Драбблы в стиле Пайнс

Биша смело заявлял в начале танатологии: "Жизнь — это совокупность явлений, сопротивляющихся смерти". Форд выучил это еще на медицинских курсах, которые посещал, учась в университете. И он никак не мог понять, почему столь простое определение жизни существует и считается хрестоматийным. Ему казалось, что каждый живой организм, в частности, каждый человек отчаянно и по мере возможностей сопротивляется смерти. Учатся. Ходят на работу. Влюбляются. Заводят семью. Даже детей. И иногда собак. Когда Форд сказал Стэнли о том, что не хочет видеть его в своем доме после конца лета, он четко вспомнил это определение. Что-то угасло в брате. Может, да, годы брали свое, но он уверен, что Ли - не тот человек, которого может угомонить десяток или сотня лет. Дурная голова ногам покоя не дает, причем всегда. Он ведь улыбался в их первую встречу. Теперь в глазах Ли не было прежнего огня. Он старался даже не пересекаться с Фордом. Форд сам подмечал какие-то мелочи: грязные кружки в раковине, банки от Питта, шум от туристов сверху. Значит, Ли, по крайней мере, жив и здоров. Но шума становилось все меньше, банок тоже, а кружка и вовсе пропала из поля зрения. Очевидное стремление к смерти, отметил для себя Форд. Он постучал в комнату брата. Ему никто не ответил. Молчание - знак согласия. Он вошел. Ли лежал под пледом, и его била крупна дрожь. Как можно было заболеть летом? Форд тут же подошел, попытался коснуться его лба, но Ли вяло отбился от его руки. - Отвали, - прохрипел он. - Прекрати, Ли, тебе нужно померить температуру и сделать компресс, по крайней мере. Не капризничай. - Дети капризничают. А я - нет. - Лежи тут и никуда не уходи, - сказал Форд, мысленно решив, что брат никуда и не уйдет. Сбегал в лабораторию, взял аптечку и вернулся в комнату. Ли уже медленно пытался накинуть халат. - Ляг. Быстро. - Нет, - упорно выдал Пайнс,натягивая второй рукав. - Ли, - строго проговорил Форд, складывая руки на груди. - Это мой дом. Будь добр слушаться меня. А теперь живо лег в постель. Стэнли что-то пробурчал, но послушался. Форд дал ему градусник. В тяжелом молчании они провели минут пять. Ртутный столбик остановился на отметке опасно близкой к 39, теперь понятно, почему Ли не мог даже встать с постели. Форд сделал компресс, по пути встретил детей и сказал им правду - дядя Стэн себя неважно чувствует, поэтому лавка сегодня не работает. Но дети сказали, что уже заменяли дядю и взяли инициативу в свои руки. Да уж, он слишком давно не был в родном измерении, поэтому даже удивился тому, какие же здесь самостоятельные дети. Пришлось искать лекарства. В своей аптечке он нашел парацетамол, еле заставил Ли выпить и уснуть под теплым одеялом. Форд не выходил из его комнаты все время лечения. Ли первое время не давался, не пил лекарства, разматывался, скидывал компрессы, но потом, наверное, привык и даже стал разговаривать с братом. Сухо и сдержанно - насколько это может позволить буйный характер Ли - но разговаривал. И во время одного из таких разговоров Форд кое-что решил. Если Ли не борется против смерти, он будет это делать вместо него. Вместе с ним. И так заставит быть живым - сопротивляющимся смерти.