Не сказка

Помню, папа перед сном мне всегда читал сказки и, целуя в макушку, улыбался, говоря, что когда я вырасту, в жизни у меня все сложится как на страницах книжных. Я в силу своего возраста верил ему, засыпал и видел во снах сильных и великодушных альф, побеждающих драконов. Счастье ведь мимолётно. Это я тоже усвоил в детстве. Скорее всего, моя история взяла своё начало как раз оттуда — с тех неосязаемых мечтаний, которые не давали спокойно жить, всплывая в моей голове. Я, как и другие дети, рос потихоньку, привыкая к миру, жил, стремясь быть гордостью родителей. Папа лишь посмеивался, меланхолично наблюдая за моими неумелыми попытками стать чем-то большим, чем я являлся. Человек — что ещё можно было взять с меня? Скорее всего, у отца никогда не было сомнения в том, что я омега, ибо по-другому я объяснить его методы воспитания не могу. После теста, который все дети проходят в десять, стало понятно, что мне прямиком лежала дорога в омежий пансион. Я не понимал, почему родители так радовались, ведь у нас была крепкая и дружная семья. Помню, приехав однажды на каникулы, я услышал разговор отцов: папа что-то пытался доказать отцу, а отец его лишь грубо заткнул. — Ты хочешь, чтобы у него было то, чего никогда не было у тебя? Эту фразу я помнил долго, прокручивая её в голове зимними вечерами. Пансионы для молодых омег представляли собой не что иное, как школу, где готовили омег для взрослой жизни. И что тут плохого? День выбора. О, да, это было действие с огромным масштабом. Перейдя в среднее звено, омеги проходили через залу, в которой были собраны альфы наивысшего уровня. Везло тем, в ком признавали свою пару. Жизнь была обеспечена, чего ещё можно было желать? Мой отец никогда не имел лишнего золотого в кармане, на этом сказка для моего папы кончилась. Они познакомились, многим после, как папа выпустился из школы. Инстинкты, ребёнок. Каждый из них любил меня, по-своему, но любил. Папе пришлось спрятать все свои хотелки куда подальше и заняться мной, отцу же мириться с тем, что его омега к нему не расположен. Их не из-за чего винить. Такое происходит часто, односторонняя истинность связывает пару, не давая уйти второму партнеру. И это жестоко по отношению к обоим. Но папы справились, став друг другу больше, чем друзьями. Мой День Выбора ничем не отличался от других подобных дней: скрыв лица капюшонами мантий, мы поодиночке пересекли залу и вышли. Двоим из нас повезло, и я не был в их числе. Не то чтобы омегам плохо жилось, но ведь кто бы отказался от покровительства влиятельного альфы? Вот-вот. Именно поэтому и устраивались подобные смотры. Альфам же с их стороны были нужны воспитанные и стопроцентно нетронутые омеги. Скорее всего, я был слишком развит для своих тринадцати. Понимать, что я теряю время в стенах этого учреждения было дико, но всё же имело место быть. Вероятность того, что я приглянусь какому-нибудь альфе из элитных кругов была ничтожна мала. Побег не был проблемой, проблемой было моё дальнейшее существование. И родители, конечно же. Но разве не этого они для меня хотели? Дорога вела меня в никуда, весеннее солнце совсем не грело — упрямство, лишь оно вело меня. Прохожий бета заметил меня тогда, когда температура уже несколько дней брала верх над моим уставшим телом. Новый поворот привел меня к бездетному старику, что не смотрел на меня как на средство сохранить семью. Я пел и, бывало, приносил копейку в дом дедушки. Он улыбался и трепал меня по отросшим волосам. Я скучал по дому, по папам, очень скучал, но так же я понимал, что сидеть на шее у родителей я не смогу — безродный омега никому не нужен. Кто говорит, что любовь преодолеет всё — врёт. Однажды, я прогуливался в парке, близ нашего с дедушкой дома и, забывшись, врезался в кого-то. Сверху раздался смешок и недовольный возглас. Холёный взрослый омега, посмотрев на меня, лишь пренебрежительно надсмехнулся и начал вытирать рубашку рядом стоящего альфы своим платком. — Смотри куда идёшь! Всю рубашку запачкал своей гадостью! Рой, чего ты стоишь, как мы теперь пойдём в театр? Рой… Тринадцать с половиной не самое лучшее время, дабы встретить свой идеал. Согласен, но этот запах… Он был невозможен. Рой… Он лишь обнял своего омегу и попросил не волноваться того, ведь омегам в положении волноваться нельзя. Сказки, что папа читал мне в детстве, навсегда были перечёркнуты крестом, когда пара удалилась. Односторонняя связь — штука часто происходящая, ведь у всех разные вкусы, которые чисто теоретически могут быть схожими. Рой был счастлив с Далинэм, это я понял, когда увидел их гуляющими в парке с коляской. Он улыбался и целовал своего омегу, а я так и следовал за ними незаметной тенью. Если раньше из меня били амбиции, то после встречи с альфой, который даже и не запомнил меня, они настолько померкли, что… Целью моей жизни стала слежка за не моим истинным. Я понимал, что чувствовал мой отец и сопереживал ему. Каждый день проходил одинаково: я наблюдал за семьёй моего альфы, а потом приходил домой и рыдал до рассвета, засыпая лишь под утро. Если раньше меня можно было назвать симпатичным и милым, то теперь же я не был похож на себя прежнего. Дедуля волновался, говоря, что я очень похудел и осунулся, но что я мог? .. А в пятнадцать они переехали. Я метался по городу несколько месяцев, и всё безрезультатно. Его как не было. Закончив курсы, я подался в репетиторы — слух и голос были, а ведь чем чёрт не шутит? Через четыре года Дедули не стало, продав оставшуюся мне квартиру, я поехал по миру. Маленького Рока я встретил в крупном мегаполисе, смышлёный альфочка подавал большие надежды в области вокала. Будущий сердцеед с таким-то голосом. Судьба — проказница решила, что… — А мой учитель самый лучший! Знакомство с родителями Рока было сложным испытанием для меня. Узнавание, он узнал меня и Рока я не видел несколько месяцев. Гуляя по солнечным улицам, я был выдернут из собственных дум до боли знакомым детским голосом. — Анри! Визг и шум покорёженного металла я слышал уже на грани сознания. Рок аккуратно выбрался из моей стальной хватки и поражённо уставился на меня. В голове шумело, и чёрные точки перед глазами не давали что-либо сделать. — Рой, это опять тот мальчишка? — поражённым шёпотом произнёс Далин. Над моим ухом раздалось еле слышное «Зачем?» Жизнь — она как зебра: полоса чёрная или ещё чернее. Просто кому-то повезло, и этот кто-то — не Я. Жизнь продолжается, рядом альфа, дети. Мы счастливы. Счастлив я. И нет ничего страшного в том, что я частенько слышу противный писк каких — то приборов, тихий шёпот истинного и просьбы проснуться отца. Я счастлив и пускай это лишь мои грёзы.