Тайна души моей

      От перемещения в камине у меня закружилась голова. Я заморгала и, покачиваясь, вышла из камина. Следом вышел мистер Гринграсс. — Не стоит рассказывать всю свою историю незнакомцу из Лютого переулка, — строго сказал мне он, — запомни это, Кассиопея. Я лишь кивнула. Я осмотрела комнату, это, определённо, была гостиная. Напротив камина стояла столешница из красного дерева с резными ножками, на которой стояла фарфоровая ваза с цветами. Вокруг столешницы стояли два кожаных коричневых кресла и диван между ними. Справа у стены стоял книжный шкаф из того же красного дерева и с такими же резными ножками, как у столешницы. В гостиной была дверь в сад и три окна, через которые проникал солнечный свет и освещал комнату. На полу красовался красивый старый ковёр, а на стенах — различные картины. — Кассиопея! — услышала я звонкий голос моей подруги. — Тори! Как же я скучала по тебе! — я подбежала к подруге и обняла её. — А я-то как скучала. — Коки! — крикнул мистер Гринграсс, и через мгновение перед ним стояло маленькое лысое существо с большими ушами и глазами. Коки была одета в грязную драную тряпку. Она выглядела безобидно, но мне стало не по себе. — Слушаюсь, хозяин, — пропищала Коки. — Это мисс Кассиопея Кларк, и ты будешь ей служить, пока она живёт у нас, тебе ясно? — холодно сказал отец Астории. — Да, хозяин, — сказала она, а потом обратилась ко мне: — Разрешите отнести Ваши вещи, мисс. Я лишь кивнунла, ко мне никто и никогда не обращался с таким уважением. Коки взяла мой чемодан и вышла из гостиной. — Ты, я так полагаю, Кассиопея, — послышался нежный голос у меня за спиной. Обернувшись, я увидела высокую улыбающуюся женщину, каштановые волосы которой были собраны в высокую причёску. Я сразу поняла, что это мать Тори: те же волосы, та же улыбка. Одета миссис Гринграсс была в легкое зеленое платье в пол. — Здравствуйте, мэм, — поздоровалась я. — Здравствуй, — ласково ответила она, — меня зовут Аврора Гринграсс. Я мама Астории. — Астория, покажи подруге её комнату, — попросил мистер Гринграсс у дочери. — Да, папа, — сказала Тори и вышла из гостиной, я последовала за ней. Мы оказались в коридоре, и я увидела мраморную лестницу с изящными деревянными перилами. Тори молча поднималась по лестнице, и я сзади неё. — Тори, — позвала её я, — кто это был? Остановившись, Астория повернулась и вопросительно на меня посмотрела. — Мои родители, — ответила она. — Да нет же, я про Коки. — А, — сказала подруга и продолжила подниматься. — Коки — домовой эльф, точнее, домовая, — объяснила Гринграсс. — Окей, кто такие домовые эльфы? — снова спросила я. — Это такие животные, которые служат человеку вместо рабов, — хладнокровно ответила Тори, — им это нравится. Я ужаснулась и молча пошла за подругой. Мы же цивилизованные люди, как можно держать рабов в современном мире?       Мы поднялись на второй этаж. — Это твоя комната, — объявила Астория, махнув рукой в сторону дальней деревянной двери, и зашла в соседнюю. — Идём, я покажу тебе свою комнату. Спальня Астории Гринграсс была оформлена в черных и фиолетовых тонах. Красивые бархатные фиолетовые шторы красовались на окнах. Широкая чёрная кровать с прикроватным столиком такого же цвета стояли у стены напротив двери. Высокий черный шкаф с красивыми ручками, рядом стоял комод, на котором разместились колдографии, шкатулки и духи. Между шкафом и комодом стояло зеркало, посмотревшись в которое мне стало стыдно. Вот я стою, вся лохматая и чумазая, в непонятной одежде в доме аристократов и понимаю, что на их фоне я самая обыкновенная голодранка. — О, Мерлин! Как тут красиво! У меня просто слов нет! — я и правда была восхищена комнатой Астории. — Сейчас мы кое-что сделаем, — с загадочной улыбкой Тори направилась к комоду. Она достала красивое бардовое кружевное платье. — Надевай! — приказала Астория. — Что? — не поняла я. — Давай-давай! — скомандовала та. И я покорно переоделась. Платье было мне как раз, этому я не удивилась, ведь мы с Тори были примерно одно роста. — Хорошо, — улыбнувшись, сказала Астория. — А теперь садись, — проговорила она, показывая на стул возле письменного стола. Я покорно села. Гринграсс встала сзади и принялась расчесывать мои лохмы и втыкать заколки мне в голову. — Все! — сказала подруга, закончив. — Теперь иди и посмотри на себя. Я снова подошла к зеркалу и невольно улыбнулась. Вместо прежней голодранки увидела милую девочку и красивыми волосами, которые были аккуратно заколоты и не лезли в глаза. Платье было чуть выше колена, поэтому были видны мои худые ноги. — Нравится? — спросила Тори. — Я чувствую себя аристократкой, — призналась я, — твои родители не будут против того, что я ношу твои вещи? — Нет, конечно, — заверила меня подруга. — Спасибо тебе большое, что не оставила в беде. — Не за что. Для этого и нужны друзья, — ответила она, — только можешь рассказать, что же произошло. В письме ты написала, что тебя прогнали. За что? И я рассказала всю историю. — Не беспокойся! — успокаивала меня подруга. — Если даже и узнают, тебе сделают предупреждение. На первый раз. — Твой отец сказал, что меня могут исключить. — Нет, если тебе придёт письмо об этом, мы скажем родителям, и они все уладят. Я кивнула в знак благодарности. — Я так хочу в Хогвартс, и я очень соскучилась по Драко и Маркусу… — До Хогвартса осталось немного, но до твоего дня рождения ещё меньше. Громкий хлопок, и в комнате стояла Коки. — Ваша комната готова, мэм, — оповестила меня домовая эльфийка, а затем повернулась к Астории и добавила: — Обед будет через несколько минут. — Спасибо, Коки, — поблагодарила эльфийку я. — Можешь быть свободна, — холодно сказала Тори, я еще никогда не слышала такой холодности в ее голосе. — Не стоит благодарить эльфов. С ними надо построже.       За обедом собралась вся семья. Мистер Гринграсс сидел во главе длинного деревянного стола. Аврора Гринграсс расположилась напротив мужа. Я сидела рядом с Тори, а напротив нас сидела Дафна. Стол, застеленный красивой бледно голубой скатертью, ломился от угощений. Мистер и миссис Гринграсс и Дафна пили красное вино, мы с Тори же пили какой-то очень вкусный напиток. — Как ты попала в приют? — неожиданно нарушила тишину мать Астории. — Меня оставили возле дверей приюта. Родителей нет и семьи тоже, — тихо ответила я. Аврора Гринграсс смотрела на меня с жалостью и сочувствием, и от этого мне стало не по себе. — Бедная девочка, — тихо сказала женщина. — Теперь всё хорошо, я обрела семью в Хогвартсе, вместо родителей у меня профессора, а вместо братьев и сестер слизеринки и слизеринцы, — стала защищать себя я. Не люблю, когда меня жалеют, хотя все слизеринцы не любят, когда их жалеют. Женщина слегка улыбнулась и продолжила обедать. На этот раз тишину нарушил Адам Гринграсс. — У меня есть связи в министерстве магии, — начал он, — я договорился с одним человеком, Кассиопея… В общем, тебя не накажут за то, что произошло утром. Они сочли это за самооборону. — Спасибо, — поблагодарила я. После обеда я и Тори отправились гулять по саду. В саду оказалось очень красиво. По недавно скошенной молодой травке бегала какая-то породистая большая коричневая собака. — Его имя — Эдвард, — сказала Астория. — Что за порода? — поинтересовалась я. — Салюки. Мы шли по узкой каменной тропинке, которая вела в беседку, овитую виноградными лозами. Вокруг цвели розы разных сортов, размеров и цветов, кусты сирени, гиацинты, петуньи и другие цветы. Также в саду красовались яблони, груши и сливы.       После небольшой прогулки мы вернулись домой. По дороге в комнату Астории мы встретили Коки. — Сегодня на ужин прибудут Малфои, мисс, — сказала она, а затем удалилась. — Сегодня просто чудесный день! — на лице подруги появилась широкая улыбка. — Ага, чудесный, если не считать того, что я чуть не убила своего друга. — Друга? Ты же говорила что у тебя нет друзей среди магглов, — с подозрением спросила Тори. — Он перестал быть другом после того, как узнал, кто я на самом деле, — сказала я. Ведь только я одна виновата в том, что Френк и Кейт отвернулись от меня. Я же обещала присылать им письма, но не сдержала обещание. На душе начали скрести кошки, и мне захотелось упасть на колени и расплакаться. Но я не могла позволить себе проявить слабость в этом доме. Я понимала, что в таких семьях, как Гринграссы, плакать — значит проявлять слабость. Я не хотела, чтобы меня считали слабой. Поэтому я сказала подруге, что хочу отдохнуть, и пошла к себе в комнату. Раздевшись догола я побрела в ванную комнату и включила кран с теплой водой, чтобы наполнить ванну. Погрузившись в воду, я начала думать о том, что сегодня случилось и что я буду делать дальше. Я вспомнила напуганного Френка, Кейт, которая меня прогнала, и остальных детей из приюта. Все, хватит! Больше эти магглы меня не волнуют! Я больше никогда не появлюсь в этом гадюшнике. Умру от голода и холода, но не туда не вернусь. К тому же, я волшебница, и моё место среди волшебников. Среди людей, которые меня любят и понимают. Только вот чувство вины у меня не проходит, оно, как змея, впилось своими ядовитыми клыками прямо в сердце и не желает отпускать. Я буду сильной, я не буду плакать из-за каких-то грязных и никчемных магглов! Да кто они вообще такие? Грязь под ногами, которая даже и не стоит моего внимания. У меня новые друзья, новая семья, и прежние мне не нужны. Хах, я даже не удивлюсь, если они меня обсуждали за спиной. Как хорошо, что я не какая-нибудь маггла. Теперь я даже поддерживаю Драко с его стереотипами: магглам и грязнокровкам не место в нашем волшебном мире. Я стану великой волшебницей. Я заставлю этот мир запомнить меня. Я вольно или невольно заставлю всех до единого трепетать передо мной, все будут бояться произнести мое имя вслух, Волдеморт будет просто жалким подобием меня. Закончив плескаться, я вышла из ванны и надела платье, которое лежало на моей кровати. Наверное, Астория принесла, пока я сидела в ванне. Платье было бледно-розового цвета. Плечи и руки прикрыты белой тесьмой, юбка не пышная, но длинная, волочется по полу. На талии неширокий поясок под цвет тесьмы. Надев платье, я вышла из комнаты в поисках Астории.