Об особенностях отдыха с собственными подчиненными и о том, кого можно встретить на пляже ночью

Хиджиката блаженно вздохнул и довольно зажмурился, подставляя лицо жарким лучам летнего солнца. Море, солнце, тёплый песок и десять дней долгожданного отдыха — что могло быть лучше? Единственной — зато здоровенной, как суповой половник, — ложкой дегтя в этой бочке меда было присутствие Сого, заявившего, что у него сегодня тоже выходной, и увязавшегося за Хиджикатой на пляж — якобы отдохнуть и развеяться, а на деле — отравлять Хиджикате существование. Но сегодня настроение Хиджикаты не могла испортить даже настойчивая просьба "Пожалуйста, спрыгните во-он с того обрыва и разбейтесь о скалы, Хиджиката-сан", и поэтому лишь лениво ткнул в паршивца катаной (Сого, конечно, увернулся, но иголки в полотенце начальства втыкать перестал) и перевернулся на живот, накрыв голову полотенцем. Минуты через две его пребольно пнули в бок со словами: — Хиджиката-сан, посмотрите туда. — Черт, Сого! А полегче нельзя?! — прошипел Хиджиката, потирая ушибленные ребра. — Ну? — Около палатки с напитками. Хиджиката взглянул в указанном направлении. И хмыкнул: — Сого, она лет на семь тебя старше. И вообще, как же та девчонка из Йорозуи? — А при чем здесь китайская девчонка?! — не слишком искренне возмутился Окита. — Посмотрите внимательнее, вам та девушка никого не напоминает? Хиджиката пригляделся. Действительно, черноволосая девушка в синем кимоно, стоявшая в пол-оборота к ним возле торговой палатки с надписью "Холодные напитки" выглядела как-то знакомо. Нет, Хиджиката был уверен, что ее он никогда не встречал, но вот кого-то, очень на нее похожего… И тут девушка повернула голову. Да это же… — Кацура! — сорвался с места Сого. В плавках с надписью "S" и с катаной наперевес он смотрелся несколько странно, но раздумывать над этим было некогда, и Хиджиката бросился следом. Они успели как раз вовремя: переодетый мятежник уже собирался юркнуть куда-то в щель между киосками. — Кацура, ты арестован, — сообщил Окита "девушке в синем". — Я не Кацура, я Зурако, — заявила та низким мужским голосом, нервно оглядываясь по сторонам. — Извините, я спешу. Кацура попытался было обогнуть загородивших ему дорогу офицеров Шинсенгуми, но недвусмысленно нацеленные ему в горло катаны несколько охладили его пыл. Тогда Кацура откашлялся, поднес руки ко рту и тонким — но отнюдь не тихим — голосом завопил: — Спасите! Убива-ают! Полиция, помогите-е! И бросился бежать, воспользовавшись их секундным замешательством. — Кретин, мы сами из полиции! — рявкнул Хиджиката. Дальнейшее больше всего напоминало смесь гонки с препятствиями и циркового представления. Кацура, Хиджиката и Сого носились по всему пляжу, перепрыгивая через мусорные урны и отдыхающих. Отдыхающие были против, и вслед участникам забега летели бутылки, жестяные банки, скатанные коврики и даже сумки. Изловить Кацуру — которому это все, похоже, доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие — не удалось, даже когда прибыло срочно вызванное подкрепление.

* * *

Хиджиката возвращался в казармы злой, как демон и голодный, как волк. Такого отвратительного дня в его жизни не было уже давно. Пожалуй, попадись ему сейчас Кацура — и одним террористом на свете стало бы меньше. На полдороге Хиджиката передумал и свернул в магазин — за сигаретами и сакэ, раз уж вечер оказался испорчен. А потом зачем-то вернулся на пляж. Берег был пустынен. Чуть теплый — солнце уже давно скрылось, но земля еще хранила полученный за день жар — песок приятно шуршал под ногами. Волны тихонько лизали кромку берега, а по воде пролегла лунная дорожка. Кацура обнаружился неподалеку. Он вольготно раскинулся на спине и, не отрываясь, смотрел в небо. Небрежно сброшенное синее кимоно бесформенной тряпкой валялось рядом. — Красиво, правда? — не поворачивая головы, произнес Кацура… нет, сейчас — Котаро. "Кто бы мог подумать, что один из самых разыскиваемых преступников Эдо окажется таким романтиком", — хмыкнул Хиджиката. Он почувствовал, что злость куда-то испаряется. — Ну почему я и в отпуске должен за тобой гоняться?! — проворчал он, опускаясь на песок рядом Кацурой. — Какого черта тебя вообще понесло сюда средь бела дня?! — Нужно было, — уклончиво ответил тот, и Хиджиката не стал настаивать, следуя их негласному правилу не задавать лишних вопросов во время редких приватных встреч. — Как ты меня вообще узнал? — Кацура приподнялся на локтях и взглянул на него с любопытством. — Это не я, это Сого, — честно признался Хиджиката. — Мне бы и в голову не могло прийти, что ты будешь разгуливать в женских тряпках. Кстати, что еще за Зурако? — Этот ваш Сого меня словно чует, — проворчал Кацура, потирая свежий еще шрам на лодыжке. — А Зурако появилась, когда мне пришлось подрабатывать в окама-клубе. Удобный образ, жаль, что я больше не смогу его использовать… — Окама?! — фыркнул замком. — А в борделе ты в этом образе, случайно, не подрабатывал? — Нет! — возмутился Кацура. — Зурако — приличная девушка! — Да? Значит, саке Зурако-чан не будет? — Хиджиката отодвинул подальше принесенный с собой пакет. — Будет, — заявил Кацура, — но позже… — и притянул Хиджикату к себе, вовлекая в долгий поцелуй. … А потом они купались в ночном море, занимались сексом на расстеленных прямо на песке кимоно и пили саке, любуясь луной. И, засыпая, Хиджиката подумал, что день — или, точнее, ночь — он провел явно не зря.