LoveYouMisha

      Съемки третьего эпизода прошли без сучка, без задоринки. Дженсен был как обычно весел, бодр, как всегда успевал быть и на экране, и за режиссерским пультом, как дирижер управляя всеми, кто был на площадке.       Миша, как и Джаред, спокойно выдохнул. Эклза вроде бы отпустило, и можно было жить дальше. Далеко друг от друга, видясь только на съемках, но... Они сами выбрали такую жизнь. Уезжая, Коллинз ненадолго заглянул к Дженсу в трейлер. Просто смотрели друг на друга, как будто запоминая на долгое время, как будто не было ни плакатов, ни сериалов, где можно было увидеть другого в свободном доступе.       Нет у них этого свободного доступа. Есть полумрак трейлера, где прекрасные черты лица Дженсена кажутся чуть острее, подчеркивая боль в глазах, и от этого он сразу становится старше. Есть шаги, которыми Миша меряет строго очерченное предметами мебели пространство, есть много-много того, что они хотели бы сказать друг другу, показать, выразить, дать прочувствовать, но… Но у них есть только глаза в глаза, иногда – ладонь в ладонь. И фото, фото, бесчисленное количество фотографий, где они играют в любовь. А ведь по сути – играют в самих себя.       Миша покусывал от напряжения губы, но дальше двери не прошел. Стоял и смотрел на Дженсена, несколько минут назад дремлющего на диване, и вышел, не видя того, с каким мучительным взглядом отвернулся к спинке красивого кожаного дивана Эклз.       Как он был рад, что Кастиэль теперь – постоянный персонаж шоу. Теперь он видит его гораздо чаще, в восьмом сезоне, помнится, совсем с ума сходил. И в седьмом. А теперь можно ловить улыбки, касания… Как будто он школьник какой-то, хотя в школе Дженсен вниманием обделен не был. Он и сейчас-то не обделен, а где счастье? Так и хотелось ему спросить у судьбы, но он не смел.       Он сам выбрал свою жизнь. Это и удручало больше всего. ***       Дэниэл дома ожидаемо не было. На холодильнике, на магнитной доске – краткий росчерк о том, где она и где их дочь.       - Женщины… - презрительно хмыкнул Дженсен. Еще неясно, кто из них виноват, но остаться в одиночестве, конечно, должен был он.       А вот черта с два! Он наскоро принял душ, переоделся и завел машину.       Дом Джареда встретил его привычным теплом. Нет, дело было не в окружающей температуре, хотя она, конечно, была чуть больше обычного из-за вечного переживания Женевьев о том, что дети могут легко простудиться. Дело было в атмосфере. Теплой, приятной. По-настоящему домашней.       - Можно я тут жить останусь? - грустно спросил Дженсен, и Джаред, наконец встретивший своего гостя, только усмехнулся:       - Что, все так плохо?       Дженсен улыбнулся в ответ, подхватывая Томаса на руки.       - Эй, привет, здоровяк! Ты весь в папу, как мама тебя на руках еще таскает?       - Вы с Дэниэл тоже могли бы завести сына, - заметила Женевьев, проходя мимо, собираясь куда-то на выход.       - Джен, дорогая, он хотел бы сына не от Дэниэл... - улыбнулся Джаред.       - Да, я знаю, - она поднялась на цыпочки, даже находясь уже на высоких каблуках, чтобы поцеловать мужа в щеку на прощание. - Уложить вовремя не забудь, я скоро вернусь. Много не пейте, вам на съемки послезавтра.       И она закрыла за собой дверь, послав Джареду еще и воздушный поцелуй на прощание.       - Меня тошнит от вас, честное слово, - Дженсен опустил Томаса на пол, - и заметь, уже много лет.       - Да, вот такие мы... тошнотворные, - Падалеки проследил взглядом за сыном и тут же объяснился другу: - Она отпустила няню, так приучает меня проводить больше времени с детьми, типа я и так вижу их редко.       - Я Джей-Джей не вижу вообще... - Дженсен опустился на диван, принял протянутый от Джареда бокал виски. - Дэниэл уехала к родителям, снова.       - К твоим? - уточнил Джаред.       Вместо ответа Дженсен только ткнул в него указательным пальцем, подтверждая, что сериальный брат попал в яблочко.       - Завоевывает тылы, умно.       - Да уж, в уме ей не откажешь... - Дженсен отхлебнул виски. - Но все это зря. Нам нужно развестись, Джаред, иначе я сойду с ума.       - Дочь потеряешь, - как бы между прочим заметил Джаред, снимая младшего с подоконника, на который он невесть как забрался.       - Я знаю, знаю... - Дженсен устало выдохнул. - Что мне делать, Джаред?       - Мириться идти. А то ты без меня не знаешь, как маленький.       - Я не маленький... я взрослый. Взрослым быть... не очень, - он усмехнулся, это оправдание прозвучало так забавно. - Так что не становись, взрослым, Шеп, пожалеешь! - Дженсен перехватил подальше от камина младшего Падалеки, которому никогда не сиделось на месте, и посадил его к себе на колени.       - Эй, не слушай его, Шеп, - запротестовал Джаред, укоризненно смотря на Эклза. Тот рассмеялся.       - Я тоже хочу такой же покой в доме, жаль, нам это не светит, - он поднялся с места.       - Покой?! - нарочито повысил голос хозяин дома. - Ты ЭТО называешь покоем?..       Его мальчишки носились вокруг них с диким воем, как будто были пещерными людьми, и в мысли несколько уставшему отцу вдруг закралась прекрасная мысль о том, кем бы нарядиться в ближайший Хэллоуин. Увлекшись идеей, он даже не заметил, как Эклз, легко хлопнув его по плечу, прошел к выходу, оставляя на тумбочке пустой бокал.       Он был прав. По возвращении домой его ждала гнетущая тишина, которая в наступивших сумерках казалась особенно невыносимой. Как будто радости в этом доме больше не было и не будет. Глупая мысль, конечно, всего лишь дочь ненадолго увезли, но все же...       Не включая свет, он на ощупь дошел до гостиной, опустился на диван и, выставив на всякий случай будильник, закрыл глаза. ***       - Дженсен... Я... Я не хотела, - начала Дэниэл, подходя к Эклзу, самозабвенно моющему посуду на их огромной уютной кухне. - Оставь прислуге, - она остановила его руку, но Эклз вывернулся, вернувшись к своему занятию.       Дэниэл замолчала. Дженсен был тем еще придирчивым засранцем. Любил, чтобы все было идеально, даже посуда, не терпел совершенно никакой критики. Был несдержан, временами даже резок, всегда с головой отдавался работе, любви, да всему, чем занимался. Все было бы гораздо проще, если бы она его тоже не любила. Не так, как вначале, конечно - нельзя долго любить того, кто любит другого, причем на твоих же глазах. Любит страстно, нежно, всей душой и всем своим существом. Он никогда не любил ее так. Но обидно было не это. Он никогда не обещал ей любить ее также. Даже на их красивейшей свадьбе, при сотне гостей, он, глядя ей в глаза, давал клятву совершенно другому человеку. И это убивало Дэниэл больше всего. Дженс домыл посуду, вытер руки и повернулся к ней, вцепившись ладонями в столешницу. Жена знала, что таким образом он сдерживается, чтобы не скрестить руки на груди и не отгородиться от нее окончательно.       - Я не хотела, Дженсен, - она думала подойти ближе к нему, взять за руки, но не решилась.       - Не хотела, но сказала, - Дженсен был спокоен, но холоден. Это хуже всего. - Когда будешь говорить, рассказывать всему миру правду о своем муже, я прошу тебя, пусть это будет с кем-то другим. Не с Мишей. Не разрушай ему карьеру. Можешь разрушить мою, - разрешил Эклз, - этого вполне хватит. Ты будешь жертвой, потом кто-нибудь обнимет тебя и уведет с собой. А Джей-Джей... Думаю, ты разрешишь мне с ней видеться... Ты же не...       - Не кто, Дженсен?! - голос Дэниэл дрожал, она снова была на грани истерики, - не полная сука? Не сволочь? Кем же ты... Меня на самом деле считаешь? - она закрыла лицо ладонями и заплакала.       Дженсен мучительно прикрыл глаза, оторвал ладони от столешницы, подошел к жене и обнял ее, прижимая голову к своему плечу.       - Так больше не может продолжаться, Дэниэл. Позволь мне, хоть иногда, видеться с ним, и я...       - Нет! - Дэниэл с силой уперлась ему в грудь локтями, Дженс даже поморщился. - Никогда! Ты! Ты эгоист, ты засранец!       Она колотила кулачками по его груди, но Эклз не выпускал жену из рук. Пусть успокоится, в конце концов, он - причина ее слез. Далеко не единственная, но зато постоянная.       Джаред прав. Джаред всегда прав во всем, что касается семьи. У него лучше получается, чем у него самого. Даже у Миши выходит лучше, Дженсен вообще не понимал, как его любовнику удается совмещать абсолютно все: семью, их отношения, съемки, путешествия, хобби. Странное дело, хотя, наверное, просто рациональное распределение времени. Он не тратит его столько на ругань с женой. Счастливчик.       Дэниэл успокоилась, обняла его в ответ, он выдохнул про себя. Кризис временно миновал. Сейчас они пойдут в гостиную, поиграют с дочкой, может, выйдут на улицу, там вроде бы светило солнце. А потом… А черт его знает, потом – пусть будет потом.       Дженсен улыбнулся жене и потянул ее в коридор. ***       - Хватит думать! – Виктория подошла к Мише, совсем невесомо повисла на его шее.       Он стоял на кухне, оперевшись руками о стол, и о чем-то размышлял, невидимо глядя перед собой.       - Так заметно? – он улыбнулся, поворачивая к ней голову.       - Очень, - она кивнула, - переживаешь из-за Дэниэл?       - Да… Некрасиво как-то получилось, неудобно. И ведь она права, это ведь ее дом.       - Ее, да не ее. Ты был гостем Дженсена.       - Я… - Миша только улыбнулся.       Они оба хорошо знали, чем именно Коллинз занимался у Эклза, и травмировать жену, напоминать ей об этом вслух ему не хотелось.       - Дженсен – картинка, сказка, неудивительно, что она все еще за него борется.       - Тогда что же ты не борешься? – Миша обнял жену, нежно прижимая ее к кухонному шкафу. Там что-то жалобно брякнуло.       - А кто говорит, что я не борюсь? – она невесело усмехнулась. - А дети? А дом? А поддержка? А одобрение вашего романа? Знаешь, я ведь все еще отчаянно надеюсь, что однажды он тебе надоест…       В ее голосе не звучало горечи, но Миша был неплохим актером, и разглядеть в ее глазах темный огонек печали ему не составило никакого труда.       - Прости… - в который раз извинился он, и она улыбнулась:       - Я смирилась. Она тоже смирится, если хочет сохранить семью. Дэниэл хватает ума, но мудрости ей бы поучиться.       - Виктория… - Миша нежно поцеловал жену, прочертил дорожку ото рта до уха, нежно покусывая мочку, зная, как ей это нравится.       - Как бы мне хотелось быть здесь, - протянула она, отстраняясь и опуская ладонь на его грудь.       - Ты не права, - возразил он, и был абсолютно честен. – Ты всегда там. И дети. Я не такой эгоист, - усмехнулся он, не договорив «как Дженсен».       Она поняла и не стала продолжать разговор, нежась в его объятиях. Последнее время из-за постоянной занятости Миши они случались крайне редко, поэтому сейчас казались почти что бесценными.       Виктория давно поняла, что держать кого бы то ни было – бессмысленно. Особенно это касается любимого человека. Он может или уйти, или… остаться. Она знала, что в сердце Миши места действительно хватит. Тем более, слишком уж долго они вместе, кто-то должен был появиться.