Проблемный ученик

11 Б как всегда был слишком шумным. Хотя урок начался пять минут назад, они никак не могли заткнуться, выводя своим ором из себя временного учителя математики. Михаил Антонович не хотел прибегать к радикальным мерам, а потому просто ждал, когда всё это закончится, сидя за учительским столом и потирая переносицу. У него начинала болеть голова. Он не знал, на сколько ещё хватит его терпения. И так уже продержался достаточно долго, чем немало удивил себя. Нужно было всё это прекращать. Медленно приподнявшись, Михаил резко ударил увесистой книгой по столу. Громкий и звенящий звук разнёсся по кабинету, заставляя учеников замереть и несколько недоуменно посмотреть на учителя, словно они и не знали до сих пор, что он вообще присутствовал в классе. - Рад, что вы перестали орать, - математик притворно улыбнулся, окидывая всех пристальным взглядом, - а теперь, попрошу всех занять свои места. Ученики, уловив настроение преподавателя, решили не играть с огнём и быстро расселись за парты, изображая неимоверное желание получать новые знания. Удовлетворённо хмыкнув, учитель отвернулся к доске, боковым зрением следя за некоторыми индивидуумами, которые всё ещё пытались разговаривать. Пусть, если им так хочется. Пока они не особо мешали. Приступив к объяснению новой темы, Михаил непроизвольно отвлекался на какой-то непонятный звук. На шёпот он был не похож. Сначала, учителю показалось, что он сам себе придумал этот звук, однако вскоре, прислушавшись получше, понял, что это музыка, играющая в чьих-то наушниках. Бросив короткий взгляд через плечо, Михаил заметил на задней парте третьего ряда головную боль всей школы – Аверченко Марка. Никто из учителей не знал, что с ним делать, потому что парень превосходно учился, только вот на уроках появлялся только в начале и конце четверти. Иногда, если ему так захочется, мог прийти еще на несколько дней. Постоянно игнорировал учителей, слушал музыку на уроках, никогда не делал домашнюю работу, однако, когда его вызывали к доске, отвечал именно то, что было нужно. Михаил тоже был наслышан о нём, хоть и работал в этой школе не так давно. Он молился всем богам, чтобы этот паренёк оказался где угодно, только не в его классе. Однако, судя по всему, боги его не особо любили, потому что это чудо попало именно к нему. Хорошо ещё, что он только временно работает с его классом, однако этого вполне достаточно, чтобы испортить себе нервы. Отложив мел в сторону, математик окликнул парня, однако тот даже и бровью не повёл, продолжая копаться в телефоне. Тогда ничего не оставалось, кроме как подойти самому. Что он и сделал, выдёргивая при этом наушники из ушей парня. Тот дёрнулся, рефлекторно замахиваясь, однако Михаил не зря раньше занимался боксом, чтобы позволить сопляку себя ударить. Перехватив руку парня, математик сильно сжал его запястье, заставив парня зашипеть от боли. - Вы совсем охренели? – прорычал Марк, пытаясь вырваться. На что Миша лишь покачал головой. - Ну кто же так разговаривает со взрослыми? – наигранно дружелюбно спросил он. – К тому же, ты первый поднял на меня руку. Скажешь, не так было? - А нечего было трогать наушники, - парень продолжал шипеть, злобно сверкая красивыми золотистыми глазами. - Слушать музыку на уроке запрещено, - строго ответил Миша. – Тебе это известно. Однако тебе плевать на общепринятые правила, а другим преподавателям плевать на то, что ты их нарушаешь. Только вот я не другие. Пошли со мной. Легко вытащив парня из-за парты, учитель повёл его к двери. Сопротивление того и удивлённые взгляды одноклассников совершенно не заботили. Он должен был разобраться с этой проблемой раз и навсегда. Нечего больше утирать сопли этому мелкому пакостнику. Притащив паренька к директору, Миша, не спрашивая, вошёл в кабинет, толкая Марка вперёд. Тот неуклюже ввалился внутрь, едва не падая. Математик вовремя придержал его под локоть. Директор, пожилой мужчина с характерной лысиной, морщинами возле глаз и губ, придающими лицу оттенок усталости, в поношенном сером костюме, сидел за своим столом, сложив руки в «замок» и подперев ими подбородок. Когда открылась дверь, он едва не подскочил, удивлённо взирая на нарушителей спокойствия. Заметив Марка и Михаила, он нахмурился. Предполагал, что такое может произойти. - Что стряслось? – спросил он, вставая из-за стола. - Он полный псих! – первым начал Марк, злобно зыркая на математика. Тот и бровью не повёл. Надавив на плечо мальчика, заставил его сесть в кресло, а одного взгляда хватило, чтобы тот замолчал, склонив голову. Вот что бывает, когда учителями становятся бывшие боксёры. - Валентин Андреевич, я, конечно, всё понимаю: он парень умный, учится превосходно, но вам не кажется, что вы слишком снисходительно относитесь к нему? Такое количество прогулов недопустимо, а его поведение оставляет желать лучшего. Я не могу позволить своим ученикам слушать музыку на уроке, да ещё и совершенно открыто, словно это в порядке вещей. - Михаил Антонович, успокойтесь пожалуйста, - директор попытался вставить хоть слово в пламенную речь нового учителя, однако это было не так просто. - Я требую принять какие-то меры, иначе возьму дело в свои руки, - математик не унимался. Директор безнадёжно вздохнул. Он бы не смог совладать с человеком с таким характером. Нужно было сделать что-то, чтобы не вызвать дальнейшего конфликта. Посмотрев на притихшего паренька, сжавшегося в кресле, директор испытал острую необходимость пожалеть бедного мальчика. Он слишком многое знал о его судьбе, чтобы понять причину такого поведения и постоянных прогулов. Однако Михаил Антонович не знал, а рассказать ему директор не имел права. Чужие тайны – есть чужие тайны. - Марк, - обратился он к пареньку, который вздрогнул от звука собственного имени, - на сегодня ты свободен, так что можешь идти домой. Мальчик кивнул и с готовностью скрылся, напоследок бросая короткий взгляд на широкую спину учителя математики. А тот, в свою очередь, недоуменно посмотрел на директора. - И что это было, позвольте спросить? Директор снова вздохнул, устало опускаясь в кресло и предлагая учителю сесть. - Не стоит судить его только из того, что вы знаете о нём, - начал он, смотря несколько отстранёно. – У этого мальчика не всё так просто в жизни. Я не могу сказать вам всего, потому что не имею права говорить об этом. Могу лишь попросить вас понять и войти в положение. Да, пусть он почти не ходит на занятия, однако он прекрасно справляется с программой и зарабатывает хорошие оценки. Этого должно быть достаточно. - Однако, этого недостаточно, - Михаил не хотел сдаваться так просто. Он решительно ничего не понимал. - О, Господи, - директор возвёл глаза к небу. – Просто забудьте о нём до тех пор, пока его прежний учитель не выйдет из больничного. Я не хочу разрушать жизнь мальчика ещё больше из-за вашего упрямства и склонности к тотальному контролю. Михаил немного опешил, услышав такие слова. Он даже не нашёлся, что ответить, просто часто хлопал глазами, удивлённо глядя на директора. Да что же такое с этим парнем, если за него так вступаются? Математик долго думал об этом, сидя в кабинете и проверяя остатки тетрадей. Он остался в школе, потому что идти домой ему решительно не хотелось. Всё равно там никого нет. Совершенно пустая квартира. Когда ему на глаза попалась девственно чистая тетрадь Марка, он машинально открыл журнал и нашёл адрес парня. Переписал его в ежедневник и сложил вещи в сумку. Михаилу нужно было разобраться в том, что происходит в жизни этого парня. Конечно, он прекрасно понимал, что, возможно, это не его собачье дело, однако так просто оставить эту проблему он не мог. И вот он стоит перед дверью на заплёванной лестничной площадке. Нещадно пахнет сигаретами. Нет, не пахнет. Воняет. Михаил терпеть не может этот запах, казалось, въедающийся в кожу. Протянув руку к звонку, Миша замер, думая: стоит ли нажимать? Может, оставить всё, как есть, и просто закрыть глаза до тех пор, пока не вернётся преподаватель? Так же будет проще. Мише часто доставалось из-за того, что он встревал в чужие жизни, надеясь что-то понять в человеке, помочь или наоборот. Это была его дурная привычка, от которой никак не удавалось избавиться. Решив, что всё равно не успокоится, пока не разберётся, Миша нажал на кнопку. В глубине квартиры раздалась противная трель. Однако дверь никто не открыл. После второго звонка тоже. Тишина. Скорее всего, никого нет дома и Миша пришёл напрасно. Только вот послышавшиеся маты и шипение говорили об обратном. В квартире всё же кто-то был. На пороге появился довольно подвыпивший мужчина средних лет в свободных домашних штанах и растянутой серой футболке с пятном от супа. От него за километр несло спиртным и сигаретами. Его худое лицо раскраснелось, дыхание было сбивчивым и частым, словно он только что пробежал несколько километров. Однако, что-то подсказывало Мише, что физическая нагрузка была несколько другого типа. - Чё надо? – грубо спросил он, недовольно смотря на математика. Тому было откровенно плевать на такой тон. - Я пришёл к Марку. Он ведь здесь живёт? - А ты кто такой, сволочь? Трахаешься с ним? Вопрос Мишу удивил, однако он не подал виду. - Нет, я его учитель. - Ааааа, значит, всё-таки, трахаешься, - не унимался мужик, злобно сверкая глазами. – Не просто же так он нормальные оценки в школе получает, продажная шлюха! И как он тебе? Миша не понимал, что за хрень несёт этот пьяный мужик, пока не перевёл взгляд на затемнённый коридор квартиры и не увидел испуганного Марка, кутавшегося в грязные простыни. На открытых плече и ключицах математик рассмотрел синяки, чёткие следы зубов и многочисленные засосы. Губы покраснели и кровоточили, пальцы, сжимавшие ткань, дрожали. Волосы были всклочены. Мужчина не знал, что руководило им тогда. Скорее всего, ярость. Он просто не помнил, как резко выбросил кулак, впечатывая его в мерзкую рожу мужика, как повалил того на пол, нанося точные удары. Марк пытался оттащить его, хватая за руку. Его голос заставил мужчину вздрогнуть и замереть всего в миллиметре от чужого лица. Миша сполз с бессознательного мужика, чьё лицо было разбито в кровь, после чего посмотрел на всё ещё испуганного Марка, судорожно хватающего ртом воздух и переводящего взгляд с Миши на пьяницу. - Что вы тут делаете? – спросил он тихо и вымученно. – Вам не стоило приходить. Теперь вам не жить. Он так просто не простит вам эти избиения. О себе математик сейчас думал в последнюю очередь. Он не мог оторвать взгляда от, казалось, такого хрупкого парня, от его мальчишеского тела, покрытого ссадинами и синяками, от спутавшихся чёрных волос, прядями падающих на лицо, от золотистых глаз, словно светящихся в полумраке. Он внезапно понял, о чём ему говорил директор, понял, что показал себя настоящим идиотом тогда в кабинете. Не стоило так набрасываться на бедного парня, не разобравшись в ситуации. И сейчас ему невыносимо захотелось прижать к себе дрожащего школьника. Отказывать себе он не привык, так что решительно притянул паренька к себе, бережно обнимая. Тот неожиданно замер в его руках, прерывисто дыша в ключицу. - Учитель, вы в порядке? – спросил Марк, поднимая глаза. - В полном, - буркнул тот. – Почему ты не сказал никому? - В этом нет смысла. Он довольно тесно общается с начальником милиции, так что ему ничего не страшно. Тот закрывает глаза на все проделки моего дяди и иногда заглядывает к нам, чтобы вдоволь поиметь личную шлюшку друга. Миша не нашёлся, что сказать. Он старательно подавлял в себе желание разбить рожу неприятному субъекту ещё раз. А потом ещё, и ещё, и ещё. - Идите домой, пока он не очнулся, - посоветовал Марк, вставая на ноги и направляясь в комнату. У него дрожали ноги. Однако Баренцев и не думал уходить. Он последовал за парнем в комнату, по-хозяйски осмотрел её, нашёл на верхней полке в шкафу небольшую дорожную сумку и стал складывать туда немногочисленные вещи парня. Тот удивлённо наблюдал за учителем, не решаясь что-либо сказать. Слишком уж человек, расшвыривающий по комнате вещи, был решителен. Поставив полную сумку на пол, Миша повернулся к завёрнутому в простыни Марку. Тот вздрогнул от пристального взгляда серых глаз и поджал к себе ноги, заставляя учителя улыбнуться. - Эй, не трясись так, - попросил тот, подходя медленно, словно к дикому зверьку, и протягивая при этом руку. Лицо его оставалось спокойным, однако глаза смотрели тепло. - Что вы намерены делать? – спросил, наконец, Марк. - Я планирую забрать тебя отсюда, - мужчина пожал плечами. – Заставлять тебя не собираюсь, но не вижу для тебя смысла оставаться с этим придурком. - И как вы собираетесь забрать меня у него? С дядей не так легко совладать. - А вот это уже не твоего ума дело. У взрослых есть свои способы решать проблемы, так что думай: едешь со мной или нет? Марк колебался. Он совсем не знал этого человека, чтобы так просто согласиться жить с ним в одной квартире, однако он был первым, кто ворвался в замкнутый круг его жизни, кто разорвал его и дал возможность почувствовать свободу. Ещё раз посмотрев в выразительные серые глаза, пробежавшись взглядом по широким плечам, задержавшись на ключице, в которую он недавно утыкался носом, Марк внезапно понял, что не боится довериться незнакомцу. Он чувствовал, что этот человек сможет защитить его. - Я согласен, - тихо ответил он, однако, его услышали. Миша бережно поднял парня на руки, при этом закинув на плечо сумку с вещами, и понёс того к машине, словно принцессу. Хорошо, что на дворе ночь и любопытных глаз не так уж и много. Нужно было, всё же, сначала одеть паренька, а потом уже выносить его из квартиры.

***

Марку выделили комнату в довольно просторной квартире. Комната была не большой, но уютной. Светлые обои со странным рисунком, кожаный угловой диван, на котором парень спал, письменный стол с нужными принадлежностями, которые прикупил Миша, желавший, чтобы Марк добросовестно выполнял домашнюю работу, большой шкаф-купе, который остался наполовину пустым, потому что вещей у парня было не много, настенные полки со всякими безделушками, стоявшими там до переезда Марка, и широкий подоконник с множеством подушек. Признаться честно, парню нравилось жить со своим учителем. Правда, теперь приходилось постоянно вставать рано, идти на пробежку с всё еще не забывшим спортивные привычки математиком, постоянно посещать школу, что приводило в шок весь учительский состав, делать домашку под чутким руководством Миши и возиться с огромным клубком шерсти, именующимся домашним кроликом. Ах да, на Марке так же висела забота о втором питомце – довольно умной овчарке по кличке Прося. Однако, Марку нравилось всё это. Он никогда еще, после смерти родителей, не чувствовал себя таким свободным и счастливым. Миша заботился о нём и вёл себя иногда, словно мама-медведица. А Марк не возражал и нагло пользовался чужой добротой, невольно воспринимая всё немного не в том свете. Он понимал, что чувства родились на почве этой заботы, однако не мог заставить себя воспринимать происходящее иначе. Он привык к Мише, пусть времени прошло не так много. Он дышал им, ему нужно было видеть мужчину каждый день, говорить с ним. Было трудно скрывать от него настолько сильные, неожиданные чувства, однако Марк старался. Он понимал, что взрослому, состоявшемуся человеку это не нужно. Марк просто старался жить и наслаждаться каждой минутой, потому что понимал, что счастье не может длиться вечность. Как раз-таки сегодня оно и должно было закончиться. Со звонком в дверь, от которого парень вздрогнул, а Миша, почему-то, улыбнулся. Не спеша поднявшись с дивана, он направился открывать. Марк тихо последовал за ним, хотя и так знал, кто пришёл. Его дядя стоял на пороге, злой, как чёрт, и на удивление трезвый. За его спиной маячил молодой милиционер, цепко осматривающий квартиру. - Это он? – приятным голосом поинтересовался он, бросая взгляд на Мишу. - Да, это тот самый ублюдок! – визгливо сообщил дядя, в обуви становясь на чистый, ворсистый ковёр. Марк знал, что его учитель этого не любил. Однако он молчал, без особо интереса рассматривая прибывших. - Что случилось? – спросил он спокойно. - Этот гражданин заявил, что вы ворвались к нему в дом, избили его и забрали его племянника, - перечислил милиционер. – Это так? Миша не стал отпираться и кивнул. - Тогда я имею право доставить вас в участок для дальнейшего рассмотрения дела. У Марка сердце резко ухнуло вниз. Он видел, какие похотливые взгляды бросал на него дядя, как тот заговорщицки переглядывался с милиционером. Парень понял, что ничего уже не спасёт положение. Только если он сам вернётся к дяде, сказав, что никто его не похищал, а он сам решил уйти. Так можно будет, хотя бы, прикрыть Мишу. Он только собирался сделать шаг вперёд, как чужая рука крепко перехватила его поперёк талии. Парень оказался прижат к горячей груди. - Даже не думай, - прорычал на ухо Миша. – Это уже не твоя проблема. Марк замер в недоумении, совершенно не понимая хода мыслей учителя, однако решил промолчать. Возможно, Миша знает, что делает. - Прошу прощения, командир, однако никуда я с вами не пойду, - ответил Баренцев, кладя подбородок на макушку Марка. - Как это понимать? – встрял дядя, махая руками и брызжа слюной. – Ты хоть понимаешь, в каком дерьме оказался? Тебе бы лучше вернуть мне парня и валить гнить в тюрягу. - Заткнись, - резко осадил вопящего мужчину Миша. – Его я тебе никогда не верну, после всего того, что ты с ним делал. Он мой! Заруби себе это на носу! Марку показалось, что он ослышался. Захотелось перемотать момент немного назад, чтобы ещё раз убедиться, что слух его не подвёл. Миша ведь не мог сказать такое. Это невозможно. - А что касается вас, капитан... - Миша быстро набрал чей-то номер и протянул трубку застывшему милиционеру. Тот нерешительно взял аппарат и прислушался. Спустя несколько секунд раздались гудки и приятный мужской голос. Что он говорил, Марк не слышал, однако хорошо видел меняющееся выражение лица молодого милиционера. Тот бледнел и краснел, его глаза бегали по комнате, а руки нервно теребили край служебной куртки. Вернув телефон Мише, он извинился за причинённые неудобства и, схватив дядю Марка за шиворот, вывел того из квартиры, не отвечая на ругательства в свой адрес. Когда закрылась дверь, Марк повернулся к Мише, чтобы посмотреть тому в глаза. - Что ты сделал? - Ничего такого, - мужчина пожал плечами. – Просто, когда пытаешься с кем-то ввязаться в конфликт, проверь его родственников. Твой дядя не самый могущественный человек на планете. Всегда найдётся кто-то, выше по положению или с лучшими связями. - Так получается, я теперь окончательно свободен и могу жить с тобой? - Если тебе этого хочется. Если нет, я могу купить тебе квартиру, где… Дальше Марк просто не слушал. Он потянулся к мужчине, вставая на носочки, и коснулся его губ своими. Как же давно он хотел это сделать. Боялся, правда, что его тут же оттолкнут, однако сопротивления не было. Наоборот, Миша неожиданно прижал парня ближе к себе, отрывая от пола и заставляя закинуть ноги к себе на талию. Мужчина перехватил инициативу, целуя порывисто и страстно, сминая чужие губы и не давая возможности даже вздохнуть. Он так долго держал себя в руках, что теперь у него окончательно и бесповоротно сносило крышу. Он должен был остановиться, чтобы не стало слишком поздно. Оторвавшись на мгновение, он коснулся лба мальчишки своим. - Марк, не надо. Ты потом пожалеешь. - Я жалею лишь о том, что ты раскрыл рот не по назначению, - прошипел тот, обнимая Мишу за шею и снова целуя. Мужчина не мог сопротивляться такому напору и страсти, не мог устоять перед этим доверившимся ему пареньком, не мог сейчас остановиться. На нежности не было времени. Их обоих поглотила страсть. Безудержная, словно ураган, она не оставляла в голове места для мыслей или сожалений. Они срывали друг с друга одежду, даже не думая о том, что можно было пройти в спальню. Не хотелось тратить ни секунды, хотелось только касаться горячими руками всюду, куда можно дотянуться. Миша целовал и прикусывал кожу на чужих шее и ключицах, помечая, оставляя явные следы принадлежности ему. Марк лишь приглушённо постанывал, шаря руками по широкой спине, царапая, хватая за загривок и иногда кусая в ответ, тоже желая пометить то, что теперь принадлежит ему. Приспустив с парня штаны, Миша протолкнул в тугой проход сразу два пальца, смоченные слюной, подвигал ими немного, задевая простату и вырывая из горла мальчишки громкие, бесстыдные стоны. Он чувствовал, как тот дрожит в его руках, как судорожно цепляется за плечи, как сжимает внутри его пальцы и дергается, стоит Мише коснуться нужного места. Им обоим не хочется больше ждать. Это лишнее. Потому Миша входит резко и целиком, замирая, прислушиваясь к чужому дыханию и впитывая в себя, словно губка, хриплые стоны. Он поддерживает мальчишку под ягодицы, сжимая их и раздвигая, проводя большими пальцами по краям растянутого ануса, сейчас сомкнувшегося вокруг его члена. Когда мальчишка начинает покачивать бёдрами, Миша понимает, что уже можно двигаться. Он начинает неспешно, входя глубоко и медленно, покусывая тонкую шею и вдыхая ставший родным запах, потом сменяет темп на более быстрый, не давая парню того, чего он хочет. Теперь толчки более резкие и не столь глубокие. Марк стонет мужчине в ухо, сильно вцепляется ногтями в плечо, оставляя красные полосы, тихо просит «Ещё!» и «Глубже!», трётся членом о пресс Миши. Тот чувствует немного вязкой смазки на коже. Ему хочется помучить мальчика, заставить того кричать и извиваться от удовольствия, самому насаживаться на член, однако он далеко не железный. На это сейчас не хватает выдержки. Ему самому хочется трахать разгорячённое тело размашисто, быстро и глубоко, до характерного шлепка голых тел. А Марк сладко вздрагивает при каждом толчке, показывая, что мужчина принял правильное решение не сдерживаться. Он подмахивает бёдрами в такт движениям, легко кусает Мишу за ухо и выстанывает его имя, что действует на того круче, чем афродизиак. Кончает парень первым, вязкие капли стекают по напряжённой груди Миши. Сам он совершает ещё пару движений и следует за Марком, прижимая дрожащего парня к себе. Тот дышит прерывисто, кладёт голову на плечо мужчине и коротко касается губами кожи. Миша ухмыляется и бережно несёт мальчика на кровать. Укладывает, предварительно обтерев салфетками, и падает рядом, забираясь под плед. Мальчишка засыпает быстро, доверчиво прижимаясь и утыкаясь носом в ключицу. После, убаюканный мерным дыханием, засыпает и Миша.

***

- Ты хренов изверг! – стонет Марк, решая какой по счёту пример по математике. Он их, конечно, щёлкает, как семечки, но рука уже устала записывать. За несколько часов он исписал больше бумаги, чем за всю свою жизнь. Миша нависает над ним, дыша прямо в ухо и изредка касаясь мочки зубами. От этого Марк вздрагивает и не может нормально сосредоточиться на примерах и мыслях о том, как сдавать предстоящее ЦТ. Миша, конечно, хороший репетитор, но все их занятия непременно заканчиваются в постели, где мужчине всякий раз взбредает в голову мысль поспрашивать пару формул, пока он размашисто трахает разомлевшего и ловящего кайф парня. Тот, само собой, ничего не может выдать, кроме «Ах!» и «Ещё!», а потому его всякий раз ждёт очередная изощрённая пытка. Нет, Марк ничего против не имеет, но как он потом будет писать ЦТ, если в голове, помимо формул и дат, вертятся такие непристойные мысли. Мише на это, судя по всему, глубоко плевать. Он лишь гаденько ухмыляется. - Терпи, потом мне спасибо скажешь, - математик фыркнул, проводя рукой по бедру парня. Тот сглотнул. - Ага, конечно, а потом буду спускать в туалете универа, потому что вспомню о том, как готовился к этому злосчастному тестированию, - сквозь зубы процедил Марк, чтобы не застонать, когда горячая рука накрыла наполовину возбуждённый член. - Ну, делать это в одиночку я тебе не позволю, - пообещал Миша, втягивая парня в поцелуй. Дальше уже было не до примеров по математике. И стоит ли говорить, что Марк умудрялся решить все вопросы за первых полчаса, причём, относительно правильно, а потом бежал к Мише, послушно ждущему его внизу, чтобы помочь разобраться с появившейся проблемой?