Записки красноволосой девочки

Душно и влажно. Начало четвертого. Раннее утро. Сна ни в одном глазу. Простынь смята в тугой канат и добрых две трети ее уже подметают пол. На подушке липкий след от мокрых волос и шеи. Чертово лето. «Days like this I want to drive away» — доносится откуда-то. Какого дьявола? Шарю рукой по соседней половине матраса, пытаясь найти мобильный. Внезапное «бряк» говорит о том, что мне точно придется встать и даже залезть под кровать. В торопях, боясь разбудить родителей рингтоном и вибрацией, сваливаюсь с кровати и бодро, как снайпер, ползу под нее. В место, где царят темнота, прохлада и пыль. Миссия выполнена. Телефон в руках. Нужно ответить. Номера не вижу, по причине отсутствия очков. Плевать. Из-за влажных пальцев еще и не сразу сдвигаю бегунок на экране. -Да, — раздраженным шепотом говорю в трубку. -Придержи собаку, я хочу войти, — чуть неуверенно отвечают мне. Твою мать. Почти выхожу в коридор, как вспоминаю, что стою в общем-то нагишом. Абсолютно. Ну жара же! Нащупав на стуле цветастый мятый сарафан, облачаюсь в него. Надеваю очки и осторожно спускаюсь со второго этажа нашего звонкого дома. Мне плевать на то, как я сейчас выгляжу: волосы по — любому сбились в упругие кудри, челка стоит колом, а между бровей залегла сердитая складка. Я хочу спать. Больше ничего. Я усну в любом месте, в любой позе. Лишь бы было прохладно и без комаров. Босиком иду до калитки, где уже во всю рыча, скачет и гремит цепью, неуёмный и необъятный Джус. Мужественно хватаю его за шкварник и отворачиваю от калитки. Пока пес стоит, зажавши морду между моих ног, в калитку неспешно пролезает расхристанная фигура. Пролезает весьма грациозно, почти вписываясь во все повороты. -Живее, я ведь и спустить могу, — шиплю я. В доме нам лучше не появляться, так как слишком громко хожу я, слишком шумно дышит ночной гость. Ну еще от него хорошо шмонит текилой и травкой. -Эй, ты куда? — хрипит самозванец, когда проходим мимо крыльца. -Много чести, чтобы вести тебя в дом. Идем в баню. Там хотя бы не жарко. В брусчатой бане царит прохлада, темнота; пахнет смолой и сухими древесными вениками. В предбаннике стоит маленький диванчик и стол, на котором, отражая свет от бра, водружен графин с водой. Гость жадно присасывается к графину, надеясь утолить жажду, но текила беспощадная женщина. С первого раза не отпускает. Я сажусь на край дивана, тут же ощущая всю прелесть жаккардовой ткани причинным местом. Черт. -Ну и? Гость плавно садится на плетеный коврик у моих ног и складывает руки на мои колени. Мысленно хвалю себя за то, что вчера вечером приняла душ перед сном и побрила ноги. Яркие зеленые глаза смотрят на меня приторным алкогольным взглядом. Боже, вот зачем тебе такие ресницы? Где-то наверняка есть девочка, потратившая целое состояние на различные виды туши и прочие девайсы для кокетливого взгляда. Воспаленные малиновые губы разъела соль и лаймовый сок, отчего они выглядят весьма ярко и аппетитно. Еще капли воды в уголках рта. Вкусно. Выгоревшие каштановые прядки намокли и облепили лоб некрасивым узором. Осторожно протянув руку к гостю, поправляю якобы челку, укладывая ее на левую сторону. Он тут же ласково хватает меня за запястье и тянет руку к губам. Вздрагиваю и закрываю глаза. Чувствую ладонью жаркое сбивчивое дыхание и мягкую кожу губ. Самозванец покрывает поцелуями каждый мой пальчик, отчего я не могу усидеть на месте. Меня бросает в дрожь и неожиданный озноб. Руку оставляют в покое, переходя на коленки и ноги в общем. Страх наливается в меня как Шериданс в рюмку: медленно и сладко. -Прекрати… что ты позволяешь себе, — выжимаю. -Позволяю себе тебя, — неожиданно бодро отвечают мне, щекоча мягкой щетиной нежную кожу бедер. Неожиданно опять вспоминаю, что сижу в общем-то лишь в одном сарафане и торопливо натягиваю подол на колени, моментально придя в себя. Гость удивленно смотрит снизу вверх. -Я прошу тебя, остынь, — велю сбивающимся голосом. -Непозволительно это после текилы, — он встает с пола и тянет меня за руки на себя. Сам садится на диван, притягивая меня к своему жаркому смуглому телу. Его руки необычайно жгут сквозь ткань. Боюсь, что останутся ожоги. От него пахнет парфюмом и мужчиной. Сочетание весьма приятное, если учесть то, что гость принимал душ с утра. Меня медленно накрывает. Пройдя непонятный нам обоим маневр, я оказываюсь на коленях гостя, оперевшись руками в его плечи. Джинса трет еще сильнее, чем жаккард, особенно с учетом того, что я ерзаю как уж на сковородке. Руки гостя неторопливо скользят с шеи вниз, по груди, животу, обхватывая талию и оставаясь на ягодицах. Судя по изменившемуся взгляду, он все просек. Он понял, что запусти он сейчас руку под подол, я тут же сдамся. Мне не за что бороться. Какой смысл в пуленепробиваемом стекле, если на тебе нет бронежилета? Меня колотит. Я чувствую влажность между бедер и вулканический жар в животе. Гость, прищурившись, смотрит на меня, выжидая, что я сдамся. Отступать мне некуда. Пистолет заряжен, нужно лишь нажать на курок. Решительно опускаю руки на его шею, приближаюсь к его губам и целую. В нос. Раз. Два. Три. Он срывается, словно дворовая шавка с цепи. Поцелуй его яростен, горяч и напорист. Меня рассеивает на крупицы, но где-то там внутри я еще держу свое первичное агрегатное состояние. Руки не слушают своего хозяина и торопливо мнут подол сарафана, пробираясь к самому неприкосновенному. Неожиданно он отрывается от моих губ и слезает вниз, на шею и ключицы. Такого поворота я не планировала. Осознав вседозволенность, он присасывается в месте основания шеи крепким и щиплющим поцелуем. Синяк, оставшийся после этого, послужит меткой » я здесь был» тем, кто хотел бы повторить. Меня окончательно вымывает из реальности, и в этих красивых пропорциональных руках я  таю. Он это чувствует и, словив момент, опрокидывает меня на ничтожно маленький диванчик. Руки его мечутся от плечей к подолу, от подола к груди, но все же не выдерживают и сдирают с меня несчастный сарафан, как обоину со стены. Где-то звонко треснула ткань. Надеюсь, что не по шву. Он резко останавливается, сканирует меня, покрывшуюся румянцем и мурашками, глазами и начинает расстегивать на себе рубашку. Как я должна себя чувствовать? Как на эшафоте. Пальцы его путаются в пуговицах и чтобы облегчить ему задачу, я яро хватаюсь за его ремень и, громко клацнув бляхой, расстегиваю. Молния на джинсовых шортах издает глухое «вжик». Ну вот. Теперь мы оба обнаженные. Чистые и непорочные. Дети, восполняющие недостаток родительской любви, любовью платонической. Ха, дети… Рука гостя изучает каждый изгиб, каждую складочку, ямочку, моего уродливого загорелого тела. Меня жжет адским пламенем от любого прикосновения, а в паху скоро начнется атомная война. Я тянусь руками к плечам гостя, но он перехватывает их и связывает своим ремнем. -Чтоб неповадно было, — оправдывается он.  Все, что я знала о стыде до этого — чушь собачья. Первый раз чувствую себя в настолько безвыходном положении. Кажется, я так и останусь в нем на всю жизнь. Обстрел из острых поцелуев прекратился в районе пупка и затих. Тело мое больше мне неподвластно. У него теперь другой повелитель, господин, хозяин. Мне лишь остается блаженно мычать и стонать. Где-то на бедре чувствую снова горячие губы и язык вместе с ними. Инстинктивно свожу ноги, стараясь держать их вместе. Гостя это не останавливает. Разведя мои ноги в стороны, он опускает голову и … я кричу. Рычу, кричу, мечусь по дивану, словно кит, которого выбросило на берег. -Пожалуйста, возьми меня, — молю охрипшим голосом. -А ты хочешь этого? — доносится откуда-то снизу. -Не столько хочу я, сколько хочешь ты, согласись. -Хм… логично. Гость встает, приобнимает меня за талию и сажает на стол. Мне заранее жалко этот атрибут мебели, но, плевать. Я лежу на столе. Голова свисает с противоположного конца и я вижу наше отражение в мутном зеркале на стене. «Боже, ну и похабщина!» успеваю подумать, перед тем, как меня буквально пронзает электрическим зарядом. Я рычу. Рычу от переизбытка чувств, от того, что мое тело жжет воздух, от того, что я бы хотела обнять гостя, но руки мои связаны и затекли, будучи над головой. Рычу от того, что горячие капли обрызгали мой живот и мою грудь и лодыжки мои попали под тот самый обстрел поцелуями. Хриплю. Хриплю от того, что не смогла сдержать обещание об обиде и снова все простила моему ночному гостю. В очередной раз. Ненавижу.