Одержимость

      Мейбл давно не появлялась дома вовремя. Бесконечные вечеринки, свидания, прогулки с друзьями — круговорот яркой и весёлой жизни, которая так далеко от меня, словно находится в совершенно ином измерении. Безбашенные, смелые и неутомимые близнецы Пайнс повзрослели, отдалились друг от друга и прекратили искать приключения на свои одинаковые задницы. Теперь все смертельные опасности остались лишь на страницах альбомов, а в нашей жизни наступило скучное затишье.       Сколько прошло лет с тех пор, как мы покончили с Биллом? Лет пять так точно. А с тех пор, как мы в последний раз возвращались в Гравити Фолз года три. С дядюшками мы виделись буквально пару месяцев тому назад, они приезжали на Рождество, привезя с собой не только загадочные артефакты, сувениры и невероятные истории, но ещё и уже забытый мною запах опасности. В отличие от нас, они закрыли лавку и отправились путешествовать: за эти несколько лет дяди побывали в самых странных и загадочных уголках Земли и наперебой делились впечатлениями на семейном ужине, заставляя моё сердце грустно замирать, погружаясь в собственные воспоминания.       Как бы я хотел вновь окунуться в море приключений, прочувствовать опасность на собственной шкуре, ощутить вкус победы после битвы. Воспоминания о нашем прекрасном лете остались так далеко, словно это случилось сотни лет назад, не меньше. Мы с Мейбл мечтали отправиться в великое путешествие, когда закончим школу, но… в реальности всё оказалось куда сложнее. В четырнадцать лет сестра вдруг заявила, что больше она не может жить со мной в одной комнате и съехала в соседнюю, запретив заходить туда без стука. Я всё понимал… она же уже девушка, а не маленькая девчонка. Я ведь её брат, я видел, как наливались её груди, как она начала носить этот дурацкий лифчик, знал, что у неё начались месячные, слышал, как её писклявый голос становился взрослее и видел, как её детская миловидность сменяется девичьей красотой и… сексуальностью. Я знал кучу деталей о ней, о которых сама Мейбл не догадывалась. Менялось всё, даже её запах. И… наверное, она замечала эти изменения и во мне и даже быстрее меня, ведь девчонки вообще умнее в этом. Может потому и сделала первый шаг, съехав из комнаты.       Из нас двоих всегда взрослее был я, но сейчас я чувствовал себя глупым ребёнком по сравнению с сестрой. Близняшка завела себе кучу друзей, каждый месяц начинала встречаться с новым парнем, постоянно гуляла, а я так и остался привязанным к ней, словно неразумный малыш. Она проводила с этими людьми так много времени, а со мной порой не виделась целыми днями, как будто это само собой разумеющееся. Мейбл воздвигнула между нами стеклянную стену, заставив меня наблюдать за ней с другой стороны, ревновать и злиться, от бессилия молотя кулаками и стирая костяшки в кровь. Я ревновал ко всему этому чёртовому миру, желая украсть её и скрыть от чужих глаз. Не мог смотреть, как новый парень подвозит её до дому с очередной вечеринки в новеньком кадиллаке, как сжимает её руки, как целует. Наблюдая за этим из окна второго этажа, я сходил с ума. Мейбл для меня самый близкий человек, мой лучший друг, но так… считал лишь я. И тихонько постанывая её имя в подушку, кусая губы от ревности, я мастурбировал в закрытой комнате, сгорая от стыда и бессильной ярости. Я возбуждался на собственную сестру. Я любил собственную сестру каждой клеточкой своей души.       Я уже не мог вспомнить, когда это началось. Я смотрел на её худую, но изящную спину, когда она переодевалась, и ощущал незнакомый ранее жар. Просыпался поутру и долго не мог отвести глаз от её безмятежного лица и от губ, слабо жующих прядь непослушных волос. Обнимал нежнее обычного и брал за руки не как сестру, доверчиво заглядывая в её карие глаза и веря, что мы навсегда останемся неразлучными близнецами Пайнс. Но она отдалялась всё дальше и дальше. Я уже не помню, когда я в последний раз обнимал Мейбл. Когда в последний раз касался её.

***

      Тем вечером я сидел в одиночестве на кухне, изучая привезённые дядями рукописи, скучающе подперев голову рукой и изредка делая несколько глотков кофе. Когда мы стали достаточно самостоятельными, чтобы не умереть с голоду и ходить в чистой одежде, родители стали всё чаще уезжать из дома в путешествия, наивно доверяя, что мы правда возвращаемся домой к одиннадцати, прилежно ходим в колледж и не питаемся одной пиццей. Насчёт меня можно не волноваться, я из дома выходил только на учёбу и в магазин, раньше ещё в спортзал, чтобы немного привести себя в форму, а вот если Мейбл возвращалась домой ночевать это достижение. В ту ночь я её не ждал — утром её забрал какой-то блондинчик на синем форде, так что она могла объявиться лишь через два дня, когда я уже изгрызу все карандаши от нервов и с трудом буду сдерживаться от обзванивая больниц и моргов.       Дверь скрипнула совсем тихо, не достигнув моего слуха, но лёгкое цоканье её каблучков по паркету я узнаю везде. Мы не говорили несколько дней, и я, соскучившись, вылетаю в коридор, надеясь перекинуться с нею хоть парой словечек. Мейбл как всегда прекрасна. Она в пышном фиолетовом платье, подчёркивающем её фигуру и грудь, с нитками бус на шее, парой браслетов на тонком запястье и уверенно держащаяся на высоких лаковых каблуках. Снимая туфли, сестра нагибается и поворачивается ко мне попой, заставляя меня нервно сглотнуть и отвернуться. Шорох заставляет её поднять голову и обернуться, небрежно сбрасывая обувь в угол. Завидев меня, Мейбл расплывается в улыбке, слегка склоняя голову набок. — Хэй, привет, братец! — она всё такое же дитя — беззаботное, радостное и слегка наивное. Сложно представить, что эта девчонка меняет парней как перчатки. Проходя мимо сестра задерживается и целует меня в щёку, приветствуя. Впервые за долгое время. Я знаю этот жест — она чем-то расстроена. — Что-то случилось? — глухо интересуюсь я, с трудом сдерживая эмоции, чтобы не начать допрос. Дело в этом блондине. Явно. И стоит ей сказать хоть слово, клянусь, я пойду и прикончу его. Три года в качалке не прошли даром. Даже такой хиляк как я приобрел неплохую мускулатуру.       Мейбл, беззаботно покачиваясь из стороны в стороны, заложив руки за спиной, проходит на кухню, мельком бросая взгляд на исписанные листы, открывает холодильник и достаёт оттуда пакет с ананасовым соком. Мы садимся друг на против друга: я не спускаю с неё взгляда, а сестра словно не замечает меня, очерчивая взглядом кухонные ножи, висящие на стене. Она не спешит отвечать, сначала делает глоток сока, словно думая, а я, задерживая дыхание, загипнотизировано смотрю, как жёлтая капля стекает по её подбородку, медленно очерчивает шею и теряется в глубоком декольте. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не повторить этот путь на её шее собственным языком, мечтая попробовать на вкус нежную кожу со вкусом ванильных духов. — Да нет, ничего не случилось, — наконец отвечает она, снова расплываясь в беззаботной улыбке. Два года назад ей сняли брекеты, так что теперь улыбка Мейбл казалась мне ещё краше. — Ты ждала целых две минуты, чтобы потом выдать «ничего»? — я усмехаюсь, пытаясь скрыть своё напряжение. Сглатываю, утыкаюсь взглядом в бумаги, чтобы не замечать её декольте и соблазнительные губы в розовом блеске. — Да так, пустяки, — она на мгновение замирает, а потом резко вдыхает и стремительно произносит следующую реплику, пытаясь придать тону беззаботный тон. — Просто Бен руки распускал, вот я его и отшила. — Вот как? Ну, хорошо, — абсолютно тупая и бесчувственная фраза. Внутри меня фейерверк ярости, я готов в любую минуту встать, взять один из ножей, на которые всё ещё смотрит близняшка, и идти к этому Бену. Он трогал мою сестру. Он трогал мою Мейбл. Но снаружи я спокоен и пытаюсь скрыть стояк. — Ага, — мы снова затихаем. Такое чувство, словно этой фразой она хотела что-то сказать. Но я не могу понять что. — Эм… хочешь, я пойду и разберусь с ним? Тогда он больше не посмеет к тебе подойти, — Мейбл начинает громко смеяться, заставляя трепетать моё сердце. В то же время, чувствую себя глупо. — Не надо, братец, я и так знаю, что ты у меня герой и всегда готов защищать меня, — она снова целует меня в щёку, уже во второй раз за день, мягко взъерошив волосы. — Чур я первая в ванную.       И она просто уходит, устало покачивая бёдрами, а я сижу, словно поражённый тяжёлым ударом по голове и жутко злюсь, пытаясь остановить бешеный стук сердца. Я не был подготовлен к её приходу, а уже тем более к неожиданным проявлением нежности. Она не обнимала меня больше года, про поцелуи в щёку и говорить нечего, не помню, были ли такие со времён нашего расселения по разным комнатам. Мейбл такая Мейбл — она врывается ярким вихрем, переворачивает мою жизнь с ног на голову и исчезает. Делаю нервный вдох, пытаясь успокоиться, снова утыкаюсь в бумаги, старательно отмахиваясь от голоса, что нашёптывает мне в уши мои собственные желания. Я никому не говорил. Даже Мейбл. Но осознав любовь к своей сестре, я начал слышать голос Билла в собственной голове. Осталась ли во мне какая-то часть треугольника или его придумала моя извращённая сторона, желающая обладать своей близняшкой? Кто знает. Я уже привык к нему, научился игнорировать свои собственные дикие желания, которые он шептал мне. А голос Билла призывал отобрать Мейбл у всех, покорить её, сделать своей.       Я уверен, что даже если мы не уничтожили этот чёртов треугольник, то по-крайней мере, надёжно запечатали, не давая ему и шанса выбраться, но тогда почему же я слышу в голове его голос? Вздохнув, нервно кусаю кончик карандаша, задумчиво качая головой. Пытаюсь в который раз найти ответ, но как бы не старался, я его не знаю. Самое странное, что этот голос меня не пугал, он словно... всегда был частью меня, я слышал его так же естественно, как если бы говорил сам с собой. Только Билл залезал в самые тёмные уголки моего сознания и вытаскивал самые отвратительные желания, которые я пытался спрятать даже от самого себя, доставая их лишь по ночам и насладившись ими вдоволь, снова прятал их, натягивая маску хорошего и недалёкого братца. Обдумывая эту мысль, даже не заметил, как изгрыз кончик карандаша, не написав ни слова. Думаю, мне нужно сбросить пар, а для этого стоит принять ванную.       Устало вздыхая и потирая шею, я поднялся на второй этаж и почти сразу же столкнулся с Мейбл, уже успевшей переодеться в кислотно-лимонное платье и даже накраситься по иному. Она только недавно вышла из ванной, от её недосушенных волос отчётливо пахло персиками, но я настолько удивился изменению в имидже, что невольно встал как вкопанный. — Ты что, опять уходишь? — я ко многому привык, но это? Она пришла домой подавленная, потому что её чуть не изнасиловали, и снова, нарядившись в очередное коротенькое платьице, идёт на встречу приключениям. — Ну да, я хотела... — Чёрт, Мейбл, ты какого хера творишь?! — я всегда стараюсь быть спокойным и безучастным, не показывать свои настоящие чувства, но сейчас я в ярости, которую невозможно сдержать в себе. Два раза поцеловала в щёку, впервые приоткрыла мне свои проблемы — сегодняшний день ни разу не был обычным. И я сегодня тоже не в себе. — В смысле? — она невинно хлопает глазами, словно я сейчас не кричал. Косит под дурочку. Но я уже давно понял, что в хитрости она обошла самого Сайфера. — В прямом! Уже забыла, что тебя чуть не изнасиловали?! Снова куда-то собираешься?! — Слушай, всё было не так... — она пытается смеяться, но её взгляд сфокусирован где-то на моём носе, она не смотрит мне в глаза. — А как?! Слушай, ты постоянно проводишь время с другими! Ты совсем забыла обо мне! Когда мы в последний раз проводили время вместе?! Почему снова уходишь?! Давай посмотрим фильм?! Сыграем в какую-нибудь игру?! Просто поговорим?! Почему ты меня избегаешь?! — Глупости какие. Я тебя не избегаю. Я ушла, — она пытается проскользнуть мимо меня, но мой нос ударяет сладких запах её шампуня и это сносит мне крышу. Хватаю её за запястье, заставляя сестру еле слышно ойкнуть. — Нет, ты именно избегаешь! Давай, Мейбл, скажи наконец в чём дело?! Я три года молчал! Больше молчать не намерен! Ты нужна мне! Ты же и сама раньше хотела, чтобы мы с тобой были вместе, разве нет?! — Дип, не кричи на меня, — я орал, но она, словно не замечая моего страха, злости и отчаяния, снова наивно улыбнулась, кося по дурочку и пытаясь игнорировать боль в сдавленном запястье. — Меня друзья ждут, давай позже поговорим?

В тот момент мой мир раскололся. И во мне что-то сломалось.

      Мейбл последний раз оглянулась на меня и продолжила путь к лестнице, надеясь, незаметно вырвать руку из моих ослабевших пальцев, но я вдруг сжал её запястье железной хваткой. Сознание затуманилось. Это всё ещё был я, но в то же время, моим телом словно управлял кто-то чужой, незнакомый мне. Дикий зверь, которого я с таким трудом удерживал на цепях, вырвался наружу. А я... я даже не пытался его остановить. Кто-то другой управлял мной, а я просто смотрел на Мейбл, такую красивую и такую далёкую, пытаясь не заплакать от отчаяния. Кто заставляет меня двигаться? Это Билл? Или это всё ещё я? Я больше не слышу голос своего врага. Только свой. Теперь в моей голове только я. Я и мои демоны, желающие впиться в нежную плоть своей близняшки.       Я резко притянул Мейбл к себе и опрокинул её на мягкий ковёр, услышав, как она сдавленно выдохнула. Сестра попыталась что-то сказать, но я заткнул ей рот жадным поцелуем, больно кусая тонкие губы до ощущения металлического вкуса крови на своём языке. Она пыталась кричать и избежать поцелуев, извиваясь дикой кошкой, но я не давал ей и шанса вырваться, крепко сжав хрупкие запястья и навалившись на неё всем телом. Бедная маленькая Мейбл, такая наивная и доверчивая. Думала, что избегая брата, сможет на корню обрубить их связь, но ухудшила ситуацию до предела, заставив меня терпеть и держать всё в себе. Так пусть теперь получает всю мою любовь, от которой она отвернулась. Пусть примет меня. Чем я хуже всех тех уродов, с которыми она сосётся каждый день перед окнами нашего дома?       Давая ей шанс набрать в лёгкие воздух, спускаюсь ниже, очерчивая языком аккуратный подбородок, прикусываю тонкую кожу на шее, оставляя заметные алые следы, ощущая, как она тяжело и часто дышит, как бьётся её пульс под моими губами. Всё это нереально соблазнительно, мне уже не терпится попробовать её всю, съесть до последнего кусочка её тело, медленно смакуя и наслаждаясь изысканным вкусом. Мейбл снова пытается выбраться, когда мой язык доходит до декольте, но я лишь глухо смеюсь. Глупенькая Мейбл, в детстве ты легко побеждала меня в любом поединке, но мы выросли. И я тяжёлый, высокий парень, обогнавший тебя почти на полторы головы в росте, для которого все твои попытки даже меньше, чем бесполезны. А ты такая хрупкая, словно изящная фарфоровая кукла, с прекрасной матовой кожей, с мягкими волосами, тонкими ручками. На мгновение борюсь с желанием сломать твои длинные стройные ножки, чтобы ты не смогла сбежать. Хочу сломать тебя, чтобы ты принадлежала лишь мне.       Когда я освобождаю одну руку, чтобы схватить сестру за грудь, она начинает лупить меня ладошкой по спине, но я почти не ощущаю этого. В моей голове лишь похоть и желание, всё как в тумане. Снова возвращаюсь к её рту, нагло просовывая язык меж плотно сжатых губ, и она мгновенно его прикусывает, добавляя к поцелую ещё и мою кровь. И почувствовав металлический привкус, она сразу разжимает зубы, сдаваясь. Но стоит мне задрать подол её платья и прижаться к ней бёдрами, Мейбл снова начинает кричать, чувствуя моё возбуждение и понимая, что будет дальше. Ей страшно, она дрожит всем телом, а её голос кажется очень тихим: зовёт меня по имени, просит этого не делать, но её мольбы лишь раззадоривают меня. Одной рукой кое-как справляюсь с пряжкой ремня, приспускаю джинсы и стаскиваю с неё бельё. Мейбл не сводит с меня взгляда, дрожит, но почему-то не пытается бежать, хотя я её почти и не держу. Совсем покорная, не сопротивляется, лишь умоляюще смотрит в глаза и иногда шепчет моё имя. Мне нравится это. Пару мгновений я наблюдаю за ней, а затем резко вхожу, и её шёпот срывается на крик. Она выкрикивает моё имя, возбуждая всё сильнее и сильнее, снова пытается оттолкнуть, отползти, свободной рукой утирая градом катящиеся слёзы. И я наблюдаю за этим с наслаждением, начиная с усилием двигаться. Каким-то очень далёким участком сознания, ещё не утопившемся в безумии, я понимаю, что что-то не так: Мейбл слишком узкая. Неужели с такой оравой парней она всё ещё умудрялась оставаться девственницей? Меня должно это напугать, ведь сестре больно, но в голове совершенно иные мысли, мои голоса, кричащие о её невинности, которую забрал именно я, и больше она никому не достанется, её чистота и её первый раз принадлежат мне. Каждое моё движение приносит сестре ужасную боль, она кричит, слабо дёргается и плачет, но всё ёрзания и страдания лишь разжигают во мне огонь, который готов в любое мгновение вырваться наружу.       А затем всё заканчивается. Так же неожиданно, как и начинается. Моя голова мгновенно светлеет с оргазмом, и я резко отползаю назад со спущенными штанами, в ужасе смотря на распластавшуюся на полу Мейбл. Она тихонько подрагивает, беззвучно всхлипывая и тяжело дыша, по её ногам стекает кровь и моя сперма, смешиваясь и капая на любимый мамин ковёр. Несколько мгновений я просто сижу, парализованный ужасом, и молюсь, чтобы всё это оказалось моим очередным эротическим сном, после которого я всегда просыпаюсь с болью в паху. Я ведь не мог изнасиловать свою сестру. Я так долго держал в себе этого монстра, я не мог его выпустить. Эта Мейбл не может быть настоящей. Но всё слишком реально, как и то головокружительное удовольствие, как чувство усталости и удволетворения.       Мне страшно. Отползаю ещё дальше, мотая головой, судорожно делая короткие вдохи, впиваясь ногтями в кожу, словно всё ещё верю в нереальность происходящего и пытаюсь проснуться. Мне нужно что-то сказать, нужно извиниться. Блять, что я несу? Я изнасиловал свою сестру, какие извинения? Думаешь, принесёшь ей пачку чипсов и будешь прощён? Диппер, ты ебанулся. Страх парализует меня, я уже почти не чувствую собственного тела, но затем он же и даёт силы. Мейбл слабо шевелится и пытается сесть, но этого я уже выдержать не могу: срываюсь с места и бегу вниз, на ходу застёгивая штаны. Почти выбиваю входную дверь, сильно ударившись плечом, но не почувствовав боли, кидаюсь куда-то прочь. Свежий воздух ударяет по мозгам, но легче не становится, совсем наоборот, ещё яснее осознаю произошедшее. Как же страшно. Но не за себя. За Мейбл. Я заслужил любое наказание, но... ни одно из них не искупит вину. Боже, что я сделал с собственной сестрой? Я ей всю жизнь испортил. И страх гнал меня вперёд, заставляя без устали бежать по улицам, а перед глазами всё ещё стояло её подрагивающее тело, всё в крови и сперме, сломанное, валяющееся на полу, словно сломанная кукла.

***

      Сколько я тут просидел? Может быть несколько часов, а может всего пару минут. Я всё бежал и бежал, стараясь быть как можно дальше от собственного дома, но ноги принесли меня к нашему любимому с Мейбл парку. Мы не были здесь уже года четыре, но особо ничего не изменилось. Та же горка, те же деревья, те же скрипучие качели, на которых я сидел, сжав голову руками. Я тяжело дышал после своего марафона, жадно хватая ртом воздух, и мне хотелось задохнуться и сдохнуть прямо здесь, потому что это единственное, что я заслужил. Но что теперь делать? Домой мне путь заказан, теперь лучшее, что я могу сделать, это больше никогда не показываться Мейбл на глаза. И в первую очередь, в целях её собственной безопасности: я сорвался один раз, значит сорвусь снова. Мейбл — запретный плод, который я так отчаянно желаю. Может стоит подождать немного, после чего забраться в свою комнату, собрать нужные вещи, деньги и уехать? Что если вернуться в Гравити Фолз и продолжить изучать аномалии? Устроиться на подработку к Зусу в Хижину, остаться там жить? Старина Зус, как он там? Мы не виделись с прошлого года. Если правильно всё подать, то он не будет задавать лишних вопросов. Но расскажет ли Мейбл родителям? Если да, то они меня из под земли достанут, тогда самолично вскроюсь. Но вряд ли, ей будет стыдно и страшно. Боже, а что если она залетит? У неё хватит денег на аборт? С другой стороны, родители оставляют нам много сбережений, так что всё будет нормально. Да и меня особо не хватятся, решат, что я отправился на поиски приключений, как мои дяди. Они ведь раньше этого и опасались. Главное только не паниковать и принимать рациональные решения... — Диппер...       В парке стоит такая гробовая тишина, даже качели не скрипят, что сейчас этот шёпот раздался криком, вызвавшим сотни мурашек, пробежавшихся по моей спине. Я оглянулся под бешеный ритм сердца, увидев в паре метров от себя стоящую Мейбл. Сестра не переодевалась, оставаясь всё в том же лимонном мятом платье, безнадёжно испорченном кровью, с растёкшимся от слёз макияжем и, как ни странно, в моих кроссовках, явно слишком больших для её маленьких ножек. На мгновение мне кажется, что она просто сон — кошмар, который создал мой разум, чтобы наказать меня, но сестра делает шаг, снова зовя меня по имени, и я с криком вскакиваю с качель, пятясь назад, пока не упираюсь спиной в дерево. Мой язык заплетается, теперь я пытаюсь оправдаться, сам срываясь на плач. — Мейбл!.. Я... Я урод! Я... самый отвратительный брат! Я знаю, что... ты... я тебя... умоляю, прости меня! Я понесу самое страшное наказание! Если скажешь умереть, я прямо сейчас... Господи, Мейбл, я такой еблан... Я сорвался... я... — я захлебывался собственной истерикой, пока моя сестра медленно приближалась ко мне, словно труп из фильма ужасов. Её глаза, всегда такие живые и блестящие, сейчас словно заволокло какой-то дымкой, казалось, когда она приблизится ко мне, то начнёт душить за всю ту боль, что я причинил ей, но...       Она подошла вплотную и, сжав моё лицо в ладонях, заставила меня наклониться, впиваясь жадным поцелуем в мои губы. Я оторопел, не зная, что предпринять, пока сестра умело разжала мне рот языком и углубила поцелуй, буквально вжимая меня в дерево. Вдруг меня посетила одна простая, но единственно ясная мысль, которая всё объясняла — я сбрендил. Я ёбаный псих, по-другому это не объяснишь. — Мейбл! — сквозь поцелуй зову я, с трудом оттаскивая от себя сестру. — Что происходит?! — Ты дурак, Дип! — она кричит и отвешивает мне звонкую пощёчину. Окончательно прекращаю понимать что-либо, теряю связь с реальностью, ухожу в чертоги разума, в слабой попытке сохранить последние остатки разума. А Мейбл продолжает на меня орать. — Ты знаешь, сколько времени я держалась! Знаешь, как сильно я пыталась бороться с чувствами к тебе?! Другая комната, гулянки, новые парни постоянно! Ты знаешь, как тяжело было сдерживаться, а ты просто взял и всё испортил! Диппер, какой же ты придурок! Ты знаешь, насколько сильно я хотела тебя всё это время?! Пыталась переспать с другими, но у меня не получалось! И вот я почти забыла тебя! Научилась смотреть тебе в глаза, научилась сдерживать свои эмоции, а что ты натворил?! Ты просто взял и... и... — её глаза наполняются слезами, она начинает плакать, колотя своими маленькими ручками по моей груди. — Если для тебя... для тебя это был просто повод снять напряжение, то ты ублюдок! Ты знаешь, как я хочу быть с тобой!       Слушаю её и не верю ушам. Ну точно сошёл с ума. Но если я сумасшедший, то хочу насладиться этим безумием по полной, а потому наклоняюсь и уже сам целую Мейбл, чувствуя, как она оплетает мою шею руками, притягивая всё ближе, как она слегка царапается длинными ногтями и жадно покусывает мою губу. — Но нам ведь нельзя быть вместе... — слабо шепчу я, когда мы отрываемся друг от друга, чтобы перевести дыхание. — Серьёзно? А ты задавался этим вопросом до того, как изнасиловал меня? — И ты так спокойно об этом говоришь?! — Нет, ты урод! И ты ещё мне за это ответишь, Дип! Это было слишком грубо! — Мейбл жадно сглатывает, облизывая губы, и я смотрю в её глаза и вижу такое же безумие, в которое погружён сам. Вижу того же зверя, которого она так старательно сдерживала. Я думал, что сломал её, но на деле, я сломал цепи, которые сдерживали её от падения в пропасть. И теперь мы упадём туда вдвоём, крепко вцепившись друг в друга.

***

      В доме царила послепраздничная суета. Рождество закончилось, теперь вся семья убирала гирлянды и складывала в коробки разноцветные хрупкие шары. Наблюдаю за Мейбл, бегло ловя себя на мысли, что она прекрасна в коротких шортах и в этом нелепом свитере с оленем. Словно вернулись в детство. Она задорно смеётся вместе с матерью, сматывая мишуру. После уборки, мы все вместе садимся за стол, чтобы пообедать. Мы с сестрой сидим совсем близко. Её коленка касается моей, а чёртова рука так и норовит погладить меня по бедру, дразня и издеваясь. Я слегка напряжён: отец читает газету, мать доедает индейку, они оба здесь, но эта мелкая извращенка ни капли не боится, что нас раскроют. — Диппер, Мейбл, — отец вдруг кладёт газету на стол, заставляя нас одновременно вздрогнуть и поднять глаза. — Нас с мамой в командировку посылают. Поживёте без нас пару неделек? — Конечно, пап, — я облегченно улыбаюсь, краем глаза видя сияющую Мейбл, уже знающую, чем мы будем заниматься ближайшие несколько недель. — Удачи вам там, не работайте до изнеможения. За нас не беспокойтесь. — Ох, я так рада, что вы снова дружите как в детстве. Я так беспокоилась, что у вас совсем отношения испортились. Думала, может переходный возраст... — Ой, мам, да брось. Мы же близнецы, нашу связь ничто не разорвёт! Мы всегда будем лучшими друзьями и неугомонными близнецами Пайнс!       Мейбл беззаботно смеётся. Я ей даже завидую. Она настолько легко врёт им, что на мгновение я даже забываю, что сестра стонет подо мной каждую субботу, когда родители уходят на ужин к соседке Мегг. Отец снова утыкается в газету, мать, явно довольная, собирает посуду и несёт её в раковину, а Мейбл крепко сжимает под столом мою ладонь. Мы смотрим друг на друга, хихикаем и снова приступаем к обеду. Связь близнецов ничего не разорвёт. Особенно, когда они одержимы друг другом до безумия.