Приливы

V

Виком встретил шумом. Уже у ворот Кастиэль заметил пьяницу. Тот сладко спал, свернувшись в самой грязи, а рядом с ним валялась пустая жестянка с прилепленной на нее бумажкой о помощи на пропитание. Видимо, все пропитание заключалось в антиванском бренди — в лучшем случае. В худшем — в портвейне, который гнали в сырых подвалах. Они спешились и провели лошадей по главной мощеной улице. Еще издалека Кастиэль заметил эльфинаж и указал на него Дину. — Ничем не лучше Круга Магов, — прошептал Кастиэль. — Разве это честно? — Они могут выходить и торговать. А маги заперты навсегда, — веско ответил Дин. — К тому же… Лучше городская стража, чем обезумевшие от ненависти храмовники. — Не все же они обезумевшие… Они нашли лучший постоялый двор и сняли комнату с двумя кроватями. Оставив лошадей в стойле, Кастиэль приказал позаботиться о меринах присматривающему за животными мужичонке, выглядевшему так, словно его мать согрешила с гномом. Дин дождался, пока они вернутся к грузу, и хмыкнул: — Тебе давно следовало выйти из тени отца. Так твои барские замашки просто расцветают. Взяв в аренду лошадь, они прикрепили повозку с грузом к ней. Оставить его было негде, но и плутать по улицам, мучая своих загнанных меринов, не хотелось, поэтому Кастиэль решил потратиться. Он повел кобылу под уздцы, чтобы Дину не пришлось шагать рядом, пока он будет ехать верхом. Виком жил так, словно этот день — последний. Ничего похожего на тихий пасторальный пейзаж Оствика. Дамы, все как одна в пышных платьях, которые то тут, то там были измазаны грязью или порваны, цеплялись за кавалеров. У одной из них смех оказался таким низким, что Кастиэль поражено проводил ее взглядом и долго бы еще пытался понять, что это было, если бы Дин не пояснил ему, что такие диковинки, выглядящие в одежде как женщина, а без нее — как сплав мужского и женского, просто стоят в три раза дороже. Плутая по улицам, они несколько раз спрашивали дорогу у городской стражи. Остальные люди доверия не вызывали. Кое-как найдя лавку торговца, Кастиэль позвонил в колокольчик. За окном кто-то раздвинул занавески, а следом за этим открылись ворота во внутренний двор. Кастиэль углядел прочный жгут, который через небольшой, словно крысиный, лаз шел в дом. Видимо, за него купец и потянул, чтобы впустить их внутрь. Оставив повозку, Кастиэль, делая вид, что успокаивает лошадь, прошептал: — Можешь как-нибудь это защитить? Дин обошел повозку кругом, будто поправляя съехавшие стопки полотна. Кастиэль ощутил легчайшее покалывание, как от песчинок. Вернувшись к нему, Дин сказал: — Мы выдадим себя, если кто-то попытается умыкнуть наше добро. Они поймут, что ты с магом. Или, чего хуже, решат, что ты сам маг и есть. — До этого не дойдет. Они прошли в лавку. Кастиэль вошел первым, положив ладонь на эфес меча, болтавшегося в ножках у пояса, Дин следовал за ним, держась за правым плечом. За стойкой его ждал купец. Аривати — Кастиэль запомнил его фамилию с первого же письма, присланного отцу. Цена, которую он пообещал за полотно, была гораздо выше, чем у его конкурентов. — Я лорд Кастиэль Хейвен. Я прибыл от лица моего отца, маркиза Хейвена. — Я ждал вас не раньше следующей недели, мессир, — липкий взгляд Аривати скользнул по нему, а потом — по Дину. Кастиэль не обратил бы внимания на то, что купец проигнорировал его титул, но тон Аривати, полный пренебрежения, неприятно его задел. — И что же, мне следовало пробыть в этом городе еще неделю? — рассердился Кастиэль. Дин за его плечом едва ощутимо напрягся. Ему явно пришлись не по вкусу блеклые глаза Аривати, ощупывающие его, словно выпотрошенную рыбу. Кастиэль сделал шаг вперед, загородив собой Дина. — Мессир Хейвен, — губы Аривати тронула улыбка. Он вновь нарочито не произносил титул учтивости Кастиэля, без слов говоря, что думает о самонадеянном юноше. — Вы же понимаете, что я не просто так назначил сделку на определенное время. У меня может не быть сейчас необходимой суммы. — Но она у вас есть. Аривати облокотился на стойку. Либо он был от природы высоким, либо за ней скрывался табурет, на который Аривати встал, чтобы смотреть на своих посетителей сверху вниз. — Мы договаривались на восемьдесят золотых. — Сделав паузу, Аривати продолжил: — Сегодня я могу дать вам шестьдесят. — Я пришел не для того, чтобы торговаться. — Тогда мне нечего вам предложить. Вы зря проделали этот путь. В конце концов, полотно можно купить на каждом углу, и я оказал вам большую милость, заключив сделку с вами… Кастиэль окинул взглядом лавку. Аривати повернулся к нему полубоком, поправляя резные статуэтки на полках. Дин тронул Кастиэля за запястье. Указав глазами на Аривати, он сжал кулак. Кастиэль покачал головой. Нет. Не надо с ним ничего делать. — Мне видится эта ситуация иначе, — заговорил Кастиэль. — Вы долгое время пытались разбогатеть, обманывая покупателей и поставщиков. А когда вас поймали за руку, то вы стали скупщиком краденого. Скажете, этот медальон, — Кастиэль уставился на заключенное под стекло украшение, — вам продали со двора императрицы Селины добровольно? Аривати, замерев, слушал его. — И если я попрошу вас снять перчатки… то не окажется ли на вашей ладони клейма, которым награждает Хартия тех, кто пытался обокрасть заброшенный тейг гномов? — Кастиэль бил наугад. Могло статься, что Аривати просто мерз. Но его удар неожиданно попал в цель. Кастиэль безжалостно продолжил: — И теперь, когда у вас появился шанс реабилитироваться, поставив полотно храмовникам — ведь это цвет их формы, не правда ли? — вы опять принялись за старое. Отвечайте! — рявкнул Кастиэль и, выхватив меч, в два шага оказался возле Аривати и приставил клинок ему к горлу. Он кинул взгляд в окно, в которое неотрывно смотрел торговец. Аривати попытался отстраниться, но Кастиэль, откинув свободной рукой стойку, загнал его в угол. — Хорошо, — Аривати сглотнул. — Восемьдесят. Как и договаривались. — Руки! — рявкнул Дин. Аривати, потянувшийся было к кинжалу, спрятанному под стойкой, замер. — Сто, — спокойно произнес Кастиэль, — и я никому не расскажу, что твой помощник пытался украсть мою повозку. — Он столько не стоит! — В таком случае, я еще донесу, что он маг! Аривати закрыл глаза. Кастиэлю на миг показалось, что тот скорее сдаст своего эльфа, который все то время, что они спорили, пробовал снять охранные заклинания Дина, чем поделится золотом. Но Аривати кивнул. Медленно, чтобы не спровоцировать ни его, ни Дина, он трижды стукнул кулаком по окну, и эльф, оглянувшись, оставил повозку в покое и побежал прочь. Они вышли из лавки Аривати с увесистым мешочком, набитым золотыми монетами. — Ты действительно бы сдал этого эльфа? — спросил Дин, едва за ними закрылась дверь. — Нет, конечно, — рассеянно ответил Кастиэль. — Просто схватил бы его за ухо и перекупил… Или подговорил бы подгадить этому идиоту. Нам повезло, что он не понял, что повозка заколдована. — Может быть, — Дин, похоже, не услышал его последнего предложения, — стоило бы заставить его отпустить своего мага… В Киркволле удалось разрушить Круг. Кастиэль не стал говорить, что это повлекло за собой ужесточение охраны в остальных Кругах Магов. Лишь в немногих местах вспыхнувшей искры оказалось достаточно, чтобы маги восстали против своих стражников и, раскидав храмовников, вырвались на волю. День клонился к вечеру. Они рано поужинали и вернулись в свою комнату. Сдвинув тяжелые кровати вместе, они заспорили, кто пойдет принимать ванну первым. Кастиэль выиграл это право. Дин, не особо расстроенный, только фыркнул, что раньше Кастиэль так не командовал. Кастиэль не заботился о горячей воде. Без зазрения совести он всю ее выплескал на себя, оставив Дину ведра с холодной. Раз он может между пальцев разжечь костер, то и воду подогреет… Поменявшись с Дином местами, Кастиэль растянулся на простынях — достаточно чистых, чтобы не проснулась брезгливость, и достаточно обветшалых, чтобы требование таких денег за комнату показалось грабежом. Кастиэль уставился в окно, чуть раздвинув тяжелые занавеси. Виком все еще пировал, и Кастиэль всерьез сомневался, что город когда-нибудь умолкнет. Ночных пьяниц сменят утренние, и наступит новый день. От созерцания городских огней и праздно шатающихся толп Кастиэля отвлекли шаги Дина. Задвинув занавеску, он обернулся. Его ноги прикрывало лишь тонкое одеяло, а Дин появился совершенно обнаженным, ничуть не стесняясь. Взгляд Кастиэль скользнул по узким бедрам в редких веснушках, по члену — уже не мягкому. Дин запулил в него чем-то небольшим, стрельнув, как из рогатки, и весело заговорил: — Ты знал, что все из Антивы и Ривейна — извращенцы? Один мой знакомый вскрыл извращение и во мне. Несмотря на легкий тон, Кастиэль все равно уловил легкую боязнь, примет ли он Дина или нет. Кастиэль развернул ударившийся о его плечо и упавший на кровать комок ткани. У него в руках оказались женские трусики. Три ряда полупрозрачных кружев пересекались полосами нежно-розового, кораллового шелка, на котором были нашиты ряды оборочек — скромных, не выглядящих пошло. Проведя пальцем по гладкой ткани, Кастиэль поднял голову: — Ты хочешь, чтобы я это надел? — Ну, — Дин приблизился к нему, — необязательно, — он сдал назад, явно неуверенный, стоило ли вообще выдавать еще один свой секрет. — Можешь просто закинуть их и… — Нет, — Кастиэль выпрямился и сел на пятки. — Их наденешь ты. Дин замолк. По его телу словно пробежала волна предвкушения — Кастиэль не увидел, а почувствовал. — Иди ко мне. Подчинившись, Дин подошел к кровати. Кастиэль опустил трусики ниже, растягивая их, и Дин просунул одну ступню в прорезь. Встав на кровать, он просунул и вторую. Кастиэль медленно, чтобы Дин ощутил прикосновение всех рядов ткани, стал поднимать трусики, одновременно вставая на колени. Он плавно надел трусики на Дина. Взяв в ладонь его яички, он поправил их, кое-как умещая в полоску ткани. Должно быть, Дину очень нравилось это белье, раз его член встал лишь от того, что Кастиэль надел на него его. Кастиэль вскинул взгляд на Дина и накрыл торчавшую из трусиков головку его члена рукой так, чтобы она упиралась ровно в центр ладони. Приятное ощущение ее шелковистости, выступившей смазки всегда нравилось Кастиэлю, но сейчас, когда он касался лишь одной головки, не сжимая весь ствол, ему было особенно приятно. — Тебе идет, — сказал Кастиэль. От возбуждения его голос стал ниже. Дин, в спадающем свете с горящих под потолком светильников, в отблесках их огней, казался картинкой, а не настоящим человеком, и лишь прикосновение его члена к ладони убеждало Кастиэля в реальности происходящего. Он склонился, целуя колено Дина. Тот вздохнул и расставил ноги чуть шире. Кастиэль провел губами по внутренней стороне его бедер, прикасаясь языком то к одному, то к другому. Он взял Дина за голени, заставляя еще немного их развести, и вклинился между его ног. Запрокинув голову, он лизнул промежность Дина — где трусики обвисли под тяжестью яиц. Дин вцепился ему в волосы. Кастиэль лизнул еще раз, и еще, пока ткань не промокла от его слюны. Край трусиков все-таки съехал, обнажив тонкую кожу. Кастиэль провел по ней языком и потянул Дина вниз. Тот рухнул на колени, словно пробежал несколько миль. Положив ладони на ягодицы Дина, Кастиэль притянул его к себе. Он скользнул губами по его плечам, по веснушкам, будто они были конфетками. Он прижался членом к паху Дина, заключенному в шелк и кружево, и прикосновение кожи к ткани было таким близким, как если бы трусики были на самом Кастиэле. Дин, плавясь от его ласк, зашарил руками по его спине, спустил их ниже, развел половинки ягодиц и потер указательным пальцем дырочку. Отрываться от Дина не хотелось. Они целовались, потираясь друг о друга. Дин улучил момент, облизав пальцы, и скользнул внутрь Кастиэля. Неглубоко, и лишь одним, чтобы не причинить боли, он все же начал его разрабатывать, подготавливая. Кастиэль стал теряться. Поначалу он уверенно вел, но сейчас поддавался Дину, прогибался в пояснице, подаваясь к его руке ближе. Мышцы охотно принимали палец Дина, и Кастиэль весь раскрылся для него. Он крепче притянул Дина к себе, и член вжался в член Дина, разделенный с ним только тонким слоем ткани. Это почти отрезвило Кастиэля, напомнив, что вначале он хотел перехватить инициативу. — Ложись, — шепнул он Дину и выскользнул из его объятий. Свесившись с кровати, Кастиэль нашарил сумку Дина и выудил из нее флакончик с бальзамом — он не сомневался, что найдет его в ней. Дин лег на спину, и Кастиэль, быстро развернувшись, оседлал его бедра. Он завел руку себе за спину, коснувшись входа между ягодицами. Он ни разу не делал этого сам… Даже не играл с собою пальцами… Но сейчас, под жадным взглядом Дина, Кастиэль осмелел. Если ему приятно, то чего он должен стесняться? И если это так нравится Дину… Поглаживая одной ладонью его по обтянутому шелком и кружевом членом, пальцами второй Кастиэль проник в себя. Его рука была более изящной и узкой, чем у Дина, и он легко вошел двумя пальцами сразу. — Кас, — Дин свел брови. — Я смотреть хочу… — Очень хочешь? — мурлыкнул Кастиэль. — О да… Кастиэль перекинул ногу через Дина и снова забрался к нему на бедра, но на этот раз сев к нему спиной. Выступающий бугорок его члена лег под яичками Кастиэля. Он снова скользнул в себя двумя пальцами. Дин развел половинки его ягодиц, улучшая обзор и одновременно облегчая задачу Кастиэлю. Он на пробу совершил несколько движений. Одно, самое удачное, увенчалось прикосновением к простате. Кастиэль едва не вскрикнул, но с его губ сорвался полузадушенный стон. И он столько времени потерял, когда мог бы заниматься этим каждую ночь?.. Он опять погладил простату, содрогаясь от горячих волн удовольствия, изогнулся, запрокинув голову назад. Дин схватил его за бедра, не позволяя двигаться. — Давай, — хрипло сказал он. — Сделай себе приятно. Кастиэль едва разобрал его слова за бесконечным наслаждением. Он добавил третий палец, ускорив движения. Рука начала болеть от неудобного положения, но он не обращал на это внимания. А потом прибавился четвертый палец — но уже не его, а Дина. Он грубовато растянул мышцы входа, скользнул внутрь — ощутимо жестче, чем пальцы Кастиэля, но безошибочно поймал ритм и сам надавил на точку внутри, от прикосновения к которой у Кастиэля из глаз сыпались искры. Подстраивался уже не Дин, а Кастиэль. Дин лучше знал, что ему нужно, и его отрывистые движения уносили Кастиэля на вершины блаженства. — Дин… Дин, еще… Дин понял его. Он оттянул его ягодицу в сторону и добавил еще один палец. Сбавив темп, он с трудом смог втиснуть его внутрь Кастиэля, хотя и вылил себе на ладонь целое море смазки. Они замерли. Кастиэль дышал через рот. В нем было много, так много!.. Дин распрямил в нем пальцы, и Кастиэля словно замкнуло — теперь все стало идеально. Он прикоснулся к своему члену, Дин двинул рукой, задевая простату, и Кастиэль с его именем на губах кончил, забрызгав себе живот спермой. Он и сам не понял, как в этом полуобморочном состоянии смог развернуться, сдвинуть трусики Дина чуть вниз, чтобы освободить его член, не снимая их, и насадиться на него все еще пульсирующей и влажной внутри задницей. Смазки было много, и он с легкостью сел на член Дина. Дин распахнул глаза, потянулся было к его члену, но тут же отдернул руку. Кастиэль едва заметно кивнул, благодаря его — он был до боли чувствительным. Не до прикосновений. Мышцы входа сжимались вокруг члена Дина, и Кастиэль, опершись ладонями о его грудь, несколько раз быстро опустился на него и поднялся, выпуская почти до конца. Ему было хорошо и неприятно одновременно, после оргазма все в нем было на грани между удовольствием и мучением, но ему нужно было это, нужно… Дин, опять все поняв, считав его, как на пальцах, резко натянул Кастиэля на себя, задав ритм. Контрастом с его впившимися в бедра ногтями было нежное прикосновение шелка к яйцам каждый раз, когда Кастиэль опускался. Дину не потребовалось много времени — он и так был на пределе, пока растягивал Кастиэля вместе с ним самим. Он вжал Кастиэля в себя, словно хотел проникнуть еще глубже, до самого горла, и кончил в него. Все на мгновение замерло, как будто время навсегда остановилось, а в следующий миг стрелки часов стали раскручиваться с прежней скоростью, нагоняя свой ход. Кастиэль рухнул на живот рядом с Дином и спрятал лицо в изгибе его плеча. Пальцы Дина, теперь осторожные и легкие, как крылья бабочки, пробегали по спине Кастиэля. — Попа горит, да? — виновато шепнул Дин. Его движения замедлялись. Кастиэль и сам проваливался в сон. — Угу… — Хочешь, вылижу? Прямо там, чтобы легче стало… — пробормотал Дин. — Угу… — Попозже, — заключил Дин, почти отрубившись. По комнате пролетел ветерок, погасив все огни, и они, прижавшись друг к другу, заснули. *** Проведя еще одну ночь в Викоме, они двинулись налегке в путь. Спешка объяснялась нежеланием держать путь по той же дороге: они опасались, что встретят разбойников, жаждущих поквитаться за убитых собратьев. Но кроме этого была еще причина их осторожности: страх увидеть тела сопровождавших их людей. Объездная дорога занимала на несколько дней больше. Поэтому, чтобы не волновать отца, Кастиэль с сожалением покинул шумный город, к которому уже привык и по-своему привязался. Дин воспринял его решение беззаботно, но за его легким настроем Кастиэль разглядел облегчение. Похоже, Дину не хотелось видеть, что он сотворил собственными руками. Возвращение на ту дорогу стало бы сродни возвращению на место преступления. Не из-за убийств, но из-за применения магии — права на подобное Дин, как и любой другой чародей, не имел. Бедра Кастиэля, все еще болевшие с прошлой верховой езды, понемногу грубели, и мышцы уже не так ныли. Долгий путь закалил его. А в минуты, когда силы подходили к концу, Дин шептал что-то себе под нос, и Кастиэль чувствовал заряд бодрости. Он вспомнил, как в бою с разбойниками его настиг такой же разряд, стимул бороться дальше, когда он полез на аввара. Похоже, это тоже было дело рук Дина, и Кастиэль был ему благодарен. Без этого их раскидали бы, как котят, не способных оказать сопротивления, и повозка была бы бесследно потеряна, а вместе с этим оказалось бы, что их мечники отдали свои жизни зря. В Оствик они въехали ровно в тот день, в который должны были вернуться, если бы все пошло по первоначальному плану. Направив коней к своим угодьям, Кастиэль уныло обозревал родные сельские пейзажи. Он с самого детства был приучен любить их, четыре поколения его рода возделывали поля, чтобы потом на фабрике запустить прялки и ткацкие машины. Но теперь, побыв в Викоме с его оторванностью от натурального хозяйства, Кастиэль затосковал. Так и пройдет его жизнь — среди пастбищ и лесов… и единственное его утешение, его лучик света — Дин. С ним рядом Кастиэль был согласен жить где угодно. Оставив Дина возле его дома, Кастиэль направил коня к своей усадьбе. Он ожидал аханья слуг и Анны, завываний и стенаний, и обязательно кучи вопросов… Но, едва он спешился возле конюшни, его окликнул отец. — Что-то случилось? — мигом напрягся Кастиэль. Отец редко выходил погулять в эту часть их усадьбы, лишь когда ему необходимо было самому проехаться верхом. Видимо, он ждал Кастиэля. Волновался за него больше, чем показывал. — Это я должен спросить у тебя… Спустя полчаса, в течение которых Кастиэль огрызался и вырывался, желая сперва принять ванну, а потом уже отчитываться, он стоял в кабинете отца перед его столом. В стороне, за его плечом, застыла Анна, специально встав так, чтобы Кастиэль мог видеть ее только боковым зрением. — Повтори еще раз, — вздохнул отец. — На вас напали разбойники и убили Дуайта с Берло и старика Маркуса. Но вас с Дином не тронули. — Мы отбились, — устало повторил Кастиэль. — Возницу… Маркуса… поразили стрелой сразу, а Дуайт и Берло сражались до последней капли крови. Они защитили нашу карету, и мы с Дином добили последних двух. Но Дуайт и Берло уже погибли. — Вы с Дином? Разве он обучен сражаться? — Я один, — раздраженно поправился Кастиэль. — Но видел бы ты, как он метко пуляется камнями… Отец побарабанил пальцами по столу. Анна за плечом Кастиэль скорбно вздохнула и страстно зашептала молитву. Еще бы Песнь Света затянула здесь… — Но почему вы не вернулись, раз дорога так опасна? — Сделка сорвалась бы. К тому же мы подумали, что дальше разбойников не будет. — Дин обязан был вернуть тебя домой! — пронзительно крикнула Анна, словно находилась за милю от них. Кастиэль потер ухо. — Он пытался, но я запретил. Ему пришлось подчиниться. — И вы оставили тела детей Создателя гнить на дороге вместе с разбойниками! — зазвенела Анна. — А что, надо было с собой взять? — огрызнулся Кастиэль, повернувшись к ней. — То-то веселая поездочка вышла бы… — Для тебя это смешно? — ужаснулась Анна. Кастиэль так и не нашел в ее вопросе ни притворства, ни сарказма, лишь искреннее удивление на грани с омерзением. Ее кожа, и так всегда молочная, стала белой, как бумага высшего сорта. — Можно я уже пойду? — Кастиэль опять посмотрел на отца. — Я все тебе рассказал. И ничего не изменится, если я повторю это в третий раз. — Хорошо… Восемьдесят золотых? Кастиэль вытащил мешочек и плюхнул его отцу на стол. Монеты звякнули, обещая хорошо им послужить. — Сто. Сто золотых, я это тоже говорил. — Кастиэль, — отец поднял на него взгляд. Его глаза блеснули в лучах солнца, пробивавшихся через витраж. — Мы всегда славились честностью. И мне придется возвратить лишние двадцать монет вместе с извинительным письмом… — Ты ничего не вернешь, — Кастиэль, опершись ладонями об отцовский стол, склонился вперед. — Это наши деньги. Дополнительный бонус за то, что Аривати пытался украсть наш товар. — Я думал, ты уже взрослый, — холодно произнес отец. — А ты все тот же мальчишка. Эти слова толкнули Кастиэля. Он отшатнулся, словно ему дали пощечину. Пружина, давно сжимавшаяся в нем, выстрелила. — Нет, — предельно спокойно, словно ему ничего не стоило сдерживать эмоции, сказал Кастиэль. — Я давно уже вырос. А ты так и остался никудышным торговцем, который потерял все, что заработал дед. И не надо, — пресек он возражение отца в зародыше, — говорить о Море и смерти мамы. Все началось задолго до этого. Отец опять опустил глаза. Впервые за всю жизнь он показался Кастиэлю не строгим, а жалким. Растоптанным. Ему стало стыдно, но он запретил себе сдавать назад и рассыпаться в извинениях и реверансах. — Кастиэль, — громким шепотом, который услышал бы даже глухой, проговорила Анна. — Как тебе не… — Да, — негромко сказал отец, прерывая ее. — Мой сын за этот год стал для меня незнакомцем. Иди, Кастиэль. Отдыхай. Вот и все одобрение. Вот и показал самостоятельность и готовность принять на себя семейные дела. Кастиэль бросил еще один взгляд на отца. Тот больше не смотрел на него. Уставился на потертый и запылившийся мешочек золота. Резко развернувшись, Кастиэль прошел мимо Анны и толкнул дверь. Она, очнувшись от молитвы, воскликнула: — А тела? Мы должны упокоить наших людей должным образом. Папа!.. Кастиэль вышел из кабинета и замер возле стены. Его охватил страх. Развороченная земля и искореженные трупы врагов, павших не от меча… Станет понятно, что их погубила магия. И как тогда он это объяснит? Оставалось надеяться на то, что солнце и ночные ливни изуродуют трупы до неузнаваемости. И что никто не станет разглядывать тела разбойников… Кастиэль медленно двинулся в свои покои. В том, что отец отправит поисковый отряд, он не сомневался. Когда дело касалось религии — а Анна обязательно назовет отца еретиком, если он откажется сжечь тела, как положено, — отец всегда прогибался под своенравную дочь. Анна умела настоять на своем. Кастиэль дохромал до своих покоев и закрыл дверь. Завтра. Все завтра. Сегодня он слишком измучен. *** Стражники вместе с двумя святыми сестрами выехали через несколько дней. Тяжело вооруженные, они приготовились к встрече с разбойниками. А если те и не попадутся, то обшарить горы все равно необходимо, иначе торговый путь, не слишком оживленный, но все же ценный, окажется под угрозой. Кастиэль, увильнув от занятий с Анной, прошел в библиотеку. Взяв одну книгу, он отправился к дому Дина. Самого Дина он видел в другой части дома, где Анна собирала коллекцию крошечных статуэток. Значит, сегодня тому придется потратить весь день до вечера на протирку ее сокровищ от пыли. Нога так и не прошла. Отец, накануне заметив его изменившуюся походку, хотел пригласить чародея-целителя из Круга, но Кастиэль резко отказался. Возможно, отец и обрадовался такому стечению обстоятельств, решив, что сын отказывается от своих симпатий к магам… Причина же реакции Кастиэля крылась в другом: он боялся, что целитель поймет, что кто-то уже воздействовал на рану Кастиэля, и сболтнет это в присутствии отца или Анны. Морщась от боли (с утра она была ярче), Кастиэль добрел до дома Дина. На крыльце сидел Сэм, хмурый, одни локти и коленки, такой тощий. Кастиэль остановился возле него, но Сэм даже не поднял головы. — Где твои хорошие манеры… — пробормотал Кастиэль. Он сел рядом, нагло заглядывая в письмо, которое строчил Сэм. — Так же, где и твои, — буркнул Сэм. — Что пишешь? У тебя ошибка… тут и тут, а еще, — разошелся Кастиэль, — ты пропустил букву и забыл запятую, — ткнул он в листок. Сэм быстро все исправил. Кастиэль распознал в тексте отзыв на «Госпожу Ветров», классический роман для ребят старшего возраста. Сэму, должно быть, было невыносимо продираться через громоздкие предложения и унылый сюжет, все действие которого заключалось в разговорах на постоялом дворе. — Спасибо, — неохотно поблагодарил Сэм. — Отец бы разорался из-за этих ошибок. — Это он тебе задал написать? — Угу. Сэм свернул листок в четыре раза, вложил в один сгиб карандаш и засунул получившийся сверток под дверь. — Дин рассказал мне. Он все мне рассказывает. Кроме того, что, — Сэм понизил голос, подражая брату, — не положено знать по возрасту, ха-ха-ха. — Вот как… Кастиэль не был удивлен. Он спросил: — И что ты по этому поводу думаешь? — Даже такого заносчивого аристократа не следовало оставлять умирать на дороге, — проворчал Сэм. — Я принес тебе подарок, — сменил Кастиэль тему разговора и вытащил из-за пазухи книгу. — Это про воительницу, которая спустилась на Глубинные Тропы за сокровищами. Интереснее «Госпожи Ветров». Книга перекочевала в руки Сэма. Он провел пальцем по обложке и пробормотал: — Зачем воительнице сокровища… Наверняка авантюристка. Какие он умные слова знает, удивился Кастиэль. Впрочем, раз отец заставляет его читать книги не по возрасту и без устали с ним занимается, то у Сэма нет никаких шансов укрыться от навязываемых ему знаний. — Почему ты пытаешься со мной подружиться? — Сэм смотрел только на книгу. — Ты и так втерся в доверие к Дину по самое горло. Я тебе точно не нужен. — Что странного в том, что я хочу познакомиться с семьей Дина поближе? — мягко спросил Кастиэль. — Ты кажешься мне смышленым. И упорным. Я мог бы помочь тебе устроиться по жизни. — Не нужна мне ничья помощь! — вспылил Сэм и тут же, вопреки своим словам, заявил: — Лучше покажи, как на двух мечах сражаться. Кастиэль спрятал улыбку. К вечеру, когда вернулся Дин, они уже выдохлись и сидели на заднем дворе, подставив лица солнцу. Сэм неплохо сражался, но даже две палки были тяжелы для него, не говоря уже о мечах. Их бы он попросту не удержал. Дин, обнаружив их, закатил глаза. — Пока я в поте лица тружусь над уродцами Анны под ее крики «Нежнее с моей хрустальной галлой!», вы отдыхаете? Хоть бы чем полезным занялись, — фыркнул он. — Отец скоро вернется. Сэм, иди помогать мне с ужином. Кастиэль хвостиком просочился за братьями в дом и устроился в углу на табурете. Он наблюдал, как Дин разводит огонь и ставит в печь противень с картофелем, посыпает его травами и принимается за мясо. Помощь Сэма заключалась исключительно в присутствии рядом. Изредка он подавал Дину нож или мыл вилку. Кастиэль залюбовался этой идиллией. Его опять захватили мысли о доме, который скоро начнут строить, и в котором они с Дином будут счастливы. Дин объявил, что через пять минут станет накрывать на стол, и раз отец не успел, то… Дверь, словно по волшебству, открылась, и в дом вошел Джон. Пространства разом стало мало, будто он заполнил все собой, и дом показался крошечным. Дин улыбнулся до ушей: — Как всегда, ровно к ужину. С нами сегодня Кас. — Нет-нет, — поспешил Кастиэль отказаться и встал из своего угла. Джон бросил на него настороженный взгляд, хотя лицом попытался изобразить приветливость. — Я пойду. На самом деле ему страшно хотелось остаться вместе с ними, но он понимал, что не имеет права объедать их, когда у него дома шкафы ломятся от продуктов, а Винчестеры перебиваются тем, что вырастят на огороде и соберут в лесу. — Ну почему же, — протянул Джон, — оставайся. Будешь нашим гостем. — Нет, правда… Джон играючи развернул его и отодвинул от двери. — Садись. Кастиэль невольно поежился и пошел за стол. Джон, в отличие от его отца, внушал благоговейный страх. Такому сложно не подчиниться. Осмелев, Кастиэль начал расспрашивать Джона о боях под Остагаром, когда никто еще не хотел верить, что начался новый Мор. Тот рассказал, что командовал полком. Кастиэль понимающе кивнул. Он не зря почувствовал в этом мужчине военную выправку и силу. Ужин, простой и сытный, оказался вкуснее, чем Кастиэль мог предположить. Он похвалил стряпню Дина, и тот засветился от удовольствия. Трапеза подходила к концу, как они услышали сперва крик, а потом низкий гул — кто-то протрубил в рог. Они высыпали на улицу в самый нужный момент. Мимо них на коне пронесся один из стражников. Шлема на нем не было, а с виска текла кровь. — Мертвецы! — вопил он. — На горном тракте — трупы!!! Кастиэль едва успел уловить, как Дин с Джоном обменялись короткими взглядами. — Забаррикадируйте дверь и никуда не выходите, — принял решение Кастиэль. — Вы слышали меня? — он повернулся к Джону. Тот скривил губы. — Ты будешь мне приказывать, малец? — Вы работаете на мою семью и живете в наших угодьях, а значит, будете подчиняться. И вы будете подчиняться, если вам дорога жизнь ваших детей. Кто защитит их, если мертвецы пробьются сюда и полезут в дом? — Кастиэль повысил голос. — И ты! — он обернулся к шагнувшему было в сторону Дину. — Ты никуда не идешь. Не хватало, чтобы еще… — он замолк. Его и так поняли. Всегда был риск, что Дина прижмет, и он будет вынужден использовать магию. Кастиэль побежал к кузнице за своей кольчугой и мечом. Дежурный уже горланил со своего места, чтобы все, способные держать оружие в руках, выходили на защиту угодий. В висках у Кастиэля забились птицы. Мертвецы. Откуда они? Сколько их? Перепуганные люди бежали к воротам, ограждавшим угодья от ничейных земель. Спасали себя, семьи, свой урожай… В руках у них были вилы и лопаты, изредка — луки и ножи. Кастиэль, добравшись до кузницы, быстро накинул на себя кольчугу, закрепил застежки на боку. Хватит на этом. Все равно ему не поможет никакое железо, если он зазевается. Рядом послышался шорох. Нервы Кастиэля были на пределе, и он резко развернулся, выставив меч. — Тихо, это всего лишь я, — Дин с опаской отвел клинок от своей груди. Кастиэль опустил меч. — Ты не должен быть здесь, — прошипел он. — Да? А дежурный кричит, чтобы все, могущие держать оружие в руках, выходили, иначе за дезертирство расплата будет быстрой… — У тебя нет оружия! Дин с широкой улыбкой продемонстрировал отцовский меч. — Как пользоваться этой штукой? — он откровенно насмехался. Кастиэль стиснул зубы и предупредил: — Сделаешь хоть шаг из кузни — и я тебя вырублю. — Не посмеешь, — с лица Дина смыло всю браваду. — Я тебя не отпущу. Забыл, чем закончился твой последний бой? — Кастиэль поморщился. Все, что напоминало о его слабости, било по живому. — К тому же, как ты не поймешь, эти мертвецы… Они из-за меня встали! — Дин приблизился к Кастиэлю, понизив голос до едва слышного шепота. — Там столько магии бушевало, что Завеса истончилась, и из-за нее духи и хлынули в трупы. Позаботься я о телах, ничего бы не случилось. Его не уговорить, пронеслось в голове у Кастиэля. — Ладно. Держись в стороне. Не геройствуй. И не вздумай пользоваться магией, если только не останется другого способа спастись! Раздался вопль, и Кастиэль дернулся от него, словно от удара. Они кинулись к воротам. Мертвецов было мало, но они, вооруженные луками, кувалдами и мечами, теснили фермеров с их жалкими игрушками. Вилы ломались с хрустом — почти с таким же, как и ребра. Кастиэлю показалось, что он увидел аввара, который едва не оставил его без ноги, но тут же понял, что обознался. Просто еще один труп. Бросившись в самую гущу боя, Кастиэль прокрутил меч, снося головы сразу двум трупам. Черепа полетели на землю, и тела, еще с ошметками плоти, рухнули следом. В следующем враге Кастиэль узнал Дуайта с криво насаженной головой. Он замешкался. Тот наступал на него, весь изгрызенный, словно диким животным. Его тело выглядело так, будто он пролежал под палящим солнцем месяц, не меньше, а остатки светлых волос свисали грязными паклями, слипшимися из-за крови. Кастиэль вспомнил урок Анны. Дух, занявший мертвое тело, изнашивает его за несколько часов до неузнаваемости. Но в этом… в этом теле еще должно быть сердце. Кастиэль с криком вонзил меч ему в грудь. Дуайт — Кастиэль заставлял себя думать о нем как о мертвеце, но все равно называл Дуайтом — остановился. Опустив голову, он обхватил острый клинок и дернул его так сильно, что рукоять меча ударила Кастиэля. Он, оступившись, упал, глупо и постыдно плюхнувшись на землю. Дуайт же вынул клинок полностью. Его лезвие было чрезвычайно острым, но Дуайт не замечал, что его пальцы, срезанные сталью, слетают с руки, будто лепестки с цветка. Все-таки ошибся. Нет там уже сердца. Надо было рубить голову. Кастиэль пополз прочь от Дуайта. Он попытался встать, но бой кипел вокруг него, и кто-то уронил его опять. По его правой руке прошелся сапог, и Кастиэль вскрикнул. Он старался нашарить взглядом свой меч, чтобы кинуться к нему, но тот затерялся среди чужих ног и костей. Дуайт занес двуручник, и удар убил бы Кастиэля. Резкая вспышка, осветившая все вокруг, заставила Дуайта застыть. Остолбенели и остальные мертвецы — они остановились кто как был: с натянутой тетивой лука, с мечом, наполовину в чьей-то плоти, с открытой грудью. Люди не растерялись и с воплями накинулись на трупы. Кастиэль наконец заметил, как блеснул его меч, и проворно пробрался к нему. Он снес голову Дуайту со спины. Тот уже начал приходить в движение и разворачиваться, но Кастиэль оказался быстрее. Голова упала с плеч, и глаза, когда-то голубые, уставились белками в небо… Вспышка переломила ход боя. Мертвецы, замедленные, ошеломленные, почти перестали оказывать сопротивление. Постепенно у ворот и за ними остались лишь люди, недоверчиво оглядывавшие друг друга. Кастиэль перевел дух и стал пробиваться через толпу, высматривая Дина. Он почти добрался до него, выглядев его встрепанные волосы, как раздался вопль: — МАГ! Среди нас маг! Ненависть, прозвучавшая в крике, подогрела толпу. Они зароптали. — Я видел его! Не уйдет! — не унимался крикун. Кастиэль, толкнув последнего человека, вставшего на его пути, подлетел к Дину и схватил его за запястье, подтянув к себе. На лице Дина застыло безграничное изумление. — Магия ведь только что спасла им жизни… Кастиэль прижал его к себе одной рукой за талию и обхватил меч крепче. Едва не раздавленные чужим сапогом пальцы взвыли от боли, но Кастиэлю было плевать. Он защитит Дина, пусть даже эти фермеры проткнут его, как шестилетнего мальчишку. Только он перед этим заберет с собой столько, сколько сможет. Крикун становился все ближе. Толпа встала в кольцо, не позволяя никому вырваться, но ни один и не пытался — все понимали, что любое сопротивление превратит их в чародея в глазах других. Крикун наконец подобрался почти вплотную к Кастиэлю с Дином. Их отгораживали только два старика, чудом выжившие в схватке. Крикун остановился и выставил палец: — Я видел тебя, маг! Кастиэль почувствовал напряжение Дина, как мышцы напряглись, и на секунду стало больно, словно ударило молнией — Дин не сдержал от волнения толику своего дара. — Не надо, — шепнул Кастиэль. — Может быть… — Карл, — заговорил один из стариков, стоявших перед ними. — Да ведь я ничего плохого не сделал. Над головами пронесся ропот. Кастиэль с облегчением выдохнул. Крикун видел не Дина, а этого старика. — Ты колдовал! Скажешь, неурожай — не твоих рук дело? — Зачем мне оно? — Лжец! Крикун занес самодельную кувалду — сук с плотно прикрученным к нему булыжником, приготовившись размозжить старику голову. — Нет! — выкрикнул Дин. Его крик отрезвил Кастиэля. Выйдя из оцепенения, он ступил вперед. — Я приказываю остановиться. Опусти кувалду! — рявкнул Кастиэль, видя, что крикун сомневается. — Если это маг, то мы должны вызвать храмовников, а не устраивать самосуд. — Только не храмовников, — едва слышно прошептал старик за его спиной. — Не храмовников… Да, ты слышишь? Да! Кастиэль обернулся. Уже поздно. Старик вцепился зубами себе в запястье и сорвал кусок кожи. Кровь, жидкая, как вода, хлынула из его руки. — Магия крови! Крови! — заголосили вокруг. Толпа расступалась. Кастиэль, не в силах оторвать взгляда от перерождения, не сделал ни шагу. Старик призвал демона. Впустил в себя демона. Разрешил демону войти. Его тело разрывало на куски, между ними уродливо прорастала чужая плоть — огненная, полыхающая. Гнев. Вот что он таил в себе и кого позвал в помощники. Завороженный, Кастиэль смотрел, как старик теряет человеческий вид. Он приготовился к изматывающему сражению. Еще одному. На него дохнуло жаром, чудом не спалив брови и ресницы. А потом сверкнуло, будто молния, лезвие — и рассекло шею одержимого, навсегда отделяя голову от тела. Упав, будто куча тряпья, одержимый не шевелился. Кастиэль поднял взгляд и увидел Дина. — Убил! — завопил тот же крикун. — Спаситель! Молодчина, малец! Кто-то подхватил Дина на руки вместе со старым мечом Джона Винчестера, и сразу же к нему присоединились все остальные. Дина понесли над головами, словно он выиграл Главный Турнир. Толпа отдалялась от Кастиэля. На него даже никто не посмотрел. Дин что-то рычал, пытаясь вырваться, но его, похоже, решили доставить до порога дома. …Город не спал всю ночь. Сжигали тела. Сестры распевали Песнь Света. В Церкви принимали и утешали всех, кто сегодня потерял отцов и братьев. Кастиэль нашел Дина у расколотого молнией дерева. Тот сидел на его выступающих из земли корнях, спрятав лицо в ладонях. Кастиэль приблизился к нему и опустился на колени перед Дином. Он не знал, что сказать, и просто обхватил пальцами лодыжки Дина, безмолвно обещая быть рядом. — Он использовал Гравитационное Кольцо. Сильное и сложное заклинание. Он был старым и умелым магом, — голос Дина звучал глухо. Рук от лица он так и не отнял. — Я подумал, что это ты сделал, — прошептал Кастиэль. — Куда мне… Я так, несколько камней метнул и коротких молний. Никто не заметил. — Прости… — За что? — Дин опустил ладони и посмотрел на него. Его глаза были сухими. — Если бы я не стоял истуканом, то старик был бы жив. Дин покачал головой. — Он все равно убил бы себя и всех остальных, лишь бы его не отправили в Круг. Тебе не за что просить прощения. Я благодарен, что ты вступился за него. Но… Кас, не надо было про храмовников. Может, он всю жизнь скрывался. Может, он из Круга сбежал до того, как тут осесть. И поверь, я всего навидался в Киркволле. И одержимых, которые впускали в себя демона от отчаяния и ненависти, и садистов, у которых в руках был храмовничий щит. И если бы не было вторых, то первые бы тоже не появились. — Я… Я не подумал, — Кастиэль сглотнул. Он должен был встать на защиту мага. Но ему нечего было противопоставить толпе, жаждущей расправы, кроме закона. Дин тоже это знал. Он кивнул в такт своим мыслям, а Кастиэлю показалось, что он соглашается с его размышлениями. — Но ты все равно сделал то, на что никто другой из твоей семьи не решился бы. — Хотел бы я сделать больше. Хмыкнув, Дин скосил глаза в сторону. Кастиэль проследил его взгляд. Меч Джона Винчестера. — Ты хорошо с ним справился, — сказал Кастиэль, надеясь, что его слова не прозвучат издевкой. — Я взял его в руки в первый и последний раз. Да, тот старик двинулся умом… Стал одержимым, и другого выхода не было… Но я никогда, больше никогда не трону мага. Пусть даже сам сгорю. Кастиэль подобрался к Дину ближе и обнял его, обхватив за талию. Дин обвил руками его в ответ. До них доносились отголоски Песни Света, и под ее мрачную, торжественную мелодию пришел рассвет.