Прогулки в темноте

Ра­дость моя, под­ставь ла­донь, Мо­жешь дру­гой от­тол­кнуть ме­ня. Ра­дость моя, вот те­бе огонь, Я те­бя воз­лю­бил бо­лее ог­ня. Вер­ное имя от­кро­ет дверь В сер­дце свер­ка­ющей пус­то­ты. Ра­дость моя, ты мне по­верь — Ник­то не ве­рил в ме­ня бо­лее, чем ты. «Радость моя» — Мельница и Шклярский

      Как много изменилось для меня с приближением этой осени и переездом на новую квартиру. Столько случилось, с появлением в моей жизни зеленоглазого бога. И я сама стала другой, посмев прикоснуться к нему.       А теперь даже страшно подумать о том, чем станет моя жизнь, когда он уйдёт. Кем я стану. Забудусь в ворохе быстротечных дней, наполненных обычной суетой, и стану просто одной из многих? Чтобы однажды услышав его имя, улыбнуться и вспомнить о своих снах. Да, именно так и подумаю, спустя десяток лет.       Поэтому, лучше сейчас начинать привыкать. Так будет легче. Я точно знаю.       И раздавшийся телефонный звонок был как нельзя кстати. Звонила Нина, с которой я познакомилась и подружилась в воскресной школе. Быстро поздоровавшись и задав обычные дежурные вопросы, она тихо поинтересовалась о том, хожу ли я на дополнительные занятия по ивриту.       Немного обескураженная вопросом, я призналась в том, что пока посетила только одно. Проходили они по средам и пятницам после обеда, что плохо вписывалось в мой распорядок. Мне, голодной и уставшей после основных занятий, ещё заниматься иностранным языком? Нет уж, увольте.       — Сегодня пойдёшь? — тем временем спрашивала Нина. — Нет. А ты собиралась начать ходить? — осведомилась я, как ни в чём не бывало.       — Да нет… — девушка замолчала, словно пытаясь подобрать слова. — Я слышала, что туда Ваня ходит. Не могла бы ты пойти сегодня и узнать его номер телефона?       Тут захотелось её одёрнуть. Понимаю, стесняшки и всё такое. Но это не повод, чтобы меня заставлять страдать.       — Пожалуйста, — взмолилась Нина. — Очень тебя прошу.       — А до воскресенья подождать, никак?       В трубке раздался страдальческий вздох, и я сдалась.       — Ладно, чудовище, попробую узнать. Но если не получится, то извини.       — Спасибо! — крик на той стороне провода, едва меня не оглушил.

***

      Признаться честно, отправляясь на дополнительные занятия, я сама нервничала. Приставать к парням, выспрашивая у них номера телефонов для меня впервой. Да и ещё для подруги. Если я именно так спрошу, он подумает о том, что это мне самой нужно. Жаль, что я подумала об этом только сейчас. Когда почти дошла до места.       Шурша большими жёлтыми листьями, я неминуемо приближалась к месту своих страданий на ближайшие час-полтора. Желудок уже давно сводило от голода, а перед глазами летали чёрные мушки. О бутерброде с рыбой, съеденном на большой перемене уже и памяти не осталось. Рыбка. Зачем я о тебе подумала?       — Привет! — раздалось со спины, и кто-то легонько хлопнул меня по плечу. Но этого вполне хватило, чтобы резко развернувшись, я свалилась прямо под ноги этому приветливому типу.       — Эй, ты чего?..       Кто-то подавал руку. Опершись на неё, я проморгалась и увидела стоявшего надо мной Ивана.       — Привет. Голова закружилась, вот и всё.       — Ты не заболела? — на мой прохладный лоб легла его тёплая ладонь. — Хм, жара нет…       — Да перестань ты беспокоиться. Дома уже всё будет нормально… — сказала я и чуть тише добавила: — Когда доберусь до него и поужинаю.       Но он всё равно расслышал. Всё ещё держа меня под руку, парень строго на меня посмотрел и произнёс.       — Так дело не пойдёт. Идём.       И он куда-то потащил безвольно перебирающую ногами меня. Вдруг я опомнилась и попыталась затормозить.       — Постой, деятель! А как же занятия? Ладно — я, но ты…       — Ничего страшного, если я один раз прогуляю, — заявил Ваня и с невозмутимой физиономией продолжил буксировать меня дальше.       Так, спустя несколько кварталов, мы оказались на небольшой площади настоящего гастрономического разврата. Это место находилось недалеко от рынка и здесь, куда ни глянь, виднелись вывески ресторанчиков и кафе. А также, здесь готовили еду прямо на открытом воздухе в небольших палатках.       — Ваня, ты хочешь, чтобы я умерла? — поинтересовалась я ослабевшим голосом.       — Нет, спасаю тебя от голодной смерти.       Несмотря на своё состояние, я умудрилась покраснеть. И даже прохладный осенний ветер не смог остудить лицо и прогнать предательский румянец.       — Хм, а у тебя точно нет температуры? — обратился ко мне Ваня, но тут подошла его очередь к палатке, у которой мы стояли. — Подожди меня, я мигом.       Через пять минут он вернулся, сжимая в руке бумажный пакет, от которого исходили просто божественные запахи. Заметив мой голодный взгляд, парень усмехнулся и снова меня куда-то потащил. Я не сопротивлялась и шла рядом как кошка, учуявшая или аппетитно-пахнущую рыбку.       Рыбка… Не отказалась бы сейчас.       Вдруг захотелось дать себе хорошую оплеуху, настолько стало обидно за собственное безволие и слабость.       — Вот мы и пришли, — сообщил Ваня. — Присаживайся.       Что? Куда?..       Оглядевшись, я поняла, что мы находимся в высокой просторной беседке из белого камня. Вокруг неё шумели деревья, а ниже по склону блестела крошечными изумрудами широкая лента реки.       Набережная. Одно из немногочисленных любимых мною мест в этом городе. Даже странно, что мы дошли до него так быстро.       Присев на узкую деревянную скамейку, я тут же получила свою порцию мясных пирожков. Ваня тем временем молча занимался своей порцией и деликатно посматривал на реку. И только, когда я доела и вытерла руки, он снова обратил на меня внимание.       — Знаешь, это нехорошо, что ты разгуливаешь по городу голодная, — произнёс он, глядя на меня задумчиво и строго. — Только не говори, что ты на диете.       Я поспешила отрицательно помотать головой.       — У нас занятия с самого утра, а промежуток между их окончанием и дополнительными занятиями по языку слишком маленький. Возвращаться домой слишком долго.       — Понятно. Я как-то даже не задумывался над этим.       — Потому что ты больше нигде не учишься, — произнесла я с лёгкой завистью.       — Отучился уже, хватит, — он улыбнулся. — Ни учиться, ни преподавать, желания нет, — видя моё удивление и предвосхищая вопрос, Ваня добавил. — Я — историк.       Надо же, а я даже и не подумала бы.       Потом мы гуляли по набережной, разговаривая вроде бы и ни о чём особом и обо всём сразу. Так бывает, когда собеседник вызывает в тебе искреннюю симпатию и интерес. Он держал меня за руку и увлечённо рассказывал о своих планах и мечтах. Мне же происходящее казалось странным наваждением. Ваня всегда был для меня, прежде всего другом и внезапно возникшее притяжение пугало. Это даже вылилось в то, что внутри зародилась непрерывная дрожь, похожая на озноб. Но скрывая это от него, я пыталась и дальше слышать, отвечая, кивая, улыбаясь.       Остановившись на старом мосту через реку, он вдруг посмотрел в мои глаза и отведя в сторону выбившийся от ветра локон, произнёс:       — Я видел тебя в странном сне. Будто ты стояла у меня во дворе и указывала на небо, где появился образ моего святого покровителя. Как думаешь, может быть это какой-то знак?       Я честно пожала плечами в растерянности. Прежде ничего не связывало меня со святыми. Разве что бабушка пыталась водить меня в церковь.       — Не знаю…       — Замёрзла? — он встрепенулся, заметив мою дрожь.       — Да. Пожалуй, я пойду домой.       Не спрашивая, он взялся меня провожать. Даже одолжил куртку, чтобы я не мёрзла.       Когда дошли до моего дома, он сам спросил номер моего телефона, а затем коротко обнял меня на прощание и обещал позвонить вечером.       Уже оказавшись в своей комнате, я забралась в маленькое кресло с ногами и укуталась в плед. Что, чёрт возьми, со мной происходит?       Заснув неожиданно даже для самой себя прямо так, в кресле, я проснулась от чувства тепла. Внутри словно разгоралось небольшое солнце. Блаженно потянувшись, вытягивая затёкшие ноги, я открыла глаза.       — Привет.       Почему-то я ничуть не удивилась, встретившись с внимательным взглядом зелёных глаз. Не показалось странным и то, что он сидит прямо на полу напротив меня, упершись спиной в угол кровати.       — Привет, — откликнулся он устало.       — Что-то случилось? — я беззастенчиво подобралась ближе, садясь на пол рядом. Таким, по-человечески простым, мне его видеть ещё не приходилось.       — Нет, просто задумался.       — О чём?       — О времени. Его так часто не хватает, — он повернулся ко мне и будто осторожничая, кончиками пальцами дотронулся до моего лица. — И мы оба его заложники.       В этот момент зелёные глаза потемнели, и в них появилось что-то настолько щемящее душу, что, не выдержав, я перехватила его за запястье. Мужчина порывисто вздохнул и обнял, прижимая к себе и перебирая спутавшиеся пряди.       — Твои волосы пахнут ночным ветром. И звёздным небом ещё.       Видеть его таким действительно в новинку. Он сумел поразить меня до глубины души.       — Ло…       Ничего спросить я не успела. Он тихо зашипел, прижимая палец к моим губам.       — Просто посиди со мной немного.       Беспомощно кивнув, я расслабилась и прикрыла глаза. И устраиваться удобнее не пришлось. Почему-то в его объятиях и так уютно. Легко и тепло. Будто сейчас всё именно так, как и должно быть.       Кажется, он прав в своём странном желании. Предрассветные сумерки окутывали нас звенящей тишиной словно покрывалом.       И мне захотелось остановить время. Или потеряться на расстоянии между секундами. Остаться в этом маленьком мире, пронизанным тёплым светом.       — Учись защищаться от всех, кто идёт против тебя, — едва слышно прошептал Локи. — Даже от тех, кто на первый взгляд желает тебе блага. Их нужно сторониться в первую очередь. Всё потому что редко кто делает его бескорыстно. Даже тот, с кем ты сегодня гуляла. Его желания были настолько яркими, что ты восприняла его как свои…       — А как же ты? Ведь ты мне неправду сказал.       — Отчасти. Но с тобой на самом деле бывает забавно, — даже не видя его лица, я услышала, что сказал он это с улыбкой.       — Так в чём же дело?       Я ожидала всего, чего угодно. Думала, он не ответит мне. Но Локи прошептал, едва касаясь губами моего уха:       — В тебе.       По плечу и шее пробежали мурашки. О чём он? Я не хочу устраивать допрос с пристрастием, но как мне узнать правду?       — Однажды ты всё поймёшь и, возможно, примешь, — продолжил говорить он. — И я ничего тебе не скажу, как бы ни велико было искушение. Забавно, но я едва борюсь с ним. Поэтому, только одно запомни… — он легонько взял меня за подбородок и заглянул в глаза, будто собираясь поцеловать. — Я в тебя верю.       Я робко улыбнулась. Мне показалось важным тоже сказать кое-что…       — И я верю в тебя.       Герои какого-нибудь любовного романа непременно бы слились в поцелуе, полном отчаянной страсти и не выраженных на словах чувств…       А мы просто смотрели в глаза друг друга, где отражалась молчаливая благодарность. И больше ничего не было нужно. Сейчас в хрупкой тишине комнаты обесценивались мысли, слова и даже нерушимая чаша весов, где соизмеряются поступки, рассыпалась в прах. Всё это померкло в прикосновении двух душ, растянувшееся на одну маленькую вечность.

***

      Днём, после того, как я вернулась домой с занятий, раздался звонок. Я первой взяла трубку и услышала голос Вани.       — Извини, что не позвонил тебе вчера. — произнёс он после короткого обмена приветствиями. — Может быть, встретимся сегодня?       Я устало покосилась на часы. Конечно, мне не привыкать к ночным прогулкам, но сегодня больше никуда идти не хотелось.       — Давай, как-нибудь потом? Уже поздно.       — Я мог бы проводить потом… — начал он.       — Не в этом дело.       — Ладно. Я понял. Прости.       Ещё держа в руке телефонную трубку, из которой раздавались короткие гудки прерванной связи, я вдруг отчётливо поняла, что абсолютно свободна от нездорового воодушевления, связанного с Ваней.       Его желания были настолько яркими, что ты восприняла его как свои…       Так мой зеленоглазый сказал ещё утром, но подлинный смысл дошёл только сейчас.       Я привыкла отстраняться от гнева и злости, агрессивно настроенных ко мне людей, но и в мыслях не держала защищаться от прочих. Как оказывается, зря.       Внутренне похолодев, почувствовала как неосознанно «закрываюсь», словно обрастая незримым панцирем.       Страшно. Мне просто страшно от мысли о том, что я могу натворить под влиянием чужих эмоций. Вспомнив о телефоне, я решила набрать номер Нины. Она отчего-то тоже не позвонила мне вчера. Хотя, может быть, меня решили не будить, если я уже спала. Девушка была дома, и едва поздоровавшись, я продиктовала ей номер телефона, который она так сильно хотела получить.       — Спасибо! Спасибо тебе! — возликовала она.       — Не за что. А вообще это тебе спасибо, — я в самом деле почувствовала некую благодарность за произошедшее. Всё закончилось хорошо, и я получила урок, который запомню надолго и постараюсь не повторить ошибки.       — За что? — Нина была крайне удивлена.       — Не важно. До встречи на занятиях, — откликнулась я и быстро вернула трубку на законное место.

***

      В маленьком дворике позади старой школы тепло и тихо. Затих бушевавший в поднебесье целый день ветер. Словно старательный труженик он разогнал тучи, очистив небо для грядущего представления, и отправился на заслуженный покой.       Я лежала, удобно расположившись на половине полукруглой лестницы «радуги» и смотрела на тёмный небесный купол, усеянный звёздами и жёлтый диск полной луны. Кончики пальцев слегка холодила железная перекладина, за которую я зацепилась.       Откуда-то сбоку раздался шорох, и слегка повернув голову, я встретилась глазами с тем, кто нежданно-негаданно решил сегодня разделить со мной этот вечер. Он точно так же, как и я, расположился на лестнице, заняв вторую половину.       — Я пришёл сюда не просто так, — сообщил он.       — Я тоже, — призналась я доверительным тоном, не удержавшись от озорной улыбки. — Сегодня лунное затмение. Небо прояснилось как нельзя удачно.       — Верно. Но это лишь способ.       Взметнув брови от удивления, я непонимающе посмотрела на него.       Он протянул руку, коснувшись моего виска.       — Помнишь, кого ты увидела в одну из таких ночей? — спросил он.       Нахмурившись, я попыталась вспомнить, но не смогла сразу. Не так уж много я затмений видела ни полных, ни частичных. Обычно мешали тучи или настроения не было.       Тонкие пальцы резко, но не сильно надавили на висок.       Это было словно вспышка. Краткий миг, за который я успела узреть видение былого. Раньше я считала это лишь собственным лихорадочным бредом.       Однажды мне сделали подарок на день рождения — прокололи уши. Но недолго я любовалась маленькими золотыми серёжками-гвоздиками с сапфирами. В один из вечеров мочки ушей сильно воспалились. У меня поднялась температура. Выпив таблетку, я лежала на диване в зале и чувствовала, как пульсирует ухо под ладонью.       В доме царил полумрак, и играла кассета с одним из альбомов «Агаты Кристи». И почему-то от этой музыки я чувствовала какие-то странные изменения в пространстве. Когда заиграла песня «Чёрная Луна» и вовсе охватило неприятное предчувствие. Задумывая чёрные дела На небе ухмыляется луна А звёзды, будто мириады стрел Ловя на мушку силуэты снов, Смеётся и злорадствует любовь И мы с тобой попали на прицел…       С последними словами первого куплета, свет ночника стал тусклее, и на кухне хлопнула форточка. Повеяло сквозняком, отчего, по горячей от повышенной температуры коже, пробежали мурашки.       Припев песни я не слышала, внимательно вглядываясь в темноту. Мне казалось, что там сформировывается нечто более плотное, словно сгусток тьмы, постепенно становящийся всё больше и больше. Смотри же и глазам своим не верь На небе притаился чёрный зверь В глазах его я чувствую беду…       В сгустившейся темноте зажглись яркие искры, превращаясь в звериные глаза, тускло светящиеся жёлтым светом. Послышалось тяжёлое дыхание.       Я замерла, не в силах отвернуться, и в тоже время, не веря своим глазам. Не знал и не узнаю никогда Зачем ему нужна твоя душа Она гореть не сможет и в аду…       До моих ушей донеслась тяжёлая поступь и дыхание зверя, выходящего из кухни в узкий коридорчик. Я почти разглядела его приоткрытую пасть и очертания морды. Крупное чёрное животное напоминало одновременно волка и пантеру.       Мгновение и существо срывается с места, прыгая прямиком ко мне. Я в свою очередь лечу через всю комнату, выключать нагнетающую обстановку музыку, и включать верхний свет.       Воспоминание промелькнуло так ярко и отчётливо, как будто это всё случилось только что.       — Этого не могло быть, — прошептала я.       — Ты действительно в это веришь, — грустно улыбнулся мужчина и посмотрел на небо. — Смотри.       Взглянув в небо, я увидела, как на лунный диск медленно наползает большая полупрозрачная тень. В тот же миг подул лёгкий прохладный ветер и Локи сжал мои пальцы на перекладине лестницы. Это словно стало негласным сигналом к тому, чтобы я отвела взгляд от луны и посмотрела в сторону.       У живой изгороди, поблёскивая в темноте янтарными глазами, стояло то самое существо, виденное мною несколько лет назад. Такое странное и совершенно чуждое этому миру.       — Только не бойся. Он не причинит тебе вреда.       — Что это? — спросила я как можно более тихо, готовая в любой момент сорваться и побежать прочь. В конце концов, вид зверя не внушал доверия.       — Этот зверь — часть твоей сущности и воплотился в данную форму благодаря твоему подсознанию.       — Но почему так произошло?       — Ты всё ещё опасаешься окончательно принять себя такой, какая ты есть. Даже забавно, что твой страх темноты, желание получить защиту, принял такую форму.       Широко распахнув от удивления глаза, я смотрела на медленно подходящего к нам зверя. Он остановился на расстоянии вытянутой руки, но я медлила.       Я не боюсь темноты. Не боюсь того, что в ней. Но только когда там действительно ничего нет.       — Ну же, сделай эту ночь по-настоящему особенной!       Его голос у самого уха и рука, касавшаяся моей руки, державшейся за лестницу, придали мне уверенности и, решившись, я коснулась пальцами тёплого лба зверя.       От удивительного чувства, заполнившего душу, перехватило дыхание. Лунный свет совсем померк, но я чувствовала ночь, дышала ею.       На миг увидела себя глазами зверя, ощутила полёт и скольжение между тенями. Это было так естественно, что от переизбытка чувств, слегка защипало глаза.       — Однажды я снова обрету всё, что утратила и никто этого у меня не отнимет, — прошептала я, повинуясь порыву.       — Знаю, — услышала я тихое.       Затмение длилось не бесконечно. И один из самых мистических моментов моей жизни, когда я сама себя до конца не понимала, унёс легкокрылый ночной ветер.       Поправив на шее короткий шарфик, я соскользнула с лестницы и танцующей походкой приблизилась к своему зеленоглазому божеству. Выразить всю благодарность одной улыбкой и увидеть её отражение. И также молчаливо нарваться на коротенькую прогулку домой. Легко. С затаённой радостью в сердце, оставшейся сладким послевкусием от прикосновения самого воплощения одной из граней истины.       И эта ночь и впрямь особенная. Ведь сегодня я приняла окончательное и бесповоротное решение. Одно из самых важных в этой жизни. Я ничего не забуду. Не позволю безжалостному потоку времени забрать мою память. И добровольно не расстанусь даже с малой её крупицей.