Драбблы в стиле Пайнс

Фиддлфорд ненавидел этот приторный сладковатый аромат. Он пролистывал записи Форда. В лаборатории было тихо. Никого, кроме него, шелеста страниц и горящей палочки благовония. Все хорошо, но запах его отвлекал. Фидс затушил палочку и снова обратился к записям. Вдруг он осознал, что кто-то посмотрел ему в спину. Он обернулся, но кроме огромного глаза на коврике для медитации ничего не было. Тогда Фидс вернулся к записям и вдруг с криком уронил блокнот: из всех шестерок, восьмерок, девяток и нулей, из всех знаков бесконечности и пустых множество выглядывало нечто. Форд зажег благовония. - Я не хочу так, - тихо сказал Фидс. Форд навис над ним. Это не выглядело, как угроза, рядом с ним Фиддлфорд чувствовал себя защищенным. - Так нужно, Фиддлфорд, - даже в постели (или в данном случае, на ковре) Форд сохранял обособленно-заботливый тон. - Ты ведь мне веришь? И его ладонь накрыла ладонь Фидса. Пальцы переплелись. О, эти пальцы... - Конечно, верю. Они долго занимались любовью. Фидсу показалось, что они исцеловали, искусали, истрогали тела друг друга от самых пальцев на ногах до кончиков волос на голове. Изучили друг друга. И внутри, и снаружи. И вот, когда Форд почти кончил, Фидс взглянул ему в лицо. И это было не лицо Форда. Но Фидс уже не мог ничего сделать. Однажды проходя мимо Хижины Тайн, старик МакГаккет почуял запах, который заставил его хлипкое сердце забиться чаще. И он вспомнил. Он вспомнил, что забыл что-то еще более важное, чем он уже знал о себе.