Преданность

      Белые стены, запах лекарств, мерный писк приборов жизнеобеспечения. За последнюю неделю всё это стало почти родным для Босса Варии. После схватки с Джагером он успел оклематься. Пришитая рука работала, как прежде, как будто и не отрывали. Врачи поработали на славу. Но вот его капитану пришлось задержаться в ненавистных им белых стерильных стенах. Пробитое сердце сначала было заменено на иллюзорное, а потом на настоящее, донорское. Связи Варии позволили найти недостающий капитану орган за пару дней. Сейчас мечник приходил в себя после операции. Он в отключке уже четыре дня, и все это время его покой сторожит Занзас. Обнаружить в двадцать с лишним лет, что ты все-таки умеешь чувствовать, немного неприятно. И если бы не один патлатый мусор, любящий искать приключения на свой акулий зад, он бы и дальше это не замечал. Но этой сволочной рыбине удалось провернуть невозможное, причем в бессознательном состоянии. Этот факт вызывал у Занзаса горькую усмешку.       Дверь в палату тихонько приоткрылась. Занзас уже хотел привычно наорать на не менее привычно заглядывающих варийцев, которые пытались вытащить его из палаты Скуало, но вошедший заставил босса удивленно хмыкнуть и отвернуться обратно к мечнику. – Ну и что же здесь забыл Вонгола Дечимо? – с легкой усмешкой произнес Занзас. – Тебя искал, – робко отозвался Тсуна, нервно дергающий пиджак костюма, который его заставил надеть Реборн. Сам Савада терпеть не мог эту официальщину. – До тебя не дозвониться, а твои Хранители сказали искать тебя здесь, «если кишка не тонка», – последние слова были произнесены голосом Бельфегора. – Разве мы все не уладили, мусор? – Н-не совсем… Я срочно собираю Альянс, чтобы… – Мне плевать зачем, отброс. Собирай свой чайный клуб без меня. Свою часть миссии Вария выполнила. А теперь проваливай. Если не слепой, то видишь, что я немного занят. – Занзас, но это важно! – А я, по-твоему, тут в шарады играю? Брысь, мелочь! Или мне объяснить тебе, где выход, более доступным способом? – Занзас резко развернулся и направил пистолеты в сторону Тсуны, гневно сверля его своим тяжелым взглядом, от которого у Савады каждый раз пробегал холодок по спине.       Новоявленный Десятый нервно сглотнул, но интуиция подсказывала, что Занзас его не убьет. По крайней мере, не сегодня. Тсуна перевел взгляд с варийского босса на его капитана. Бледнее, чем обычно, еле слышное дыхание, разметавшиеся по подушке волосы. И охраняющий его покой Занзас. Эта догадка не укладывалась в голове Савады. – Неужели ты так сильно за него переживаешь?       У Занзаса медленно начали расползаться шрамы. – Не твое дело, тупой отброс! Свали! – Нет, правда. Я, конечно, знал о его преданности тебе, но чтобы ты… – Мусор, да что ты знаешь о преданности?! – Занзас резко перебил Саваду. – Д-достаточно, чтобы утверждать это. Или ты думаешь, что мои Хранители мне не верны? По-моему, они уже показывали, на что способны не один раз. Они и умереть за меня могут! – Тсуна мысленно улыбнулся, вспомнив Гокудеру, готового кричать на каждом углу, что он все сделает для Джудайме. – Но, надеюсь, до такого не дойдет. – Умереть за тебя, говоришь, – усмехнулся Занзас и отвернулся к лежащему на койке Скуало. – А вот он ради меня жил. Восемь лет жил. Прогибался, делал грязную работу даже по меркам мафии, пытался вытащить Варию со дна, куда ее скинули, и жил. Жил, зная, что я вернусь… Ты еще мелкий, отброс, чтобы о таком задумываться.       Тсуна ошарашено смотрел на Занзаса, от которого в последнюю очередь ждал таких слов. Неожиданно Занзас оперся локтями о кровать и взял в руки кисть Скуало. – Долго ты там будешь топтаться или свалишь уже наконец? – варийский босс чуть-чуть повернул голову. Тсуна, еще не отойдя от шока, нервно сглотнул. – Я позже пришлю тебе документы. – Валяй. А теперь проваливай.       Савада кивнул и вышел из палаты. По крайней мере, можно списать отсутствие Занзаса на собрании на довольно-таки уважительную причину. Ещё раз окинув взглядом дверь палаты, Тсуна кивнул сам себе и направился к выходу из больницы.       А в палате суровый варийский босс наблюдал, как начали подрагивать закрытые веки, обрамленные длинными светлыми ресницами, и почувствовал, как прохладные пальцы легонько сжали его руку в ответ.