Тюрьма или больница

Свет погас несколько часов назад. Всё это время я просто сидела с закрытыми глазами и старалась, думать о хорошем. Я думала о маме, которая умерла когда мне было шесть лет. Она была красивой и доброй. Мой отец никогда её не заслуживал. Я помню песню, которую она мне пела по ночам. Мне было очень холодно. Я сидела в ледяной воде, которая очень медленно куда-то исчезала. Уверенна у меня сейчас синюшные губы и руки дрожат, как листья на ветру. Вдруг с потолка полилась тёплая вода. Она промочила меня до нитки, но стало немного теплее. И снова начал звучать этот ужасный крик. Я быстро закрыла уши руками и ждала, когда это закончиться. Крик прекратился по моим подсчётам через пятнадцать минут. Немного успокоив учащённое сердцебиение, я начала петь. Большинство маминых песен очень пессимистичны. Мамина песня: «Светлячок летит и он не погаснет ни за что. Остановиться у твоего смешного личика и лучиком света тебя озарит. Если он погаснет, прилетят его друзья и будут дарить свет, Пока твоё сердце бьется, а дыхание чувствуется.» После моей песни, свет резко включился. У меня в глазах потемнело из-за его яркости. Наконец привыкнув, я увидела, что кто-то стоит по ту сторону около этого окна. Я не хотела знать кто это! Мне стало очень страшно и мурашки пробежали по спине и рукам. Я начала смотреть на пол залитый красной жидкостью и стараться не думать ни о чём. Но страх овладевал мною. Прошло некоторое время. Этот человек пропал и мне стало легче. Я досчитала до ста и поиграла сама с собой в слова. Спустя пару часов я уснула. Проснулась я от звука открывающейся двери. Быстро поднявшись на ноги, я увидела в дверях, того самого блондина-охранника. — Вам просили передать полотенце и проводить до столовой. Сейчас время обеда, — сообщил он и протянул мне белое полотенце. Я взяла его дрожащими руками и сказала «спасибо» охрипшим голосом. Мы прошли по длинному белому коридору и зашли в «жилой комплекс», где были камеры. Потом он забрал полотенце и открыл дверь столовой. Я зашла в ярко освещённое помещение и все сразу уставились на меня. У меня видок был не из приятных. Моя синяя форма была мокрая и вся в красной жидкости. Это была кровь! Волосы завились от воды и прилипли к шее и лицу. Чёрные ботинки были заполнены водой. Губы были синеватые и я вся дрожала. Я сразу посмотрела на столик, где сидели мои «друзья». Они смотрели на меня ошарашенными взглядами и тут я заметила в самом дальнем углу встающую фигуру. Это был Джексон. Он быстрым шагом направился ко мне. Слёзы лились из глаз и я просто побежала к нему. Находясь достаточно близко я обвила его шею руками и прижалась к нему всем телом. Он обнял меня в ответ. — Прости, что порчу твой статус, — прошептала я. — Один, единственный раз я переживу. Ты в порядке? — прошептал он в ответ. — Нет, но спасибо что спросил. Мы перестали обниматься и он подмигнул мне. Я сразу поняла намёк и направилась к столику своих ошарашенных приятелей. — Что это только что было?! И почему ты в таком… странном виде? Что случилось? — заикаясь спросил Бэм Бэм. — Джексон тебя изнасиловал? — неожиданно спросил Чонгук. — Что?! Нет, конечно. Это просто были дружеские объятья… — С каких пор вы друзья?! — перебила меня Чёрин. — Ну, я просто ему верю. А насчёт произошедшего. Меня заперли и морально пытали. Обливали ледяной водой и кровью, чуть не утопили! Выключали свет и кто-то начинал пронзительно кричать в муках. — Боже, это ужасно, — сказали все хором. — Я обещаю, мы поможем тебе, — одобряющим тоном сказал Чимин. — Никогда, не давай пустых обещаний, — быстро выпалила я и пошла в свою камеру. Я шла по коридору, как вдруг из-за угла кто-то схватил меня. Я попыталась закричать, но мне закрыли рот. *** Я шёл с ребятами на прогулку во дворик и заметил, что Джексона нет. Подойдя к Чёрин, я спросил, не видела ли она Спрайт. Она сказала, что нет и я начал волноваться. — Чимин, — знакомый женский голос окликнул меня. Я уже начал радоваться, но обернувшись, увидел Бом. — Ах, это ты. Что-то случилось? — Да. Спрайт сказала, что придёт сюда, но её нет. Я волнуюсь, — беспокойно ответила Бом. «Неужели она с ним?» — подумалось мне. — Джексона тоже нет. Думаешь она с ним? — Нет, не с ним. Он вон там стоит, — сказала Бом, указав на дальний тёмный угол. И действительно. Джексон стоял там, оглядываясь по сторонам. Неужели он ищет Спрайт? *** Мы с Чонгуком нашли укромное местечко пару месяцев назад. Этот промежуток между тюрьмой и мастерской стал для нас чем-то особенным. Охранники не особо внимательны в нашем секторе, поэтому сбежать от них легче лёгкого. И вот сегодня у нас небольшой праздник. Ровно два месяца, как мы встречаемся. Я помню, что было, когда Чонгук попал сюда пять месяцев назад. Его оскорбляли, били и насиловали. Я не знал, почему меня заботит то, что с ним происходит. Казалось бы мне должно быть всё равно, но моё обыденное равнодушие, что-то зацепило. Этот дурак Джи Тейп не хотел оставлять Чонгука в покое и я его заставил. Я вколол ему ночью сетоинульгин, который достал по тюремным связям. Конечно я знал, что у него аллергия. Он так мучился, что тюремному врачу пришлось вколоть семь доз противоаллергенного и сломать пару пальцев, чтоб отвлёкся. Через два дня его перевели в другую тюрьму. Все видели как Джи Тейпа вели по коридору и я ухмыльнулся, зная что на меня смотрит Чонгук. Он сразу понял, что это сделал я. Его скромная благодарность и лёгкая улыбка, заставили моё сердцебиение участиться. Три месяца мы просто дружили, узнавали друг друга, но потом я не смог терпеть. Я признался ему, как раз между этими двумя зданиями и какого было моё удивление, когда он поцеловал меня. С тех пор мы вместе и очень любим друг друга… И так будет всегда. Мы с Чонгуком пришли в наше тайное место и начали целоваться. Спустя минут семь мы услышали шаги. Быстро зайдя в тень, мы начали прислушиваться. Чьи-то фигуры приближались. Через некоторое время, мы разглядели их. Это была Спрайт и… наш надзиратель!