Слова в пустоту.

— Представь себе, у нашего братца появились внуки. Я тебе уже это говорил, да, Форд? В подвале нет эхо, но Стэну кажется, что он говорит не сам с собой. Он слышит его голос в своей голове лучше, чем когда-либо. — Они приедут этим летом. Ты был бы так рад увидеть племяшек... Научил бы их всяким заумным штукам, да? Холодный металл обжигает, когда Стэнли прикасается к нему. — Может, им повезет больше, чем мне. Представь, что будет, если они найдут дневники... — Стэн тихо смеется. — Наверное, они смогут понять твои тайны, детишки ведь всегда смышленнее?.. Молчание служит ему ответом уже в который раз. Горечь подступает к горлу, но Стэнли не замолкает. Запрокидывает голову и через силу улыбается. — Знаешь, когда ты вернешься... Давай свалим с ними на рыбалку? Или прокатимся по местным развлекаловам? Не знаю, мы бы с тобой могли выпить пива, и... Нам так много надо сказать друг другу, Форд... Стэнли даже не замечает, как глаза начинают невольно слезиться. — Тридцать лет, Форд, в этом году.... Будет ровно тридцать. Именно столько времени прошло, с того момента, как я потерял тебя. И знаешь... Ни дня я не провел, чтобы не вспомнить о тебе. Пальцы Стэна смахнули одинокую слезу около подбородка. Он прикусил нижнюю губу, пытаясь успокоиться, но было уже поздно. — Что бы я ни делал, я знаю, что это на шаг приближает меня к тебе. Ни разу, с того дня, как ты пропал в портале, я не спал нормально... Я каждый раз просыпаюсь, потому что вижу в кошмарах твое лицо. Как ты тянешься ко мне, и я не успеваю тебя схватить, Форд, боже!.. Он не всхлипывает, но слезы уже почти градом катятся по его щекам, пока Стэнли молча смотрит в потолок, откинувшись спиной на портал. Он не выдает ни единого звука до тех пор, пока влажные дорожки на щеках не исчезают, высыхая, и только потом шмыгает носом и продолжаем, улыбаясь: — Ты вернешься, и знаешь, что я сделаю? Я обниму тебя. И поцелую. Естественно, не при детях, но... Ветер, прорвавшийся в подвал, с гулом распахивает дверь, ведущую в кабину управления, и та, ударяясь о стену разлетается веером осколков. Стэн вздрагивает и поворачивает голову в сторону портала. Тот темной дырой зияет над ним, и такое чувство, что вот-вот он рухнет вниз. Ветер перелистывает страницы дневника, трепет их, норовя вырвать и разметать по подвалу. Их шелест привлекает внимание Стэна, и он накрывает страницы ладонью, и случайно кидает взгляд на строки, которые находятся прямо над пальцами. "Не стоит того..." Стэн усмехается и снова бросает взгляд на портал, а затем встает и подхватывает дневник. — Стоит, Форд. Еще как стоит. Знаешь, почему? — Он доходит до двери, собирает осторожно осколки и выкидывает их в мусорку. — Я соскучился. В груди жжет нестерпимо, сердце ноет так, словно его проткнули спицей, но теперь Стэнли улыбается совершенно искренне. — Мы вытащим тебя, хочешь ты этого или нет. Потому что я люблю тебя. Ты моя семья, умник, и что бы ты там ни говорил, шестипалый, если понадобится, то я, черт подери, пойду за тобой, следом, и вытащу тебя оттуда насильно. Он оставляет дневник на столе и смахивает пыль со старой фотографии, с которой ему улыбаются два паренька лет четырнадцати, а затем закладывает ее под обложку дневника. — Все, что я делаю в этой жизни, несет в себе частичку моих к тебе чувств, Стэнфорд, — бросает через плечо Стэнли и нажимает на кнопку вызова лифта. — Когда ты вернешься... Я думаю, ты поймешь. И он уверен, что Форд его слышит. Непонятно, с чего пришло такое решение, но камень с души Стэна если не падает, то частично рушится точно. Он знает, что все, что он говорит тут, каждый раз спускаясь в подвал и усаживаясь на землю у портала, он говорит не в пустоту. Он говорит с Ним, где бы Он ни был.