Цикл историй из сюжета одной текстовой ролевой игры.

Падение. Падение — это не тот момент, когда ты ступил с уступа и ощутил на себе всю мощь гравитационного поля. Падение — это неотвратимость, ощущение страха и неизбежности за десять метров от земли, которая будто падает на тебя, а не наоборот. Чувство, от которого трясет все тело и ужасно сохнет во рту, звенит в ушах и ноет где-то в животе. Так случается каждый раз, когда на руинах собственного штаба пыльной и грязной рукой вытирает со лба кровь молодой офицер, глядя на своего командира, ставшего мгновение назад немощным калекой, обреченным умирать еще несколько долгих мгновений и принимая на себя его должность, принимая на себя ответственность за еще большее количество жизней. Будто и без этого было легко. Так случается, когда самый дальний от основных позиций блокпост окружен невесть как обмундированными варварами, готовыми рвать их плоть и ломать кости, сдирая с них броню и вгрызаясь в глотку, что чумные звери. И хуже становится только тогда, когда ты просыпаешься среди ночи и понимаешь, что сон, который ты видел — ничто иное, как пересказ вчерашнего дня, который удалось пережить, но сегодня может быть еще хуже. ИК-298 нес службу как раз в таком отряде — оставленные на всякий случай, чтобы прикрыть отход основных сил. Его сон был чутким и очень беспокойным, можно даже сказать, что сна и не было толком — он дремал, всматриваясь в собственные кошмары наяву. 298-й распахнул глаза, пробежался по окопу взглядом — все пятеро на местах, живые и невредимые. Все пятеро — из дюжины, что остались здесь прикрывать отход командования. Они лежали в окопе, вырытом на скорую руку — в рве, вокруг основного здания, которое уже не могло служить нормальным укрытием. Руины, оставленные после самопальной бомбы, еще шипели от химикатов и зажигательных смесей, бурно реагирующих с воздухом. Что они только туда не пихают. Стены разнесло на мелкие куски, а остались лишь несущие балки и особо крепкие сваи, вбитые в землю на добрые пять-десять метров. Ров в земле, такой горячей от крови и холодной, каждое новое утро, от влаги в воздухе, был надежнее этих руин. Это та правда, в которую мы пятеро верили свято. ИК протер лицо грязной перчаткой, размазывая остатки кошмаров по опухшим векам, с болью задевая сухие потрескавшиеся губы, морщась от жжения. Стоило отнять руку от лица, как рядом появился Стим — самый старый из них всех. Он протянул руку 298му — в его пальцах был зажат кусок сублимированного пайка. ИК взглянул на товарища, нахмурив брови: — Сколько еще осталось? — Это и еще целый пай. Ешь. — Стим не был настроен на спор, он был уверен, что так правильно и ему, почему-то хотелось верить. — Нам нужно экономить, — ИК-298 взял из его рук маленький кусок пищи и положил под язык, давая твердому куску медленно таять во рту. — Если будем так расходовать — не продержимся еще два дня до подкрепления. — Продержимся. — с легкой нервозностью ответил Стим. — Я знаю, что продержимся. Ешь, тебе скоро в наряд. Не продержимся. Эта мантра нужна нам, чтобы не сойти с ума, чтобы не сбежать, чтобы выполнить приказ и выдержать то, что выпало на нашу долю. «Продержимся до подкрепления». Уже три дня: без связи, без чистой воды, без нормальной еды, а боеприпасы настолько малочисленны, что даже стрелять в ответ — иногда бывает дороже, чем ждать, пока противник не подойдет на расстояние удара ножом. Где —то недалеко послышался шелест каменной насыпи и чей-то голос… — Ложись! — крикнул кто-то. — ЛОЖИСЬ! Ярко-желтая вспышка, окаймленная голубыми языками пламени, растопила пространство в двух метрах от ИК. Последним, что он запомнил были: дикая жгучая боль и обида, что все закончилось именно так. Серые стены после дождя, длившегося почти сутки, пахли спокойствием и свободой. Озоновые нотки в воздухе, приукрашенные легкой прохладой, могли перенести кого угодно в то место, где не было ничего, кроме тишины — стоило только закрыть глаза. Блокпост на главной дороге — артерии, которая вбирала в себя мелкие улочки, чтобы выбросить бешенный поток людей и транспорта в самый центр столицы — стоял здесь уже почти месяц. Одинокие черные пятна от мелких взрывов и зажигательных смесей украшали бетонные прикрытия, соседствуя с аккуратным дорожным покрытием и мертвенно бледными, от налипшей грязи и копоти, пластинами брони штурмовиков. В одно мгновение обстановка на посту изменилась, стоило наблюдающему увидеть чей-то силуэт вдалеке — сотня шагов, не больше. Группа беженцев шагала прямо на пост. Девять человек, одетые в лохмотья, скрученные от усталости и голода лица — жалкое зрелище. — Внимание! Вы приближаетесь к посту имперских военных сил! — голос из динамиков говорил медленно и уверенно, будто и не случилось ничего. — Приказываю вам остановиться! Тем временем между постом и беженцами оставалось меньше пятидесяти шагов. Но они, словно глухие, шли вперед, игнорируя даже сам голос — никто и головой не повел. Почти синхронно со всех сторон прозвучали щелчки затворов. — Приказываю! — более настойчиво послышалось из громкоговорителя. — Остановитесь или мы будем вынуждены открыть огонь! Они шли, и тем временем оставалось двадцать-двадцать пять шагов. — Открыть огонь! — динамики кричали, заставляя технику пищать. Но команду можно было и не давать. За пару мгновений до этого кто-то уже пальнул со стороны, вызывая цепную реакцию, которая дикой волной, словно лавиной, накрыла бездомных. Из тела падали тихо, будто не весили ничего вовсе, лохмотья прятали звуки плоти, ложащейся на дорожное покрытие. Стало тихо. Один из караула выдвинулся за пределы поста, чтобы проверить жизненные показатели и осмотреть тела. С ним было еще двое в качестве поддержки. Итог обыска был не утешителен — все просто бродяги, ставшие жертвами кризиса, да еще и правда были глухие… Импланты, встроенные в черепа этих бедняг были выведены из строя — возможно электромагнитным импульсом, быть может мародерами — уже не важно. Странно было лишь то, что они все были модифицированными. Еще пару бойцов отправили за блокпост, чтобы помочь тем, кто вышел ранее, убрать тела с дороги. Стоило им приблизиться как караульный заметил что-то на височной доле у девушки-беженки — мигающий огонек. Последствия не заставили себя ждать — серия взрывов, количеством ровно девять, разворотили дорогу, вместе с телами горе-гробовщиков, обжигая плоть, запекая её в броне. Послышались выстрелы из соседних зданий, крики, приказы по рации и в рупор. Начался бой, который, казалось, не закончится никогда.