Слепота - не приговор, чья-то прихоть - не моя судьба

      Несмотря на привычку вставать рано, сегодня Нана проснулась только к десяти часам. Её здоровье уже не вызывало особых опасений, из-за чего ещё вчера Шамал отменил приём большинства препаратов. Оставшиеся не было нужно принимать по часам, поэтому он не стал будить женщину, дав той возможность выспаться. Впрочем, долго лежать в кровати та была не намерена, поэтому, быстро приведя себя в порядок, сразу отправилась на кухню.       — Доброе утро, — поздоровалась женщина, увидев Шамала сидящим за столом с чашкой кофе в руках.       — Доброе. Как самочувствие? — бодро поздоровался мужчина.       — Всё в порядке. Даже не болит ничего.       — Это хорошо, но всё равно не напрягайся сильно и побольше отдыхай. Кофе будешь?       Следующие полчаса Нана с Шамалом преспокойно просидели на кухне, завтракая и беседую на отвлечённые темы. Мужчина, заботясь о здоровье некоторых (раз уж взялся лечить, то приходится соответствовать), даже сам приготовил яичницу и бутерброды, а после, вопреки протестам женщины, перемыл посуду. Из-за отличного самочувствия Нана внезапно вспомнила, что является хозяйкой в доме, и нечего гостям её обязанности выполнять.       Особых планов на день ни у кого не было, поэтому после завтрака все разошлись в разные концы дома. Шамал отправился в занимаемую им комнату (желания выйти прогуляться не было — на улице шёл дождь: мелкий и противный), а Нана решила почитать книгу возле сына (и чем-то занята, и за Цуной можно присмотреть, вдруг проснётся). Всё было тихо и спокойно примерно до полудня. Именно тогда Цунаёши и соизволил открыть глаза.       Как только мальчик завозился на кровати Нана растерялась. Пусть она и ждала этого, но также надеялась отстрочить момент, когда наверняка убедиться в состоянии здоровья сына в принципе и его зрения в частности. Что делать, если диагноз Шамала подтвердится, она так окончательно и не решила, в тайне надеясь, что тот ошибся. Кстати о Шамале… Бросив короткий взгляд на сына, она поспешила позвать мужчину, как тот и просил. Много времени это не заняло, поэтому, ещё до того, как мальчик окончательно проснулся, в комнате присутствовали все.       Стоило Цунаёши открыть глаза, как он потянулся и недоумённо завертел головой, видимо, не до конца понимая где он и что происходит.       — Цу-кун, — немного неуверенно позвала его Нана. Ей уже стало понятно, что чуда не произошло и, как и говорил Шамал, зрение её сын потерял. Зрачки почти полностью побелели, радужка сильно посветлела и была видна лишь по краям, ну а его поведение просто не оставляло сомнений.       — Мама? — чуть хрипловатым спросонья голосом спросил Цунаёши и заозирался, словно пытался найти источник звука. — Ты где? И почему так темно? Включи свет, пожалуйста, а то я ничего не вижу, — сказав это, он тут же постарался сесть, что ему вполне удалось. Правда в процессе была обнаружена неприятная неожиданность — на руке был гипс. Когда-то он уже ломал руку, поэтому точно знал что это и зачем. — А что у меня с рукой? И почему ничего не видно? — снова спросил Цуна, так и не дождавшись ответа.       — Цуна, скажи, ты помнишь, что с тобой случилось, когда ты с мамой шёл домой? — видя, насколько сейчас растеряна женщина, Шамал решил взять на себя обязанность объяснить ребёнку что к чему, зачем и почему.       — А? — удивился Цуна и снова завертел головой. Мало того, что ничего не видно, так ещё и какой-то незнакомый мужчина заговорил. — Кто здесь? Что вы здесь делаете?       — Успокойся. Меня зовут Шамал. Я — врач. Сейчас занимаюсь твоим лечением. И находишься ты у себя дома, так что беспокоиться не о чем, — пусть детским психологом Шамал не был, но немного успокоить Цуну ему удалось. — Так что последнее ты помнишь?       — Мам, это правда? — не унимался Цунаёши. Не то чтобы этот мужчина его пугал или он не поверил, что его лечат, но свет же он почему-то так и не включил. А это очень подозрительно! Вдруг он не врач? Или хочет сделать что-то плохое?       — Конечно, Цу-кун. Зачем нам тебя обманывать? — Нана всё же взяла себя в руки и пересела к сыну. Его нужно обнять и успокоить, ведь мальчик и так нервничает. А со своими тревогами она разберётся потом. — И всё же, ответь, пожалуйста, на вопрос Шамала. Это очень важно.       Рядом с мамой Цунаёши тут же расслабился и даже темнота уже не так пугала. «Мало ли, вдруг свет отключили?» Неизвестный врач тоже перестал казаться чем-то враждебным, а потому мальчишка стал честно отвечать.       — Мы с мамой пошли в магазин. Там ничего интересного не было. Мама набрала продуктов и даже взяла моё любимое печенье. А на обратном пути я увидел друзей и уговорил маму немного поиграть на площадке. Мы с Танакой и Суговарой играли в пиратов, а потом мама позвала меня и сказала, что если мы не пойдём домой сейчас, то я не успею посмотреть свой мультик про роботов. А там такая серия должна быть, что пропустить никак нельзя! Потом мы пошли домой. А когда проходили мимо дома тёти Хины, то кто-то сзади что-то крикнул. Я, правда, не расслышал что именно, но потом мама сказала мне бежать, и что всё будет хорошо. И я побежал, но какой-то дядька меня так цап! И понёс обратно. А там мама лежала на земле. И меня к ней кинули. А потом тот, который меня тащил, достал странную банку с водой. Не знаю, зачем она ему. Ведь в бутылке или термосе её носить намного удобней! А потом он уронил банку, и она разбилась. А потом мне стало очень больно, и… Больше ничего не помню, — эмоционально рассказал мальчик. — А что тогда случилось? Кто те люди? И что они сделали? И почему у меня рука в гипсе?       — Успокойся, — улыбнулась Нана. Цунаёши так и не понял толком, что произошло, но оно и к лучшему. Если бы он испугался и закрылся в себе, было бы гораздо хуже. — У тебя ничего не болит?       — Ничего. А должно?       — Так. Давай я для начала расскажу что тогда случилось, а после ты уже задашь свои вопросы. Ладно? — понимая, что разговор сейчас уйдёт не в то русло, Шамал решил вмешаться. Всё равно ситуацию прояснить надо. Он не до конца понимал, зачем это нужно, но зачем спорить с и так очень нервной женщиной? Это же себе дороже! Хочет во всё посвятить ребёнка — пожалуйста! Всё равно скоро его тут уже не будет.       — Ага. А можно, сначала свет включить? Ничего не видно.       — Увы, нельзя. Так что, я могу начинать? Меня больше перебивать не будут? — чуть насмешливо спросил Шамал.       — Простите, я больше не буду, — чуть смутился мальчик. Ничего не видеть ему не нравилось, но он уже пообещал слушать, так что придётся пока сидеть в темноте. Тем более не будет же он спорить с доктором при мама! Он уже взрослый, а значит будет держать слово.       — Вот и хорошо. Ты знаешь, что такое кислота?       — Ага. Она такая зелёная и всё дырявит, — блеснул своими знаниями Цунаёши. — Или не совсем… А при чём тут кислота? Ничего зелёного я не видел.       — На самом деле кислота не обязательно должна быть зелёной. То, что ты принял за воду на самом деле было кислотой. Когда бутылка разбилась, пару капель попало тебе в глаза. Из-за этого ты сейчас ничего не видишь.       — А когда я смогу видеть? У меня же мультик вечером будет! Я же смогу его посмотреть?       — Понимаешь, Цу-кун, — вмешалась Нана, — дело в том, что ты больше не сможешь ничего видеть… Возможно, даже никогда.       — А?! Что, совсем-совсем никогда? А как же я в школу ходить буду? Я что, даже телевизор посмотреть не смогу? Совсем-совсем? — изумился Цуна. В ответ Нана лишь сильнее обняла сына, словно приободряя, но ничего не ответила.       — Теперь ты даже своих рук никогда не сможешь увидеть, — чуть безразлично сказал Шамал. Он мог понять в каком состоянии сейчас находиться Нана, поэтому решил самостоятельно донести неприглядную истину до мальчика.       — А… Почему те люди так сделали? Это ведь они? А с мамой что? Кислота только в глаза мне попала?       — Не только. Ещё немного на лоб. А руку ты сломал когда падал, так что где-то неделю тебе придётся походить в гипсе. А сделали это люди из семьи, которую чуть больше недели назад вырезал твой отец, — терпеливо ответил Шамал. По поводу Емицу и Вонголы они с Наной только недавно пришли к взаимопониманию. Женщина даже решилась позвонить мужу, дабы всё выяснить. Выяснила. Тот, скорее всего, сначала не понял с кем говорит, и потому не сразу перешёл на более-менее дурашливый тон и отошёл в тихое место. Всё же Нана почти никогда не звонила первой, как он её и просил. Этого коротко замешательства и шума на заднем фоне, так подозрительно похожего на выстрелы, женщине хватило, поэтому дальше она, как ни в чём не бывало, говорила что скучает, любит и ждёт. О нападении или Шамале ни прозвучало и слова, а вот про поломанную руку сына пришлось рассказать. Должно же у неё быть веская причина для звонка! О его зрении почему-то решила умолчать. Именно после того разговора она и настаивала на том, что Цунаёши должен знать правду как от отце, так и о нападении.       — Папа? Что он сделал? — не понял Цуна.       — Ты знаешь, что такое… — начал было задавать вопрос о мафии Шамал, но потом вдруг вспомнил что и у кого он собрался спрашивать. — Нет конечно! Нашёл о чём спросить ребёнка! — отчитал себя мужчина. С детьми он плохо ладил, крайне редко общался и особого желания нарушать такое положение дел не было. Но не мог же он отказать Нане в помощи, тем более когда уже согласился. Теперь мучайся, объясняй всё мальчишке. А ведь после того разговора с женщиной он надеялся, что больше не придётся никому доказывать, что он — не верблюд, а мафия реальна. Эх, женщины всегда были его слабостью.       — Это вы о чём?       — Емицу — внешний советник Вонголы, — всё же сказал мужчина, решив, что лучше будет отвечать на возникающие вопросы чем начать объяснять всё с нуля. Ребёнок же более доверчив, чем взрослая женщина, правда? А это, вроде, и про Вонголу знать должен, раз ему про неё сказки рассказывали.       — Вонголы?! — с каким-то восторгом сказал Цуна. — Той самой Вонголы, которой управлял Джотто?!       — Джотто? — немного удивился Шамал, а после вспомнил что ему рассказывала Нана и он сам знал об истории этой семьи. — Кажется, так звали основателя семьи.       — А я всегда знал, что она существует! А мама мне не верила! Значит дедушка Тимотэо говорил правду. Я всегда это знал! — радостно воскликнул мальчик. Вот только взрослые его радости особо не разделяли.       — Погоди. И ты понимаешь, что Вонгола — это мафиозная семья, которую боится едва ли не весь преступный мир? А твой отец — второй по значимости человек в этой семье? — уточнил Шамал. А то кто знает, что именно девятый Вонгола ребёнку нарассказывал.       — Мафия? А что это такое? — недоумённо спросил Цуна.       — Цуна, что ты знаешь о Вонголе? — надо было понять с чего начинать объяснения. А то, чесно слово, чёрт разберёт эту семейку и кто из них что про что знает. И угораздило же…       — Это такая сильная и добрая семья, которая побеждает всех врагов, чтобы всех защитить. Дедушка сказал, что когда я выросту, то буду также как и Джотто защищать всех и бороться с разными врагами, — с радостью рассказал Цунаёши. Наконец-то его увлечение разделяли! А то мальчишки обычно слушали, но не верили, и говорили что супер герои лучше.       — На самом деле, Вонгола не такая хорошая как ты думаешь, — начал объяснения Шамал.       — А? Почему? — удивился мальчик.       — Как я и сказал, Вонгола является мафиозным кланом или семьёй, как кому больше нравится. Мафия — это в принципе организация которую сложно назвать хорошей. Да, кланы занимаются поддержанием порядка на определённых территориях, но мафиози — это, в большинстве случаев, убийцы и бандиты.       — И Вонгола тоже такая? Значит, папа тоже убийца и бандит?       — От части, да. Он больше занимается переговорами и отдаёт приказы, но и за ним были грехи. К примеру, жила была одна семья. Никого особо не трогала, не мешала, была союзником Вонголы. Но её почему-то решили уничтожить. Не то что-бы это редкость, но семья и правда была почти безобидна, а убил всех один единственный человек — Савада Емицу. Камеры слежения всё засняли. Этот поступок, правда, почти никто не оценил, да и прятать все трупы в лифт было как-то странно, но что было, то было, — коротко рассказал Шамал одну из известных ему историй, из-за чего удостоился от Наны испепеляющего взгляда. Она явно считала, что подобные рассказы не для детей, но что уже сделаешь.       — А зачем папа это сделал? — строго спросил Цуна. — Они ведь ничего плохого не сделали! Это из-за этого на нас с мамой напали?       — И ты так просто мне поверишь? Я мог всё это просто придумать.       — Ну… Не знаю как сказать… Я просто знаю, что ты не врёшь.       — Странные вы люди. Впрочем… — вообще, ситуация поражала. Одна непонятно как замуж вышла и не верит ни во что, другой наоборот — даже слишком доверчив. Это, в принципе, нормально для ребёнка, но ведь не когда на твоего отца наговаривают. Для детей, вроде как, его родители всегда самые-самые. А ещё он, вроде, даже истерику по поводу потери зрения не закатывает, хотя это для любого человека большой шок и стресс. Впрочем, чужая душа — дебри. — Да. Это из-за того случая на вас напали.       — А моё зрение… С этим и правда ничего нельзя сделать? — всё же постоянная темнота сильно напрягала, пусть мальчик и пытался не подавать виду. Да и не осознал он ещё до конца что с ним случилось и чем это грозит.       — А ты как думаешь? — немного лукаво спросил мужчина. Когда-то давно он слышал о гипер интуиции Примо Вонголы, во время пребывания в Варии узнал, что Савада Емицу является потомком Примо. Сейчас всё это отчего-то вспомнилось, и ему захотелось проверить владеет ли Цунаёши этой легендарной гипер интуицией или нет. По крайней мере подозрения у него появились.       — Ты что-то придумал, чтобы я мог видеть, но молчишь, — прямо сказал Цуна. Шамал на такое лишь усмехнулся, а Нана немного непонимающе переводила взгляд с одного на другого.       — Хм, что-то в этом определённо есть, — тихо пробормотал мужчина себе под нос, а после уже громче добавил: — На самом деле, варианты есть. Можно обратиться к специалисту, хотя сомневаюсь, что что-то выйдет. Но я не офтальмолог, так что могу и ошибаться. Если этот вариант не подходит, у меня есть ещё одна идея, но шанс, что она выгорит, не большой. Да и денег на это, скорее всего, надо будет не мало… Но это на крайний случай, связываться с тем человеком обычно себя дороже.       — Даже не знаю. Вряд ли у нас в городе найдётся нужный специалист. Придётся ехать в Токио или ещё куда-то. Возможно, даже за границу. Я не могу принимать такие решения одна. Придётся ставить в известность Емицу — по-другому никак. Признаваться в нападении и в том, что я про всё знаю, конечно не слишком хочется, но иначе нельзя. Здоровье Цуны дороже.       — Нет! — вдруг воскликнул мальчик. — Лучше не надо ему об этом говорить.       — Почему? — удивилась женщина. Такого поведения сына она не ожидала. — Разве было бы не логично сообщить ему обо всём?       — Ну… Мне кажется, так будет лучше. Я не хочу, чтобы об этом кто-то знал. Я ведь всегда хотел тебя защищать, а получилось как-то совсем не так. Если об этом будут все знать, то будут считать меня беспомощным, как когда я руку сломал. Тогда даже папа дразнился, а на площадке вообще никто не хотел играть. А в этот раз даже хуже! Папа и дедушка хотят, чтобы я стал как Джотто и управлял Вонголой. Дедушка мне сам это когда-то сказал. А что будет, если они узнают, что я ослеп? А вдруг папа нас бросит? Или ещё что-то сделает? Давай лучше ничего никому не будем говорить.       — Но ведь он твой отец, он должен знать. И без его помощи мы вряд ли что-то сделаем, а тогда все вокруг точно будут знать о твоей… проблеме. Рано или поздно обо всём узнает и Емицу, и тогда точно будет плохо, — начала переубеждать его Нана. — Вот и Шамал подтвердит, что надо ему сообщить.       — Даже не знаю. Сейчас ходят разные слухи вокруг возможных претендентов на роль будущего босса Вонголы, и, судя по словам Цунаёши, он может быть одним из них. Кто знает, во что всё выльется, — неопределённо ответил мужчина. Если он правильно всё додумал, то недавно пережитый стресс поспособствовал развитию гипер интуиции и сейчас было бы не лишним прислушаться к мнению мальчика. Да и если его роль в этой истории всплывёт и Вонгола посчитает его виноватым, то он точно не жилец. Лучше перестраховаться.       На пару минут в комнате воцарилось молчание. Нана обдумывала, как быть дальше, а остальные ей в этом не мешали. Наконец, придя к каким-то определённым выводам, она решила всё-так переспросить:       — Цу-кун, ты точно уверен, что не стоит никому сообщать? Если ничего не сделать, то все очень скоро заметят, что ты ничего не видишь, — всё же она решила не рисковать и не рассказывать ни о чём мужу, пусть и сильно сомневалась в правильности таких действий. Видимо, придётся Шамалу и сегодня её выслушивать, успокаивать и убеждать, что решение правильное.       — Точно. Не знаю как сказать. Я просто чувствую, что дядя придумал что-то, что мне точно поможет, а если обратиться к врачам или папе, всё закончится не так хорошо. И ещё, мам… я кушать хочу, — правильно, маму лучше отвлечь. И не надо ей знать, что к врачам ему просто идти очень страшно. Тем более они не помогут!       — Точно. Как раз обед. И правда есть пора. Сейчас что-то приготовлю.       — В холодильнике должно что-то быть, — на всякий случай сказал Шамал.       — Я найду, — уже подходя к кухне ответила женщина. — И ещё, поможешь донести Цу-куна до кухни?       — Хорошо.       — Я и сам дойду! — возмутился Цунаёши. Ну не нравилось ему, когда к нему относятся как к маленькому и ничего не умеющему. — Я не беспомощный! Сам дойду.       — Дойдёшь. Поцелуешь пару стен, пересчитаешь все углы в доме, но зато дойдёшь, — подколол мальчика Шамал, на что тот лишь надулся, как трёхлетний ребёнок. Ругаться не хотелось, так что пришлось придумывать компромисс. — Давай я тебя просто туда отведу, а идти ты будешь сам?       — Ладно, — согласился Цуна вставая с кровати. Всё равно мужчина прав — сам он спокойно не дойдёт. Но как же это не хочется признавать!