Перехлёст

Капает желтая кровь, вытекая из лампы липким сиропом. Она стекает с твоих рук, падая вниз корками апельсинов. Изогни свет, направь его радиально своей голове. Он упадет в глаза, выжжет их. Тогда и только тогда ты увидишь бредущих по барханам, их выжженные глаза станут твоими, их руки — изможденные, покрытые волдырями, отдадут тебе боль. Ты желаешь её, жаждешь её, твое горло истосковалось по ней, растрескалось, как у потерянных пилигримов, мечтающих о дожде. Теперь ты, как они. Иди вместе с ними, скользи в их тени по горячим костям, истертым в песок. Я знаю, тебе не нужен бог. Твоим храмом давно стали белые тела детей, которым ты нежно сворачиваешь шеи, а потом любишь, любишь их дни и ночи в экстазе причастия. Но они всё равно ускользают от тебя, кожа их лопается, плоть отслаивается, обнажая белые чистые кости. И ты рыдаешь, я рыдаю вместе с тобой. Почему они уходят? Почему они всегда, всегда уходят? Ты отдаешь им всю любовь, что у тебя есть, поцелуями вычерчиваешь святое писание на их обнаженных телах. Разве это не самое преданное, выжигающее чувство из возможных? Почему же они сбегают? И тот, последний, его маленькие ручки тонули в твоих, ты мог обнять его и спрятать от солнца, от воздуха, от всего внешнего, от всего ненужного. Я тоже помню, как он улыбнулся тебе в первый раз. Любовь с одного только взгляда? Да, так и должно быть — один раз, на всю жизнь. Ты улыбался ему в ответ, ты улыбался ему до самого конца, укрывал его каждую ночь покрывалом из льда и снега. Молился, стоя перед ним на коленях, распятый на кресте своей любви. Ты — мученик на одре всепожирающего чувства, а потому твой бог всегда должен быть с тобой, стоять за твоим плечом, шептать откровения. Так почему и в этот раз, самый теплый, самый яркий, переполненный любви, он отвернул своё лицо? Из окоченевшего тела сбежала душа, а потому твои руки провалились в его грудь. Пристанище бога разрушалось у тебя на глазах, твой идол допустил разложение к священному алтарю. Ты знаешь, что это твоя вина. Боги вездесущи, они не слышат твой жалкий голос. Тебе остаётся только скорчиться, свернуться калачиком у маленького испорченного тела. Боги всеведущи, они не увидят слёз, омывающих остовы покинутой святыни. Отчаянье. Только оно осталось здесь. Любовь без выхода, запертая, истерзанная, отвергнутая — из неё прорастает чёрная тоска, как растёт цветок на трупе бабочки. Именно поэтому твой последний шанс — паломничество, сверкающая прорезь в бесконечно замкнутой сфере из смерти и разочарования. ____ Пустыня изводит тела пилигримов, они иссыхают, рассыпаются белой пылью в океане песка. Сколько костей под нашими ногами? Может, ветер так плачет протяжно голосами тех, кто потерял веру в походе. Мы шагаем, подворачиваем распухшие ноги, ведь в конце извилистой ленты перекрученного, облитого жарой и кровью пути нас ждет воздух, что дрожит от дыханья богов. Время царапает тебя, жжёт и колет осколками чужих молитв. Его теченье убивает нас, незваных путников, отринувших мир ради поклонения, жажды почувствовать взгляд божества, сгореть под ним, испепелить себя дотла ради созданий, что упорядочивают нас самих. Их гармония сильнее любых ядов, наркотиков и самой смерти. Мы тянемся к ним. Всё вокруг вибрирует. Из ада раскаленного трупного праха мы ступаем, наконец, по камням, омытым свежестью и влагой. Слепые, обессиленные путники жадно цепляются за откосы горы, ползут вверх, объятые страстью. Огонь веры вспыхивает вокруг. Сгоревшие в нем падают вниз, в темноту тартара, освещая путь оставшимся. Мы почти у цели. Я знаю — мы близко. Я знаю это по тому, как мое тело, мое пустое преданное тело бьётся в судорогах. Оно предчувствует моих идолов, ангелов, покинувших меня. Я вижу. Я могу их видеть. На сверкающей вершине рая, выплетенного из мучений, овитого терньями. Боги. Их юные тела сверкают в свете пылающего сердца мира. Бессмертные. Идеальные. Любимые до последней черты, до сантиметра плоти. Я вижу их. Любовь загорается в моей груди, сминает сердце, сжигает ребра. Я пылаю ради вас, во имя вас. Чувство всеобъемлюще, больше нет места для молитв и желаний. Сейчас. Я ярче солнца, вы смотрите на меня, медленно поворачиваете тела, застывшие в неподвижности. Смотрите же, смотрите! Душа рассыпается, распадается на песчинки, ложится под ваши ноги, путается в волосах, нежно целует тонкие руки. Впереди только вечность. ____ Кровь капает с опущенных рук, в такт пульсации звезд, чертя на грязном полу траектории комет. Голова запрокинулась назад, глаза блуждают по Млечному Пути, что проник из космоса через тонны бетона в маленькую комнату. Дыхания почти нет. Сердце замедляется, трепыхается и вздрагивает в последний раз. Одиноко мерцает лампа.