golden Fall

Золотые листья кружили, парили в воздухе, будто танцуя свой прощальный танец. И всё вокруг было усыпано золотыми листьями разных оттенков: от безлюдных полянок в парке и тропинок, вплоть до школьных лестниц. Правда люди быстро сметали эту красоту в кучи, сжигая затем, чтобы дети лишний раз не разносили это по улицам и не игрались в этих кучках «мусора», как говорили взрослые. Диппер не любил осень. Совершенно. Лето ему нравилось куда больше. И Зима. И весна. Но только не осень. Не любил он осень и все вместе с ней прилагающие вещи, такие как: пасмурная погода и долгие дожди, сырость и грязь после этих самых дождей, уныние в которое погружаются люди вокруг и... И еще он не любил ходить в школу, и не потому что он не любил учиться, как раз наоборот — Диппер был лучшим учеником, пускай и не во всей школе, но во всём своём классе точно. Наверное потому его и недолюбливали. Хотя он видел ещё множество причин почему его частенько избивают. Но в осени были ещё и свои плюсы. Например разнообразные мягкие и очень тёплые свитера, что летом было практически невозможно носить. Если ты не самоубийца, конечно, и не любишь получать тепловые удары. Лето здесь было до невозможности жарким, особенно трудно быть в такое время дома. Там ужасно душно и жарко. Кроме чердака — там всегда было немного прохладно. Сквозило. Хотя и свитеров у него было не так много. Точнее, осталось не так много. Розовый свитер с падающей звёздочкой, свитер с синими ёлочками (он нашёл его в шкафу в синей коробке с цветастой надписью «счастливого Рождества, братец»), что он так часто носил, и ещё пара штук, что аккуратной стопкой лежали в шкафу. Мэйбл благополучно оставила их в Хижине. Наверное, Диппер был рад, что из-за своей рассеянности сестра часто забывала всё подряд. Он любил свитера. Раньше не понимал, как их вообще можно носить так часто и когда было не слишком холодно. А сейчас любил. Так же, как сидеть дома и читать. Свитер был тёплым, уютным, и казалось, что ты можешь спрятаться ото всех. Буквально сбежать от этой дерьмовой реальности. Ещё это изделие из шерсти хорошо скрывало руки и шею и вообще все те места, на которых были эти ужасные ожоги и шрамы. От этих шрамов было противно. Дипперу было противно от самого себя. Можно было смело сказать, что Пайнс не любил себя. Точно так же, как и делали это его одноклассники и пара ублюдков из параллели. Его тошнило от этих шрамов и ожогов. Он ненавидел себя за тот пожар. Прошел уже год, но всё равно события того дня прочно засели в голове, не собираясь уходить. Технически это никаким боком не было его виной. Пожарники и какие-то люди говорили, что ему ужасно повезло, и он выбрался из этого пламя, что было словно прямиком из ада, но Диппер так не считал. Ему просто повезло, что он заснул в гостиной и его успели спасти прежде, чем второй этаж полностью обвалился. Те ожоги он получил потому, что пытался выбраться сам, но по ошибке попал в самое пекло, а его ногу прижало балкой тогда. Пожарные ели спасли его. Наверное, потому он и корил себя за то, что остальные погибли — спасатели слишком долго возились с ним. Голос внутри утверждал, что за родителями и Мэйбл определенно тоже кто-то ходил и искал их, но он его благополучно игнорировал. Наверное тогда он невзлюбил осень ещё больше. — Малыш Диппер опять умничает? — улюлюкавшие одноклассники окружили его сразу после очередного урока, когда этот строгий мистер Смит опрашивал весь класс. Естественно, ответили немного. А точнее только он один. Чёрт возьми, неужели если у тебя есть хоть немного мозгов, то это значит что тебя надо обижать? На самом деле это просто был как предлог, чтобы избить его. Многие ребята, а особенно Коди и Джон с презрением смотрели на него, после того, как избили его в первый раз. Тогда он просто им не понравился. Ну, а потом уже были причины, например - уродливые шрамы. И в конечном счете Диппер просто стал любимым всеми мальчиком для биться. От этого титула было как-то трудно избавиться. Невозможно, наверное. Был вариант, но он не подходил. Совершенно. Потому что мальчик был слишком слабым для того, чтобы хоть немного давать сдачи. Конечно, дядя Стэн пытался сделать из него «бравого воина», пытался закалять, давал трудные задания и тому подобное. Но вышло это отвратно до жути. Потому что когда Диппер пытался ударить Алана, то тот даже ничего не почувствовал и просто рассмеялся ему в лицо, со всей силы ударяя его коленом в живот. Мальчик целый день потом не мог поесть из-за противной ноющей боли в животе и желудке. — Я думал ты уже давно боишься ходить в школу. — Ах да. Это ещё одна проблема, которая возникла из-за этих ублюдков, а в частности из-за Боба, что часто пугал его и унижал больше морально, чем физически. Это чувство было ещё после пожара, но после того как его перевели в эту дурную школу, всё стало ещё хуже. — Знаете парни, а этот чудак похож на того ненормального персонажа из комиксов, — Джон думал, что это была гениальная шутка, но на самом деле это была ещё то дерьмо. Но парни его поддержали. Посмеиваясь, словно гиены. - О, интересно, а наш малыш Диппер умеет регенерировать? Диппер не знал, было ли это частью его гениальной шутки или нет. Нет, ну это правда был не смешно. И был бы мальчик в другом положении, то обязательно бы закатил глаза и стукнул себя по лбу. На самом деле, ему не очень хотелось быть побитым сейчас. Да и вообще быть побитым после каждого хорошего ответа на уроке, но что вообще можно сделать с этими тупыми баранами? Особенно когда ты слабак с психическими расстройствами, и тебе страшно даже слушать их разговоры. Не то что давать отпор. — П-парни, м-может не надо? — Диппер начал пятиться назад, пока не стукнулся затылком об стену. Он был забит в тупик и окружен. Человек пять на одного. Очень умно, да? Пайнс даже не успел пискнуть, как первый удар пришелся в район живота, а затем удары посыпались словно град холодным июльским днём. И наверное, так бы продолжалось ещё очень долго и мучительно больно, как и всегда это бывает, но громкий окрик откуда-то сбоку заставил их остановиться. Диппер надеялся, что это был кто-то из учителей или хотя бы из взрослых, что смогут остановить этих ублюдков, но он не мог даже голову поднять, чтобы разглядеть кто это был. — Живо разошлись, чёртовы куски мяса! — это звучало так громко и так агрессивно. Диппер невольно сжался в комок ещё больше, плотнее руки к голове прижимая. На всякий случай. Остальной разговор был слышен приглушенно, отрывками. Скорее всего, он теряет сознание. — Иначе что? Позовешь взрослых? — Ой, уже дрожим от страха. — Ох, видимо вы меня не узнали, да, слепые мясные мешки? Тогда придется припадать вам урок. Лично. Дальше Диппер слышал жалкие хрипы и крики. Ему было страшно. Ужасно страшно и так обидно за себя. За свою жизнь. Ему хотелось исчезнуть. Испариться, чтобы не слышать этих противных звуков. Чтобы не чувствовать эту пульсирующую по всему телу боль. Чтобы вообще не видеть себя. Однажды он разбил зеркало в больнице, увидев свое отражение. Ладно, лицо пострадало меньше всего. Только пару шрамов возле первого глаза и на носу. Тогда у него была истерика или паническая атака, он точно не разбирается в этом. Тогда у него появилось ещё пару шрамов на пальцах и костяшках, и в туалет ему приходилось ходить вместе с санитарами. Потому что они не хотели вновь убирать осколки и успокаивать бедного мальчика. Когда все закончилось, а все эти задиры разбежались, поджав хвосты, Диппер уже хотел было встать, но вспомнил, что рядом определенно был кто-то ещё. Он слышал тихие шаги и шуршащие под ногами листья. Мальчик сжался ещё больше, будто пытаясь слиться с жёлтыми листьями, нервно кусая губы. Он ждал до тех пор, пока тихие шаги совсем затихли. Это значило только одно — его спаситель, если можно было так сказать, ушёл. Но наверное, это и к лучшему. Не хотелось сейчас разговаривать с кем-то и показывать свои слёзы. Да чего врать — Диппер вообще не желал общаться с людьми. Ему было страшно. Страшно сказать что-то не то и получить тонну оскорблений и унижений в лицо. Да, это было определенно к лучшему, что его оставили здесь сейчас одного. * * * Он сидел на яркой, разноцветной поляне в самой безлюдной части парка, среди огромного вороха золотых листьев. Старый, немного потускневший синий свитер с голубыми ёлочками был кое-где грязным, но это совершенно не волновало его. Мальчик делал венок из ярких разноцветных листьев, сплетая их вместе черными нитками, что он нашел сегодня в школе. Тихо всхлипывая он пытался не обращать внимание на тупую боль во всем теле и ноющие синяки на руках и ногах. Диппер пытался успокоиться, но каждый раз смотря на свои руки не мог сдерживать слезы, что медленно скатывались по щекам, падая на порванные рисунки, что он собственноручно порвал после той стычки с задирами часом раньше. Боб сказал что его рисунки ужасны. И Диппер верил. Не хотел, но что-то в его мозгу щёлкнуло тогда, и потому теперь его супер-герои лежали порванные на много кусочков. Билл наблюдал за этой картиной, прячась за деревом и вытирая чужую кровь со своих рук. Те ублюдки явно заслуживали большего, а не просто сломанных рук и разбитых носов. Но всё-таки он не хотел их убить или слишком серьезно покалечить — это было «лёгкое» предупреждение. Потому что Сайфер не любил, когда его вещи портили. Он бы с радостью помог Деревцу ещё тогда, когда только избил этих мудаков и спугнул их, но просто не мог. Не мог показаться Сосне на глаза в таком виде. С кровью на руках и в бешенстве. Просто потому что эта картина могла испугать мальчика ещё больше, и тогда все планы Билла провалились к чёртовой матери. Он, конечно знал, что с Диппером случилось что-то плохое, но никогда не видел, что такого произошло с его руками, раз он постоянно носит эти странные свитера. Ну, он, ясное дело, слышал это от других школьников. Слухи всегда распространялись с удивительно огромной скоростью. И теперь Билл наконец узнал. Увидел в живую и поразился. И что самое странное — это не оттолкнуло его. Ему это понравилось. До дрожи в руках. У него появилось странное, даже немного дикое желание потрогать всё это, почувствовать кончиками пальцев все эти неровности и «недостатки». Ох, у Билла всегда были довольно странные взгляды на жизнь и предпочтения. Наверное, он бы простоял ещё целую вечность за деревом, разглядывая все эти «узоры» и безобразные, но по своему прекрасные ожоги. Но всё-таки не мог больше терпеть, да и Деревце нужно было в срочном порядке успокоить. Невозможно было смотреть, как он задыхается в этой беззвучной истерике. А Диппер совершенно не обращал внимания на окружение или пытался игнорировать его, сосредоточившись на маленьких узелках и золотых листьях, да и слёзы мешали разглядеть хоть что-то дальше своих рук. И потому совсем не заметил, как старшеклассник вышел из своего «укрытия», медленно приближаясь. И только когда Билл наступил на ветку, что звонко хрустнула под ногами, мальчик заметил его, вздрогнул, выронил из рук уже законченный венец и поднял взгляд на нарушителя его покоя, прекращая рассматривать его кеды. На них ещё остались капли чужой крови. Диппер громко всхлипнул, инстинктивно сжимаясь от страха. И его губы дрогнули, и он поспешил опустить рукава своего свитера, руки полностью закрывая. Мальчик не знал, что делать сейчас, и это его пугало. Заставляя истерику нахлынуть очередной волной. Но он подавлял её. Этот парень был немного жутким, да и чего только стоили эти школьные истории про известного практически каждому школьнику Билла Сайфера. Он за всего недели две-три успел приобрести себе очень даже плохую репутацию этакого задиры. — Ты в порядке? — спросил Билл, пытаясь не напугать своё Деревце ещё больше, слабо улыбаясь. Наверное, мальчик бы узнал его голос, если бы не был напуган тогда до такой степени, что все звуки сливались в одну неразборчивую симфонию. Но наверное, это было к лучшему. Диппер был не в силах сказать что-либо и непонятно почему. Возможно ему было страшно, и он боялся ненароком разозлить старшеклассника. А возможно он просто не хотел говорить. Потому он кротко кивнул, пытаясь унять дрожь в руках. Ну, а Сайфер, ясное дело, заметил это. Было трудно не заметить чужой страх, особенно когда такое зрелище частенько веселит твоё самолюбие. Достаточно посмотреть в глаза человеку, чтобы понять, что он чувствует. Да и тем более, Билл обожал когда кто-то боится его. Но только не сейчас. — Не бойся меня. Я не сделаю тебе ничего плохого. Билл старался говорить аккуратно и медленно, тщательно подбирая слова, чтобы не испугать и не оскорбить Деревце ещё больше. (По крайней мере он делал так первое время). Главное сейчас — это успокоить его и как можно скорее. — В-вы все так говорите, а п-потом, смеётесь, — мальчик запнулся пару раз и вновь всхлипнул, закрывая лицо руками. Ну, он пытался не заплакать вновь, но на самом деле это было трудно сделать. Было трудно успокоиться сейчас. — Е-если ты пришел по-посмеяться надо м-мной, то давай. М-мне плевать. — Тшш, дитя, я правда не хочу обидеть тебя. Не обманывай себя. Тебе не плевать. — Билл присел рядом на грязную листву, не жалея одежду. Он захотел погладить мальчика по голове, успокоить, и стоило ему прикоснуться к кудрявой макушке, как почувствовал, что мальчик вздрогнул и дёрнулся в сторону, но почему-то остался сидеть на месте. — Диппер, посмотри на меня. Пожалуйста. Пайнс подавился воздухом, когда почувствовал лёгкое прикосновение к своей голове и когда услышал, что сам Билл Сайфер, странный и жестокий человек, просит его о чём-то. Но руки от лица убрал не сразу, покачав головой, показывая свой протест. Но Билл повторил свою просьбу, и что-то в его голосе изменилось, что заставило Диппера испугаться на мгновение. Возможно ему показалось, но испытывать судьбу, а тем более вновь быть побитым не особо хотелось. Задумавшись на секунду о том, что происходит сейчас, он вытер слёзы, что так и не переставали бежать из глаз и наконец-то посмотрел на человека перед собой, руки опуская и чуть отодвигаясь, пытаясь прекратить эти прикосновения. Может, ему и было приятно, но навязчивый страх мешал. В голову закрадывались мысли, одна ужасней другой, и ничего с этим поделать он не мог. Только всхлипывать ещё чаще с опаской поглядывая на Билла и его руки. Ему показалось, или там была кровь? — Молодец, Сосновое Деревце. Видишь, это было совсем не трудно. — старшеклассник продолжал улыбаться. Билл на секунду отвлекся, оглядываясь, замечая горку обрывков, среди которых можно было различить костюмы каких-то супер героев, и этот забавный венок из золотых и оранжевых листьев. Сайфер усмехнулся, поражаясь ловкости рук этого мальчика, осторожно подхватывая его двумя пальцами так, чтобы он не рассыпался. Нет, конечно узелки выглядели крепко, но всё-таки. Было бы неприятно испортить работу Деревца прямо на его глазах. Диппер вновь часто задышал, а его глаза забегали по сторонам. Он прекрасно понимал, что Билл не собирался его бить. Просто страшно, да? — Знаешь, делать венки их опавших листьев, так оригинально. Мальчик не понял - была ли это насмешка или комплимент, но всё равно смутился и взгляд отвел, наблюдая за тем, как медленно падают золотые листья, медленно кружась, на секунду отвлекаясь от происходящего. Вздохнул, пытаясь подавить вновь и вновь накатывавшую истерику и страх. Уже долгое время он не мог успокоиться, и наверное, это была тихая истерика, что накатывала волнами, словно он был на берегу моря, совсем рядом с водой, во время прилива. И к происходящему он вернулся так-же неожиданно, когда почувствовал что-то тёплое и ужасно мягкое на своей шее. Золотой, словно эти листья шарф с мелкими треугольничками. Диппер глубоко вдохнул приятный запах тёплой и пушистой ткани, совсем чуть-чуть успокаиваясь и свои мысли в порядок приводя. Да. Билл не обидит его. Не сейчас. Не сегодня. Нечего бояться. Но ему до сих пор было неуютно, потому что он совершенно не знал Билла, только по слухам. А по слухам он был уж очень плохим парнем. Да и Диппер представлял его по-другому. Потому его шаблоны только что треснули. Шарф пах уютом, домашним теплом, кофе с шоколадом и апельсинами. Он даже забыл, что рядом все еще находится Билл, но быстро опомнился, поднимая свой взгляд, будто спрашивая, что только что произошло и почему его шарф теперь у мальчика. — Холодно сегодня, а ты в одном свитере, — Билл просто пожал плечами, улыбаясь ещё больше. Сам был не лучше — в легкой куртке и шарфе, но на самом деле этот шарф действительно был нужнее Сосне, чем ему самому. А ещё Сайферу ужасно нравилось смотреть, как Диппер немного озадаченно смотрит и на щеках проявляется чуть заметный румянец, что явно был не из-за холода. Он был смущен и разбит, и это выглядело мило, однако. — Ну же, улыбнись. Всё в порядке сейчас. Мальчик попытался выдавить что-то на подобии улыбки, потому что не хотел разочаровывать или злить Билла, но получилось это отвратно, и он вновь всхлипнул, а по щеке скатились слезы. — Так дело не пойдет. Вставай. — поднявшись, Сайфер подал руку Дипперу, желая помочь ему подняться с холодной земли. Но тот подозрительно покосился на руку, опять всхлипывая и вытирая слезы. Подумав пару секунд, схватился за чужую руку помощи, медленно поднимаясь. На самом деле он плохо понимал, почему вообще до сих пор здесь, почему до сих пор сидит рядом с Биллом, а не убежал к себе домой и не закрылся на чердаке, пытаясь избавиться от всех страхов и навязчивых мыслях. А также Пайнс до сих пор не понимал, что Билл задумал и что ему было нужно. Но старался изо всех сил не думать о плохом. А тем временем Сайфер до сих пор не отпустил его руку, со странным огоньком в глазах разглядывая безобразные ожоги и шрамы слишком увлеченно, и как только Диппер заметил это, то попытался выдернуть свою руку, но жалкие попытки обернулись крахом. И мальчик вновь испугался, вдруг Билл рассмеётся, начнет шутить про это или ещё что хуже, и уже приготовился выслушивать это, закрыв опухшие от слез глаза, но… Ничего не происходило. — Б-билл? — ещё дрожащим голосом напомнил о себе мальчик в старом свитере, второй рукой край этого свитера сжимая. Эта реакция на его изуродованные руки немного пугала. Да не немного. Ужасно пугала. Но ничего поделать с этим не мог. — А? Прости, всё в порядке. Просто это так… — старшеклассник прервался, вновь прикоснулся к одному безобразному шраму, что определенно остался после того пожара, аккуратно поглаживая. Ему было плевать, что это со стороны выглядело странно и немного пугающе. Это нравилось Биллу, и он этого не стеснялся. — Так прекрасно. -П-правда? — Диппер был удивлен такому ответу и ужасно смущён одновременно. Он был в ступоре. Ещё никогда и никто не говорил ему это. Обычно все смеялись и оскорбляли, а тут… Очередной всхлип вывел Сайфера из его кратковременного транса. — Так ладно, я знаю что поможет тебе успокоиться! — наконец оторвавшись о разглядывания шрамов воскликнул Билл слегка воодушевленно, заинтриговав. — И чт-что же это? — кажется, Дипперу не суждено понять этого странного парня сегодня. Лишь кидать заинтересованные взгляды в сторону старшеклассника. Мальчик думал, что он предложит таблетки или досчитать до десяти, как это делали все остальные люди. Из жалости. Потому что не могли пройти мимо, так как в их голове их маленькие человечки орали, что они должны помочь. Хотя на самом деле они делали только хуже этой своей жалостью. Заставляли мальчика ещё больше ненавидеть себя. — Танец, конечно же. — напряженная атмосфера уступила, когда Сайфер хихикнул, словно школьник, чья шалость удалась. Он резко дёрнул Диппера за руку, прижимая к себе, опуская свою свободную руку мальчику на талию. Пайнс от такого жеста со стороны собеседника смутился сильнее прежнего и дышать перестал на какое-то время, что не осталось незамеченным. — Ты, главное, дышать не забывай, хорошо? — Билл, да ты нено-ненормальный, — с каплей страха в голосе сказал Диппер, кусая свои губы. Ему стало ещё страшней от таких жестов и резких движений. Нет, у него не было гаптофобии, за что можно сказать спасибо небесам. Да и у него совершенно не было поводов для этого. Но всё равно такое странное поведение пугало. Как-же ему надоели эти страхи и фобии, но Пайнс правда не мог это исправить. По крайней мере сейчас. По крайней мере самостоятельно. А Билл, видимо совсем забыл о том, что с такими как Диппер стоило разговаривать аккуратней и осторожно, как он делал это в начале разговора. Потому что ему было комфортно вести себя так, как он ведет себя со всеми. Ну да, он просто слишком расслабился. — А ты трусишка, но я же молчу. Прекращай уже бояться каждого моего движения. Скажу ещё раз: я не желаю тебе зла. Наоборот хочу помочь. — он не переставал улыбаться всё это время, но разговаривать стал чуть тише, немного спокойнее, видимо опомнился. Но в его глазах не было ни капли стыда или ещё какого чувства, кроме радости. — Просто это так… — Так непривычно? Ну, настала пора привыкать к тому, что люди могут не только издеваться, но и заботиться, глупое Сосновое Деревце, — Сайфер быстро поправил чуть съехавший набок венок, вновь хватая Диппера за руку. Мальчик поежился немного, но улыбнулся. Это прозвище такое… забавное? По крайней мере это было лучше, чем «ботан», «остолоп» и прочие извращения, на которые только способен мозг тех дураков. — А теперь повторяй за мной и смотри не запнись. Сайфер танцевал чудесно, затягивая за собой мальчика в этот до жути смешной со стороны, но изящный вальс, что напоминал короткий танец золотых листьев. Диппер ещё немного боялся, подрагивал, но плакать перестал, и эти надоевшие всхлипы уже прекратились. Он представлял, что это как-то странно должно выглядеть со стороны, но ему было всё равно. Страхи медленно уходили, и перед этим человеком, по крайней мере сейчас, у него не было дикого желания убежать. Где-то на задворках разума осталось. Просто не такое резкое и яркое, как пару минутами назад. Диппер даже начал улыбаться, совсем незаметно, а дорожки от слез подсыхали, стягивая кожу. Хах, а этот ненормальный Сайфер был прав — танец успокаивает. Хотя это правда было нелепо и потому даже веселило. Ну, Пайнс был рад что сегодня в парке никого не было. Всё-таки, он продолжал чувствовать себя неуютно среди людей. Это трудно исправить, как говорилось выше. Да и всё остальное, в принципе тоже не изменить. — Вот видишь, улыбаться совсем не трудно, — кажется, Сайфер учился так широко улыбаться у самого Джокера. Нет, ну правда его улыбка была такая… Яркая? Да, яркая, словно солнце в последний летний день. Первые капли упали на листья, звонко шлепались на землю. Дождь медленно набирал силу. Но им было всё равно, так как, даже несмотря на дождь, над их головами ярко светло золотое солнце, освещая все вокруг, отбрасывая блики на мокрых листочках и только-только появившихся лужах. А танцевать под дождем было куда веселый, чем просто так, под солнцем. Да и вообще танцевать на засыпанной листьями поляне было очень забавно. И так успокаивало. И Билл упорно боролся с желанием наброситься на Диппера и поцеловать его прямо сейчас. Он, конечно, успеет сделать это ещё много раз, но точно не сейчас. Это Деревце ещё слишком хрупкое для таких действий. И потому Сайфер только широко улыбался, представляя их совместное будущее. И все это было так странно. И Диппер не чувствовал ничего. Совершенно. Ну то есть не чувствовал ни страх, ни отвращение. Только… Радость? Совсем немного, но это чувство точно зарождалось где-то глубоко в груди. Кажется, с сегодняшнего дня Диппер потихоньку начнет вновь любить осень.

Ты, главное, не забывай дышать, и всё будет нормально.