Крылатки

***

      Эта осень выдалась удушающе-жаркой. Солнце пекло нещадно, а листья иссыхали за считанные дни.       Хибари даже немного пожалел, что не застал ту самую «золотую пору», воспетую столькими классиками. Множество деревьев в ярких осенних одеждах завораживают и вдохновляют… на самые смелые поступки и на самые прекрасные слова, коих никогда не бывает жалко.       В Канаде, где бывший глава дисциплинарного комитета теперь жил, клён вообще считается национальным символом. Кленовый сироп — один из самых закупаемых сувениров, кленовый лист на флаге, гербе, на футболках, кружках…       Хибари тоже любит клёны, особенно осенью, ведь листья деревьев так похожи на волосы того медово-золотистого недоразумения. Везде мерещатся янтарные отблески его глаз, а среди улыбчивых прохожих нет-нет, да покажется вихрастая макушка и робкая, чуть неуверенная улыбка; конечно же, Савада Тсунаеши ни-за-что не приедет почти на другой край земного шара…       И Кея, пожалуй, ни за что не признается самому себе, что тоскует по нему.       Иногда так бывает — двое понимают, что им не быть вместе навсегда. Конечно, тут и разные характеры, разные интересы, разные цели в жизни. Тсуна захотел учиться на архитектора в Токийском университете (как только математику ненавистную сдал?), а Кея — на радость и страх одновременно — покинул Намимори. Многие удивлялись столь несвойственному для «ужаса всея Намимори» решению, лишь единицы, приближенные к Хибари, понимали, что он — в поиске. Да, в том самом, который рано или поздно начинает каждый сапиенс. Поиск собственного пути.       Кёя не мог терпеть рутину, он бежал от неё как только мог, срывая раздражение в драках, гонках, экстремальных видах спорта. Однажды ему надоел побег от самого себя. Хищник он или погулять вышел?       Конечно же, никто не знал (даже Савада), где он находился. Просто собрал скудные пожитки, завёл авто и дал газу. Звал, правда, Тсунаеши.       Тсуна вообще ненавидит крайности. Поставить перед выбором «либо ты со мной, либо пошёл вон» оказалось для него слишком, и он сказал тогда:       — Уходи, видеть тебя не желаю! Я хочу спокойствия, стабильности… Прости, Кё, но ты мне этого не сможешь дать… Я остаюсь в Японии.       Кёя уехал. Тогда ему казалось, что без Савады он выдержит. Год, два, и всё забудется, а воспоминания потускнеют.       Но эта осень лишь сильнее растравливает душу.

***

      Кея вздыхает, выходя на балкон квартиры. Мужчина живёт на восемнадцатом этаже — для высотки это, пожалуй, почти нижние этажи, но какая разница, если он доволен? Хибари и доволен. Лоджия, самое главное. Весьма и весьма просторна, к слову.       Когда-то Кёя мечтал, что они со зверьком будут завтракать по утрам вот в такой вот квартире, и обязательно на лоджии. Он будет пропускать сквозь пальцы мягкие волосы, стряхивать с щек крошки от кексов и радоваться этому незатейливому счастью.       Хибари всё-таки ужасно стабилен в своих привязанностях к кому-то, чему-то. Как иначе объяснить, что Тсуна занимает по-прежнему важное место в его сердце?       От мыслей о несбыточном его отвлекло… зрелище. Честное слово, сложно подобрать нужное слово!       Плоды клёна, словно маленькие вертолётики, быстро-быстро пролетают перед его глазами. Ещё быстрее в мыслях — воспоминания.       Так зверек любил делать. Оригами одно время баловался, делая подобные штучки — крылатки — и спускал с крыши, лишь бы позлить ГДК. Успешно удавалось — ученики, едва видя этот белый хоровод, радостно улыбались. Молчаливое противостояние дисциплины и обычного школьника заканчивалось поражением последнего. Тот, потом, конечно, ныл и дня два сесть нормально не мог, охал, держась за поясницу и ворчал, что «Кё совсем не умеет воспринимать шутки»…       А Кё, Кё был счастлив как никто другой, радуясь возможности лишний раз сжать в объятьях хрупкую фигуру и заставить таять от изысканных ласк.       Взгляд Хибари прикован к верхним этажам. Из окна двадцатого высовывается вихрастая голова, продолжая пускать «самолетики» на свободу.       — Эй, мужчина, вы знаете, что хулиганство наказуемо? Я жду вас у себя в квартире, если не придёте — вызову полицию! — угрожающе рычит Кёя, пожирая глазами крошечный кусочек столь любимого тела. Парень только и смеется, а уже на пороге квартиры Хибари почти задыхается от ненасытных губ и хрипит сорванным от стонов и криков голосом:       — Совсем ты, Кё, шуток не понимаешь!