be what you want to be

- Эй, постой! – громкий голос за своей спиной Кёнсу полностью игнорирует. У него и так осталось слишком мало времени до, возможно, одной из самых важных встреч в его жизни. За что огромное спасибо стоит сказать его помощнику, который из-за своей исключительной глупости умудрился перепутать время вылета, вследствие чего Кёнсу пришлось отправиться на Чеджу более поздним рейсом. Схваченный в спешке с ленты чемодан, кажется, за время полета потяжелел вдвое, но и это До сейчас волнует в меньшей степени. Он на всей скорости вылетает из дверей аэропорта и мчится к стоянке такси, затормаживая лишь тогда, когда перед ним проносится огромный пассажирский автобус. И все бы ничего, если бы эта махина с ног до головы не обрызгала его грязной дождевой водой, скопившейся на дорогах после затяжного ливня. - Да, твою же мать! – в сердцах выругивается До, попутно радуясь, что уж багаж он собирал самолично, и испорченному минутой ранее костюму найдется достойная замена. Закрывая дверь такси, Кёнсу краем глаза замечает активно размахивающего руками высокого парня, который и внутри здания пытался его окрикнуть, но лишь едва заметно фыркает и складывает пальцы в неприличном жесте. Знакомиться с первым встречным – не в его правилах. Незнакомец за стеклом как-то слишком обреченно опускает плечи, качает головой и, развернувшись, плетется обратно, к центральному входу в аэропорт. Кёнсу, надо сказать, таким поведением заинтригован. Неужели он действительно так сильно кому-то понравился? Впрочем, громкий сигнал автомобильного клаксона возвращает До в реальность. И уже через несколько секунд он снова забывает обо всем, кроме предстоящей встречи, на которой и решится судьба его небольшого, но уже довольно известного архитектурного бюро. В свои двадцать восемь Кёнсу достиг довольно многого. Но вместе с увеличением капиталов росли и его амбиции. Именно поэтому в свой единственный за месяц выходной, он отправился не на давно запланированную встречу с семьей, а на спонтанно организованные деловые переговоры. Его возможный партнер – Господин Пак – личность довольно неординарная. Встав во главе развлекательного холдинга в довольно юном возрасте, он, вопреки злым языкам, не только не довел бизнес до краха, но и преувеличил капиталы. Поэтому и работать тот предпочитал с ответственными и надежными людьми, к коим себя и причислял Кёнсу. Встреча должна была состояться в ресторане отеля, принадлежащего Паку, поэтому, чтобы не терять время, Кёнсу и номер забронировал себе именно в нем. Цены, по его мнению, были несколько завышены, но это того стоило. Оказавшись в тишине просторной комнаты, Кёнсу первым делом решает привести себя в порядок. До делового обеда остается всего ничего, и у него от волнения начинают дрожать руки. Если что-то вдруг пойдет не так, До никогда не сможет себе этого простить. Быстрый душ позволяет Кёнсу хотя бы немного прийти в себя. Он аккуратно укладывает волосы, ополаскивает рот и спешно возвращается в спальню. В его распоряжении остается всего двадцать минут, за которые необходимо проверить состояние костюма, одеться и спуститься в холл, где его и будет ожидать Пак. Мысль о скором убийстве Бекхёна становится первой, когда Кенсу, наконец, открывает чемодан. Вместо новых лаковых ботинок и строгой темно-синей тройки он видит стопку разноцветной материи, которую принято называть футболками, и две пары кожаных штанов. До брезгливо хватается за пояс одних из них и тут же бросает на пол. Даже его помощник не опустился бы до подобной безвкусицы. Только теперь в памяти Кёнсу всплывает тот самый незнакомец из аэропорта. До опускает крышку и видит на стикере совсем не свое имя. В отчаянии он зарывается лицом в ладони и громко рычит сквозь сжатые зубы. Неужели и с ним могло произойти что-то настолько ужасное? Кёнсу не хочет верить в то, что ему действительно придется натянуть на себя эту откровенную пошлятину, но времени на покупку новой одежды у него, естественно, нет, а дорожная превратилась в один сплошной мокрый комок грязи. До малодушно подумывает перенести встречу, но это наверняка лишит его абсолютно всех шансов на успех, которых и так теперь не слишком много. Делая первый шаг в сторону высокого улыбчивого мужчины, Кёнсу хочется провалиться под землю. Отвратительный скрип трущейся между бедер черной кожи, кажется, привлекает к нему взгляды всех присутствующих в фойе. А для самого До звучит похоронным маршем. - До Кёнсу? - уточняет мужчина, когда тот останавливается рядом. – Меня зовут Пак Чанель, и я очень рад нашему знакомству. - Взаимно, - отзывается Кёнсу, отвечая на крепкое рукопожатие. Он все еще ждет, что Пак сошлется на неотложные дела и отменит встречу. По крайней мере, сам он поступил бы именно так. Но Чанёль, напротив, заметно расслабляется и приглашает До следовать за собой. - Надо сказать, - начинает Пак, когда они занимают места за отдаленным столиком ресторана. – Я приятно удивлен. Мой секретарь описала вас как чопорного сноба, но вы совсем не такой. Простите, если обидел. - Ничего страшного, - через силу улыбается Кёнсу. – Вы имеете что-то против чопорности? - Если честно, то да, - не замечая напряженности в чужом взгляде, продолжает Чанёль. – Я ценю в людях ответственность и исполнительность, но, согласитесь, чересчур строгие рамки не приносят удовольствия ни от работы, ни от жизни. - Допускаю такую вероятность, - До откровенно лукавит, но открыто спорить не решается. – Есть еще что-то, что я должен о вас знать? - Я ненавижу ложь во всех ее проявлениях, так что лучше меня не обманывать. Ни в чем. И не против, если мы перейдем на «ты», - не спрашивает, а утверждает Пак. – Я думаю, так наше сотрудничество будет более продуктивным. - Так сотрудничество все же будет? – все еще не веря чужим словам, уточняет Кёнсу, откладывая на подкорке сознания пунктик о словах Чанёля. - Конечно, - ослабляя узел галстука и скидывая пиджак, подтверждает Чанёль. – Я бы в любом случае согласился с тобой работать. Ты талантливый и креативный. А еще мне нравится твоя майка. - Спасибо, но она не моя, - на автомате благодарит До, опуская взгляд на отвратительные розовые буквы на черном фоне. Будь тем, кем хочешь быть. Это действительно может нравиться? Дальнейшая беседа протекает ровно. Они обсуждают будущий проект, его бюджет и пожелания Чанёля. Пак много и глупо шутит, громко смеется и, черт возьми, закатывает рукава рубашки до локтя. Кажется, что это не деловая встреча, а попойка старых друзей. У Кёнсу от этого рушатся внутренние шаблоны, и начинает дергаться правое веко. Совсем не этого он ожидал еще несколько часов назад. Но, кажется, самого главного ему добиться все же удается. Чанёль обещает выслать его адвокату договор, после подписания которого До покорится еще одна вершина профессионального роста. - Прости, - резко подскакивает на месте Пак. – Я совсем позабыл о времени. Обещал встретиться со старым другом. Если возникнут какие-либо вопросы, без промедления звони мне напрямую. До встречи, Кёнсу. До не успевает попрощаться в ответ – Чанёль слишком быстро исчезает из поля его зрения – но это нисколько Кёнсу не огорчает. Чужая общительность заметно его утомила. За двухчасовой беседой Кёнсу почти забывает о своем неподобающем внешнем виде, но стоит ему подняться на ноги, как все минусы тут же всплывают наружу. Слишком свободная футболка сползает с плеча, а бедра под кожаными штанами намокают до такой степени, что Кёнсу кажется, что он сидит в одном из знаменитых горячих источников. Кёнсу смиряется с тем, что свои вещи ему вернуть не удастся еще во время беседы с Чанёлем, именно поэтому он интересуется у того о ближайшем торговом центре. Дорога до него занимает всего пятнадцать минут, но До все равно вызывает такси, не желая оказаться под еще большим количеством чужих взглядов. Только вот подъехать к самому входу не удается. На площади возле центра огромное скопление людей и полицейское оцепление. Болтливый таксист рассказывает что-то о национальном танцевальном конкурсе и лишь разводит руками на все просьбы Кёнсу проехать дальше хоть на несколько десятков метров. Как ни странно за ограждение его пропускают без лишних вопросов. Наверняка своим внешним видом он отлично вписывается в разношерстную визжащую толпу, буквально сходящую с ума от громких звуков танцевальной музыки. Кёнсу морщится и, во всю работая локтями, пытается протиснуться к импровизированной сцене, слева от которой и находится узкая лазейка для входа в торговый центр. Он почти добирается до пункта назначения, но все портит мощный голос, наверное, ведущего мероприятия, который объявляет очередного участника. Крики окружающих усиливаются, кажется, втрое, а самого Кёнсу под напором чужих тел начинает мотать из стороны в сторону. До прижимают к холодному металлическому барьеру, заканчивающемуся на уровне его грудной клетки, тем самым вынуждая обратить взгляд на сцену. И именно там Кёнсу и замечает виновника всех своих сегодняшних неурядиц – парнишку из аэропорта. И все бы ничего, если бы на том не была надета его любимая рубашка от Армани. За четыреста, мать его, баксов! У Кёнсу начинают трястись руки, когда он видит, как выступающий опускается на намеренно мокрую поверхность сцены и чуть ли не вытирает своим телом её всю. Он сдавленно воет сквозь сжатые зубы, получая от стоящей рядом девицы понимающий взгляд. - Кай фантастический, - пытаясь перекричать толпу, заявляет та. – Ставлю сто тысяч вон, что ты уже мысленно оказался в его кровати. - А они у тебя есть? – хмыкает в ответ До и возвращается взглядом к сцене, не желая больше выслушивать чужие глупости. Промокший насквозь Кай в это время снова поднимается на ноги и чувственно двигается уже под более спокойную музыку. Его плавные движения завораживающие настолько, что Кёнсу на десяток секунд даже забывает о том, что тот с невероятной легкостью портит его любимые вещи. Ведь брюки на Кае тоже были чужими. До в очередной раз за день выругивается и думает о том, как бы ему попасть за сцену и встретиться с этим самым Каем. Он понимает, что глупо обвинять того в своей собственной безалаберности, но выдавшийся шанс вернуть свой багаж обратно упускать не хочет. И сжалившаяся судьба, видимо, решает предоставить ему такую возможность. Кай замирает всего в нескольких метрах от места нахождения Кёнсу и, мазнув взглядом по стоящим впереди зрителям, останавливается именно на нем. Озадаченно хмурит брови, вспоминая, а затем ярко улыбается и незаметно кивает головой в сторону едва заметного прохода с дежурившим рядом полицейским. Кёнсу удается оказаться там только лишь спустя долгих десять минут, за которые ему бесчисленное количество раз успевают отдавить ноги. Он замирает прямо перед хмурым стражем порядка, пытаясь наиболее лаконично сформулировать причину необходимости встретиться с одним из выступающих. Но и тут уже все решено, железную створку открывают без лишних вопросов. Кай перехватывает его почти сразу и тянет подальше от многочисленных взглядов. Кёнсу не сопротивляется и послушно идет следом, стараясь не обращать внимания на чужие холодные пальцы, обхватившие его запястье. - Знаешь, ты почти сорвал мое выступление, - улыбаясь, начинает Кай. – Мне стоило больших трудов поместиться в твою крохотную рубашку. Ким Чонин, кстати. - А ты почти пустил к чертям мою деловую встречу и карьеру вообще, - игнорируя протянутую для рукопожатия ладонь, фыркает До. - Мне пришлось появиться перед заказчиком в этой убогой футболке и кожаных штанах, а не в деловом костюме за тысячу долларов. Смекаешь? До Кёнсу, можешь не запоминать. - Это ты меня сейчас обвиняешь в том, что сам перепутал наши чемоданы? – насмешливо уточняет Чонин. – Как мило. - Я просто хочу вернуть назад то, что принадлежит мне, - игнорируя чужой вопрос, отвечает Кёнсу. – И избавиться вот от этой пародии на одежду. - Что ж, давай так и сделаем, - улыбка полностью исчезает с лица Кая. – Прямо сейчас и начнем. Кёнсу не успевает даже дернуться, как Чонин оказывается всего в десятке сантиметров от него самого. Одной рукой он хватается за край черной футболки, а второй пытается расстегнуть пуговицу на кожаных штанах. - Что ты? – нервничает До, пытаясь вырваться из чужого захвата. - Чонин? – громкий удивленный голос заставляет их замереть на месте. – И Кёнсу? Вы знакомы? До в ужасе поворачивается в сторону говорящего и чувствует, как по позвоночнику стекает горячая капля пота. Ведь он совсем не ожидает увидеть Чанёля так скоро. Тем более в подобном месте. Тем более в подобной ситуации. - Ты не поверишь, - облегченно начинает Чонин, но тут же замолкает, почувствовав, как сильно сжались на его плечах руки Кёнсу. - Мы, - мямлит До, не желая, чтобы Чанёль услышал правду. Ведь тогда наружу всплывет то, что Кёнсу и есть тот чопорный сноб, о котором собрала информацию секретарь Пака. А понравившийся Чанёлю архитектор со свободным мышлением окажется пусть маленькой, но ложью. – Мы… - Встречаетесь что ли? – смеется Пак и воодушевленно хлопает в ладони. - Нет. - Да, - одновременно с Чонином отвечает Кёнсу и умоляюще смотрит тому в глаза, шепотом прося: «Помоги». - Ну, да, - слишком легко для сложившейся ситуации произносит Кай то, что от него хотят услышать. - Почему я не знал? – пытаясь изобразить обиду, тянет Пак. – Я думал мы друзья, Ким Чонин. Минус тебе к карме. - Я боялся все испортить, - начинает вживаться в роль Чонин. – Мы с Кёнсу не так давно вместе, я боялся его испугать своим сумасшедшим другом. Да, детка? - Да, - сквозь силу улыбается До, пытаясь не сплюнуть от отвратительного пошлого обращения. – Я и вовсе не знал, что вы знакомы. Чонин почти ничего о себе не рассказывает. - Серьезно? – в голосе Пака сомнение смешивается с воодушевлением. – Мы легко это исправим во время нашего дружеского ужина. - Боюсь, что не смогу к вам присоединиться, - сразу же находится Кёнсу. – Вы давно не виделись и, наверное, хотите побыть вдвоем. - О чем ты говоришь, солнышко? – каким-то образом поняв, что До выводят из себя ласковые прозвища, наиграно обеспокоено произносит Чонин. – Ты нисколько нам не помешаешь. Правда ведь, Чанёль? - Конечно, - все так же радостно скалится тот. – Даже не обсуждается. Рванем сразу после завершения фестивального дня? - О, черт, - тут же спохватывается Ким и в спешке несется обратно к сцене. – Я скоро. Не скучайте. - Чонин всегда такой, - бросая теплый взгляд в спину убегающего друга, говорит Чанёль. - Суетливый и забывчивый. Он мне как младший братишка, так что обидишь – будешь иметь дело со мной. - И не собирался, - пожимает плечами До, боязливо косясь на Чанёля. - Эй, я шучу, ты чего! – подталкивая Кёнсу в плечо, оправдывается Пак. – А вообще, я немного расстроен тем, что ты с Чонином. Сам собирался за тобой приударить. Очень уж аппетитная у тебя в этих штанах задница. - Шутка? – зачем-то уточняет До и настороженно смотрит на загадочно пожимающего плечами Чанёля. - Кто знает. Чонин возвращается к ним спустя долгих полчаса, переодетый в аэропортную одежду и радостно улыбающийся. Он обхватывает Кёнсу за плечи и легко целует в висок, зарабатывая от того болезненный тычок в бок, а от друга - понимающий взгляд. До намеренно старается замедлить шаги, чтобы оторваться от идущего впереди Чанёля, и когда это сделать удается, он, наконец, осмеливается сбросить с себя чужую горячую руку. - Ты что творишь? – раздраженно шепчет Кёнсу, разворачивая лицо к ухмыляющемуся Чонину. – Жить надоело? - Ты сам просил тебе помочь, - парирует тот. – Делаю все, что могу, иначе Чанёль заподозрит неладное. Зачем, кстати, тебе все это? - Все из-за этой чертовой путаницы с чемоданами, - устало отзывается До. – Чанёлю понравился мой смелый образ, а не тот, о котором он был наслышан. Мне пришлось про это соврать, а он в открытую заявил, что ненавидит лжецов. - И именно поэтому ты продолжаешь его обманывать? - Мне просто нужен этот контракт. Вот и все. Чонин больше ни о чем не спрашивает, лишь сжимает ладонь Кёнсу в своей и не выпускает ее даже в машине. До от этого, как ни странно, успокаивается и почти засыпает на чужом остром плече. А потом начинается ад. Чанёль предлагает выпить и как-то так получается, что через час их, на этот раз уже точно дружеских посиделок, у Кёнсу заметно шумит в голове. Он отвечает почти на все многочисленные вопросы Пака о своей жизни, стопорясь лишь тогда, когда дело касается Чонина. Но тут в дело вступает сам Ким. Об их отношениях он лжет настолько правдоподобно, что До иногда кажется, что все действительно так и есть. И Чонин на самом деле каждый вечер забирает его с работы, и они вместе перекусывают в уличной забегаловке, после чего несколько часов гуляют на набережной возле реки Хан. Хотя какая, мать вашу, набережная? Кёнсу ненавидит прогулки. И ест он только в проверенных местах. И никто его не встречает вечерами. Именно это он пытается сказать Чанёлю, но выходит что-то невнятное. Да и мягкое касание чужих губ к его собственным не способствует процессу говорения. Но Кёнсу отчего-то совсем не против. Он вообще плохо себя узнает. Может, это все из-за алкоголя, а, может потому, что ему действительно все это нравится. Нравится глупый смех Чанёля. Нравится ненастоящая, но такая естественная забота Чонина. И сам Чонин, который тоже нравится. Задумавшись, Кёнсу как-то упускает из вида момент, когда Чанёль вызывает водителя. До так сильно клонит в сон, что он не обращает внимания ни на вроде бы шуточную ссору, возникшую между его вынужденными спутниками, ни на недолгую остановку почти рядом с отелем. Да и хозяйничающего в номере Чонина До замечает не сразу. Если честно, он вообще не помнит того, как они здесь оказываются. - Ты что делаешь? – резко садясь на кровати, интересуется Кёнсу. - Собираюсь спать, - мгновенно отзывается Ким, на которого алкоголь будто бы и вообще не действует. - Нет, что ты здесь делаешь? – не унимается До. – В моем номере. - Провожу жаркую ночь любви со своим парнем, - хмыкает Чонин. – Версия Чанёля. Спасибо тебе еще и за это. - Уходи, давай, - очарование вечера выветривается из Кёнсу вместе с алкоголем. - Куда я пойду в три часа ночи? – разводит руками тот. – Чанёль к себе меня уже не пустит, и номер в его гостинице я снять не могу. Думаю, мягкая кровать – малая часть того, что ты можешь предложить мне за помощь. - Три часа? – удивляется До. – Только что одиннадцать было. И да, спасибо за помощь. Чем я могу тебя отблагодарить? - Жаркой ночью любви? – подмигивает Ким, тут же начиная смеяться. – Шутка. - Иди ты! – зло бросает Кёнсу в ответ, стараясь не подать вида, что готов был пойти и на такие жертвы, если бы Чонин говорил всерьез. До медленно поднимается на ноги и бредет в сторону ванной комнаты. Неудобные штаны все еще неудобны, а гадкий привкус во рту делает его неудачный день еще более неудачным. Но, думать о том, что все его несчастья на этом и завершатся, было рано. Это Кёнсу понимает в тот момент, когда пытается стянуть с себя черную кожаную тряпку, которая намертво прилипает к его собственному телу и не желает сдвигаться даже на миллиметр. Он мучается больше получаса, а потом решается на крайние меры – крик о помощи. Заспанный Чонин появляется в комнате с пятиминутной задержкой, мутным взглядом осматривает помещение, а наткнувшись взглядом на сидящего на полу в компрометирующей позе Кёнсу начинает громко смеяться. - Я так и знал, - немного успокоившись, говорит Ким. – Пойдем на кровать, там будет удобнее. Кёнсу хочет ответить колкостью, но сдерживается. Все-таки сейчас Чонин – его единственный шанс на спасение. До послушно ложится на середину кровати, оставляя ступни чуть свисать с края. Ким ухватывается пальцами за концы безбожно закатанных Кёнсу штанин и тщетно пытается потянуть их на себя. До шипит от неприятных ощущений и предлагает воспользоваться ножницами, жалея, что не додумался до этого минутами ранее. Но у Чонина находится другой вариант. Кёнсу невольно следит за ним взглядом, отмечая напряженные мышцы голой спины – Ким предстал перед ним в одних пижамных штанах – и напряженно закусывает губу. Чонин действительно красивый, но, встреть Кёнсу его на улице еще вчера, не обратил бы внимания, некогда ему заниматься глупостями. Сейчас же все гораздо проще. И, пусть он и не стремился найти приключение на выходные, оно само к нему пришло. Вряд ли их с Чонином пути еще когда-нибудь пересекутся (легенду о расставании для Чанёля Кёнсу уже придумал), так почему бы и не отблагодарить того по-настоящему? Ким тем временем, будто прочитав чужие мысли, поднимает взгляд от бумажного аптечного пакета и, словно заглядывая в самую душу, улыбается так, что Кёнсу прошибает дрожью. - Поднимайся, - просит Чонин, подходя вплотную к кровати. – Воспользуемся этим. - Смазка? – хмурит брови Кёнсу. – Ты её всегда с собой носишь для подобных случаев? - Нет, в этот раз нужно поблагодарить Чанёля. Он подумал, что нам пригодится. И ведь действительно так и вышло. До словно завороженный наблюдает за тем, как Чонин выдавливает вязкую жидкость на ладонь, после чего спешно засовывает её за пояс его штанов, стараясь проникнуть как можно глубже, к самому колену. После чего проделывает ту же операцию со второй ногой. - Давай, он быстро сохнет, - командует Ким и, спустя десяток секунд снова тянет брюки Кёнсу на себя. На этот раз все идет, как надо, только вот Кёнсу это совсем не устраивает. Он резко дергается вперед и заваливается спиной на совсем не ожидавшего такого расклада Чонина. До больно ударяется о чужое острое колено, но быстро справляется с собой, перемещаясь в сидячее положение. Чонин удивленно смотрит на него снизу вверх, но сбросить не пытается. Напротив, он перемещает ладонь на округлое бедро Кёнсу и осторожно сжимает его пальцами. - Ты был без белья? – тихо интересуется он. - Иначе не одевалось, - наклоняясь почти вплотную к чужому лицу, шепчет Кёнсу. – Это плохо? - Теперь не буду их стирать, - улыбается Ким, легко мажа своими губами по чужим. Кёнсу не выдерживает первым, целует жадно и напористо. Обхватывает лицо Чонина ладонями и прикусывает его нижнюю губу, поглаживая пальцами щеки. Кожа Чонина горячая и влажная, покрытая капельками выступившего от напряжения пота. Кёнсу не может отказать себе в удовольствии попробовать её на вкус. Он медленно ведет языком от впадинки над губой до правого виска, вдыхает носом чужой терпкий запах и громко стонет, чувствуя почти невесомый укус на своем подбородке. До прижимается лицом к щеке Чонина и трется об нее, словно кошка. Он испытывает какое-то дикое удовольствие, ощущая, как его кожу царапает сотня маленьких щетинок. Ему плевать, что потом все лицо будет саднить, он наслаждается каждым мгновением. - Не думал, что ты такой, - надрывно выдыхает Ким, зарываясь пальцами в короткие волосы Кёнсу. - Я тоже не думал. Кёнсу не считает себя скромником, в Сеуле у него уже давно есть постоянный сексуальный партнер, но вот, чтобы так, в первый день знакомства. Подобное для него действительно впервые. А еще Чонин смотрит на него так, что словами не описать. Сжимает его руку в своей большой ладони и целует каждый палец по очереди. Кёнсу от этой необычной для него ласки ведет как от экстази. Он ответно целует Чонина в шею, в прикрытые веки, в ямочку между ключиц и, наконец, тянется к валяющемуся рядом тюбику. Слишком много нежности для грубого До Кёнсу. Ким ему не мешает, смотрит расфокусировано на липкие пальцы и гладит по напряженному бедру, успокаивая. Кёнсу трахает себя пальцами, членом возя по поджавшемуся животу Чонина. У того на пижамных штанах огромное мокрое пятно, а с края губ стекает тонкая струйка слюны. У Кёнсу железная выдержка и болевой порог выше среднего, поэтому он почти сразу начинает двигаться. Опирается на влажные плечи Чонина и водит бедрами из стороны в сторону. Киму лишь двадцать два и терпения всего ничего. Он толкается навстречу Кёнсу, стараясь войти как можно глубже, и радуется, видя, как у того глаза закатываются от удовольствия. Чонин целует Кёнсу в момент оргазма, выдыхает громкий стон в чужой рот и мажет языком по нёбу. У До от этого ментальное удовольствие, наверное, даже эйфория. Он растирает сперму по чужому животу и благодарно утыкается носом в темную макушку. Запоминает, чтобы утром сделать вид, что ничего такого не было. Чонин, похоже, следует тому же правилу, благодарит за предоставленный ночлег, желает удачи в работе и, подхватив любезно доставленный Чанёлем еще вчера чемодан, скрывается за дверью гостиничного номера Кёнсу. Погода в Сеуле дождливая и промозглая. Бекхён встречает его чуть ли не у трапа и слезно просит прощения за перепутанное время вылета. Кёнсу абсолютно точно уверен, что тому не жаль ни на йоту, но извинения принимает. Вместе со стаканчиком старбаксовского кофе. На его чемодане красуется бирка с именем До Кёнсу. А вот внутри отвратительная черная майка с розовыми буквами да клочок туалетной бумаги со спешно нацарапанным номером телефона и… Я заберу тебя после работы.