calm down // успокойся

подведенные черным нахальные глаза; красивая улыбка; офигенные бедра и сочная мякоть задницы, обтянутая джинсами-узкачими. не то чтобы в чимине есть что-то особенное, но намджун увозит его на такси третий раз подряд, и у него складывается четкое ощущение, что чимин его преследует. - вот еще, - смеется чимин. – ты слишком высокого о себе мнения. - щелкает намджуна по носу. огребет за это, конечно же, потом, но чимин, кажется, против не будет. в нем действительно нет ничего особенного - очередной сексуальный пацан, который умеет привлекать к себе внимание - но намджун крепко-накрепко запоминает его имя. как сказал бы юнги, это что-то новенькое. хуевенькое. намджун повторяет это имя вслух - раз, второй, третий, словно пробует его на вкус, перекатывает на языке туда-сюда, и оно застревает ему в горле. чимин слушает его внимательно ровно настолько, насколько можно быть внимательным с членом во рту. сосет, чимин, к слову, охуительно - тут и слов не надо; не досталось - сиди и ной, неудачник. чимин берет в рот просто мастерски, и когда намджун толкается бедрами, упираясь членом в глотку, снизу не доносится ни звука возмущения. чимин давится, у него слезятся глаза, но он расслабляет горло и утыкается носом в жесткие паховые волоски. и когда намджун за волосы крепко насаживает чимина на свой член, не давая отстраниться, он голову готов дать на отсечение, что эта сука улыбается. хорошенький задыхающийся от члена в глотке чимин. конечно, ему нравится. он знал, во что ввязывается. чимин говорит: - ты мне нравишься. намджун – естественно – молчит, но про себя соглашается. ему нравится тоже. да какое нравится – его невыносимо кроет от всего – как чимин сжимается внутри от безжалостных ехидных пальцев, как гладит кончиками пальцев свои соски, и те встают торчком, прям как у девочки. чимин перехватывает взгляд намджуна и, убедившись, что его мини-представление завоевало внимание главного зрителя, сжимает темные соски пальцами, перекатывает между подушечками и постанывает от удовольствия. чимин очень скоро запоминает, что злить намджуна - это весело. поэтому после второго раза у него остаются красные следы на шее - от длинных намджуновых пальцев. пять минут назад намджун вдавливал чиминов кадык в дальнюю стенку со стопроцентным намерением если не придушить, то хотя бы испугать - нехило так, от души - хотя бы на ебаную секунду. пять минут назад намджун втрахивал чимина в кровать так, что того протаскивало немного по матрасу вперед с каждым толчком. у чимина закатывались глаза, он жадно хрипел и цеплялся руками за намджуновы плечи - не за кисти, даже не предпринимая каких-либо попыток отвести руки от своей шеи. пять минут назад чимин кончил от адреналина и нехватки воздуха; кончил так бурно, что белым и вязким ему забрызгало грудь, а на плечах намджуна остались кровавые луночки-полумесяцы от ногтей. пять минут назад, блять. пять минут назад в намджуне проснулось что-то черное и грязное, и не в меру мерзкое, и он цедил себе "успокойся" сквозь зубы, даже не осознавая. черная муть в голове. пять минут назад он бы убил этого чимина нахрен и ни капельки не пожалел. а чимин спокоен, весел и доволен. растягивается на простынях и мурчит довольным котом. - ебать, ты такой клевый. клевый, мать вашу. намджуну очень хочется спросить, все ли в порядке у чимина с головой. и - на всякий случай - посоветовать держаться подальше от этой квартиры и от этого намджуна. но чимин явно не из тех, кому нужны советы. он переворачивается на спину и задумчиво трет саднящую шею. намджун закуривает прямо в кровати. - мне извиниться? чимин приподнимается на локтях, смотрит пугающе серьезно. и улыбается дурашливо, сверкает бесстыжими глазищами. - не надо. чимин слишком хорошо знает, во что ввязывается.