Тополиный пух

У Черной Бороды хватит сил еще на один выстрел. Один выстрел — не больше, не меньше, Сакадзуки знает это так же хорошо, как-то, что золото — желтое, кровь — красная, а небо — синее, как рубашка Кузана. Он помнит — хотел бы забыть, но не может — небо было точно таким же, когда они только познакомились: Кузан, капитан-лейтенант Морского Дозора, смотрел прямо в чужие глаза и говорил тихо и лениво: «Ты мне не нравишься». Говорил, а Сакадзуки хотелось не то его ударить, не то достать из черных кудрей запутавшийся в них тополиный пух — он не сделал ничего, только прошипел рассержено «Да кто ты такой, чтобы мне хамить?». Он не сделал ничего, но они подрались — кажется, атаковали они одновременно, кажется, их растащили Гарп и более разумный Борсалино, — память не сохранила ничего, кроме упрямого прямого взгляда и невероятной огненной злости внутри. Бумажная роза в нагрудном кармане рассыпается пеплом, Черная Борода смеется, пули в его пистолете из кайросеки, и кто больше заслуживает такой пули — собака с острыми зубами или птица с подрезанными крыльями? Сакадзуки помнит, как они попались в засаду, и больше недели прятались от врага — вдвоем, без связи со штабом и медикаментов — и Кузан засыпал — или терял сознание — лежа у него на коленях, а Сакадзуки машинально перебирал пальцами черные пряди. Их спасли — но ему в какой-то момент подумалось, что он готов променять это мгновение на вечность. Многое было с тех пор — и многого не было; Сакадзуки не жалеет ни о чем. Они спорили, и ссорились, и ругались, и Панк Хазард стал для них неизбежным итогом, и в итоге этом Сакадзуки повезло — и повезло только. На его левом плече бледнеют светло-голубые цветы — у Кузана на правом нелепые, похожие на кляксу шрамы, оставленные его рукой. Ни одна из этих клякс так и не стала смертельной. Об этом Сакадзуки не жалеет тоже. Глядя на дуло пистолета, направленное не на него, он чувствует себя идиотом. Сакадзуки никогда не стать первым, пока Кузан жив, никогда не превзойти, никогда не забыть — какая глупость, грозный адмирал сейчас просто запутавшийся в черных волосах тополиный пух. Это все только пока Кузан жив. Сакадзуки заслоняет Кузана собой.