Мисс Грейнджер?

      Приближался Хэллоуин. А значит, и бродящий по коридорам тролль. Знает ли директор об этой штуке, или профессору Квиреллу действительно удастся провернуть этот фокус у великого светлого мага под носом, Гермиону не заботило. С троллем ей встречаться не хотелось в любом случае. Смогла бы она с ним справиться? Возможно. У Гермионы было несколько мыслей на этот счет. Но проверять их на практике девочка не собиралась.        Так что праздничный ужин она планировала провести в гостиной факультета. Или даже в своем сундуке — для надежности.        После занятий Гермиона подошла к Поттеру, сидящему, ради разнообразия, в одиночестве.        — Мои соболезнования, — произнесла девочка.        Гарри вопросительно посмотрел на однокурсницу.        — Я знаю, что в этот день погибли твои родители. Наверное, не очень приятно видеть, как все вокруг веселятся.        — А-а-а, да. Спасибо, — смущенно ответил мальчик.        — Извини, если расстроила, — кивнула Гермиона и поспешила в свою комнату. Да, она испортила мальчику настроение. Ну да ничего, ему полезно подумать. Может, на могилки соберется до седьмого курса.        Сказав соседкам, что не очень хорошо себя чувствует и на ужин не пойдет, Гермиона спустилась в сундук. Она даже почти не соврала. Сейчас ей может и нормально, но на ужине точно станет плохо. От обилия блюд с тыквой на обеде ей и так было не по себе. А ужин в этом плане обещал превзойти обед по всем статьям. Тыкву Гермиона терпеть не могла. От тыквенного сока ее мутило настолько, что как правило, за столом она очищала свой кубок Эванеско и наполняла простой водой с помощью Агуаменти. Возможно, это было наследием прошлой жизни — у Ивана на тыкву была аллергия. У Гермионы аллергии не было, но тыквы не хотелось категорически.        Дописав эссе по чарам, Гермиона поняла, что проголодалась. Заглянув в свой продуктовый шкаф, она вытащила банку консервов и с удовольствием их съела, заедая крекерами. Кто бы мог подумать, что банальные сардины могут казаться настолько вкусными? Наверное, из-за того, что в Хогвартсе такого к столу не подают. Ну, или просто из-за голода.        Очистив стол от остатков трапезы, Гермиона захватила последнюю пару оставшихся у неё бутылок газировки, коробку печенья и пошла в гостиную. Там никого не было, за исключением Поттера, сидящего в кресле у камина. Гермиона молча села в соседнее кресло, протянула Гарри газировку и поставила на столик коробку с печеньем. Поттер благодарно кивнул. Гермиона отсалютовала ему бутылкой, сделала глоток и уставилась на огонь. Так, в тишине, ребята и сидели, пока гостиная не стала заполняться спешно возвращающимися с ужина учениками.        Как выяснилось, тролль все-таки объявился. Студентов отправили по общежитиям, а профессора отправились ловить монстра.        — Поттер, Грейнджер, вы что тут делаете? — спросил подошедший староста Перси Уизли.        — Сидим, а что? — ответил Гарри.        — Почему не ходили на ужин?        — У меня разболелась голова. Хотелось побыть в тишине, — ответила Гермиона. — И вообще, в школьных правилах ничего нет о том, что студенты обязаны идти на ужин, если им того не хочется.        — А я просто устал, — присоединился Гарри. — Что случилось-то?        — Вы никуда не выходили?        — Нет, мы все время были здесь.        — Ну и хорошо. Вот никуда и не выходите. По замку бродит тролль. Всех отправили по гостиным.        — Ничего себе! Надеюсь, его поймают. Не хотелось бы с ним столкнуться в коридоре.        — Профессора обо всем позаботятся, будьте уверены, — сказал Перси и пошел прочь.        Ну да, позаботятся — подумала Гермиона. — А вот сразу следить за опасной тварью они не могли.        Тролль, конечно, был быстро пойман боевой группой в лице профессоров Снейпа и МакГонагалл, после чего его водворили на место и усилили охрану.              ***               Вот не любила Гермиона квиддич. Совсем не любила. Да и прелестей полета на палке, просунутой между ног, она не понимала. Вот флайборд — другое дело.        Вообще, от мысли о многочасовых полетах в морозном ноябрьском воздухе ее бросало в дрожь. Есть, конечно, согревающие чары. Но не все ими пользовались. Да и спадали они довольно быстро. А в воздухе их не обновить. Даже на трибунах сидеть было холодно.        Гермиона пообещала себе, что на матче она в первый и последний раз. Но проследить, чтобы национальный герой не убился на метле, она была обязана. Ведь согласно путеводной книге, метлу Гарри попробует проклясть одержимый Темным Лордом профессор. А книга девочку еще не подводила. Поэтому Гермиона уселась как можно ближе к преподавательской трибуне, позади и немного выше Квирелла.        И вот, наконец, метла Гарри стала выписывать головокружительные кренделя. Вот парень почти упал, уцепившись за метлу в последний момент. Гермиона перевела взгляд на трибуну. Снейп и Квирелл стояли, напряженно уставившись на метлу. Шептали они что-то или нет, со спины видно не было. Девочка задалась вопросом — почему матч не остановят? Ведь видно, что ситуация нештатная. Почему не вмешается директор? Его смерть мальчика устраивает? Все-таки гад? Или он верит, что, кроме как от руки Темного лорда, герой погибнуть не может?        Пора было что-то делать. Гермиона достала из кармана большую иглу, незаметно подхватила ее телекинезом и осторожно подвела к седалищу стоящего в нескольких метрах Квирелла. Со всей доступной силой она послала иглу вперед. Фигура в тюрбане дернулась и обернулась. Гермиона выдернула иглу и перестала ее удерживать магией. Игла упала на дощатый настил трибуны и провалилась в щель.        — Концы — в воду, — прошептала себе под нос Гермиона, наблюдая, как Гарри ловит снитч. Трибуны разразились восторженным ревом.        В гостинной гриффиндорцы бурно отмечали победу в матче. Кажется, в углу старшекурсники тайком разливали спиртное — близнецы делали свой бизнес. Гермиона поглядывала на вход, пока не увидела, как вошли бурно обсуждающие что-то Рон и Гарри. Видимо они выпытали у Хагрида про цербера и Фламеля. Выяснив, что хотела, Гермиона отправилась спать.              ***              Ранним утром коридоры Хогвартса были пустынны и тихи. Даже портреты, в большинстве своем, спали. По коридору бежала девочка в обычном спортивном костюме и кроссовках. Вот девочка взбежала по лестнице и остановилась в коридоре на седьмом этаже.       — Вроде бы здесь, — шепнула себе под нос Гермиона и быстрым шагом пошла по коридору, осматривая стены. Наконец она заметила картину с танцующими троллями.       — Мне нужно место, чтобы что-то хорошо спрятать, — пробормотала девочка, три раза пройдя мимо картины. На стене проявилась дверь.       Гермиона прошла внутрь и изумленно осмотрела колоссальную свалку хлама. Да, это явно будет сложнее, чем она думала. Около получаса Гермиона бродила среди завалов, рассматривая старые мантии, ржавые мечи, стопки потрепанных книг, поломанную мебель и множество других вещей. Так сразу и не скажешь, полезных или нет. Наконец она заметила белый мраморный бюст с надетой на его голову диадемой.       Гермиона остановилась напротив диадемы и внимательно осмотрела ее.       — Ну что, проведем испытание, — тихо сказала девочка, чтобы разогнать гнетущую тишину.       Она достала из карманов пару перчаток из драконьей кожи и натянула их на руки. Затем потянулась к диадеме и сняла ее с головы изваяния. Серьги-артефакт слегка нагрелись, и Гермиона почувствовала легкое касание к своим ментальным щитам. Тут же она развернула на полную всю доступную ей защиту. Пума на краю сознания угрожающе зарычала.       Гермиона торопливо отбросила ногой мелкий хлам, очистив небольшой участок пола, и положила на него диадему. Достала из наручной кобуры палочку и набросала на диадему несколько сканирующих заклинаний, всматриваясь в результат. Были видны остатки потрясающе сложного плетения, из разряда менталистики. Но все забивалось клубком черных нитей явно недружелюбного свойства.       — Эх ты, Том, такую вещь испоганил — вздохнула Гермиона, убрала палочку и полезла рукой под куртку. Она достала из пристегнутых под одеждой ножен кинжал-артефакт.       Девочка опустилась на колени перед диадемой. Перехватив кинжал поудобнее, она занесла его над головой и, помедлив секунду, со всей силы опустила клинок на диадему основательницы. В последнее мгновение Гермиона почувствовала ментальный удар, но щиты держали. Под лезвием кинжала ощущалось сопротивление, как будто бы разрезались слои натянутой ткани. Руны на клинке вспыхнули белым огнем, и острая сталь впилась в мягкий драгоценный металл, практически перерубив изящное украшение. Над изувеченным хоркруксом начала формироваться фигура из черного тумана, но тут же исчезла в вспышке белого света. По ушам резанул короткий вопль. Хотя, похоже, вопль был скорее ментальный, чем звуковой.       Гермиона утерла вмиг вспотевший лоб и посмотрела на кинжал в своей руке. Руны медленно угасали.       — Надо же, работает, — нервно хихикнула Гермиона.       Гермиона снова накинула сканирующие заклинания на остатки диадемы. Заклинания говорили, что теперь это просто металл и камни.       Гермиона поднялась на ноги и стала в пафосную позу, держа кинжал в вытянутой руке:       — Нарекаю тебя Клык света, — сдерживая ухмылку, провозгласила девочка. — Ну, и чем я не великий паладин?       Гермиона поймала свое отражение в стоящем неподалеку старом зеркале с отломанной ножкой. В зеркале была видна растрепанная маленькая девчонка с чумазым лицом и в пыльном спортивном костюме.       — М-да, — пробормотала девочка, расслабляясь, — практически всем я не паладин. Ну и ладно. Не больно-то и хотелось.       Грейнджер опять опустилась на колени и начала выковыривать из остатков диадемы бриллианты, приговаривая себе под нос:       — Любой труд должен быть оплачен. Желательно — по двойному тарифу. Так Грызнак говорил. Он врать не будет.       Наковыряв примерно полторы дюжины не очень больших бриллиантов и расстроенно посмотрев на потрескавшийся крупный сапфир, Гермиона начала сминать диадему, пока та не превратилась в невыразительный комок металла. Поднявшись на ноги, девочка швырнула металлические останки куда-то вглубь комнаты.       — Один есть — осталось шесть, — сказала Гермиона и поспешила вернуться в помещения факультета. Еще душ надо успеть принять.              ***              Сидя за ужином, Гермиона смотрела на кубок с тыквенным соком с тоской. Это было просто невыносимо. Запасы газировки и прочих нормальных напитков закончились, а до рождественских каникул оставалось еще почти месяц. Так что, когда студенты начали расходиться по гостиным, Гермиона пристроилась в хвост шумной группе хафлпаффцев. Барсуки свернули к дверям в свою уютную нору, а Гермиона пошла дальше. Остановившись на перекрестке коридоров, она замерла, втягивая носом воздух. Наконец из правого коридора она уловила легкий запах пищи. Да, в том, чтобы быть анимагом, определенно были плюсы. Например, обострившееся обоняние. Хотя иногда это был минус. К примеру, когда по соседству сидел шестой Уизли. Запах застарелого пота и благоухание носков не добавляли аппетита. Мальчику стоило бы следить за своей гигиеной и почаще принимать душ.       Может, ей стать парфюмером? Гермиона поморщилась и решила, что, пожалуй, не стоит. Ей нравилось изучать магию. А волшебная парфюмерия — те же зелья. А зелья она не любила.       В размышлениях о будущей карьере Гермиона нашла вход в кухню. Пощекотав грушу на картине, она оказалась в огромном помещении, заполненном плитами, котлами и ушастыми домовиками. Последние с радостью угостили девочку вкусным чаем с пирожными. И с ними легко удалось договориться о том, чтобы перед Гермионой на трапезах никогда больше не появлялся кубок с тыквенным соком. Вместо него домовики пообещали выставлять апельсиновый сок и чай. По утрам — зеленый. Кофе, к сожалению, в ассортименте не оказалось.              ***              — Гермиона, можно тебя отвлечь? — голос Поттера раздался справа от сидящей в кресле девочки. Она заложила книгу карандашом и повернулась к мальчику.       — Да, Гарри?       — Ты случайно не знаешь, кто такой Николас Фламель?       — Понятия не имею. Артист какой-то? А тебе зачем?       — Да нет, он вроде волшебник. Неважно. Жаль, что не знаешь.       — А он что, известный волшебник?       — Может быть.       — Ну, поищи в библиотеке. Там много книг про великих волшебников наших дней, — Гермиона вернулась к чтению.       Но через десять минут на подлокотник кресла плюхнулась Парвати, забрала у Гермионы книжку и утащила девочку на прогулку:       — Гермиона, сколько можно чахнуть над книгами. На дворе, для разнообразия, хорошая погода. Даже Падма вылезла из библиотеки. Так что давай, быстро одевайся, она нас ждет.       — Да, да. Иду я уже. Дай пальто набросить. И ничего я не чахну. Просто книга интересная.       — Ага, конечно. Очень, кстати, хорошо, что ты не на Равенкло. Я бы вас двоих с Падмой из равенкловской гостиной точно не смогла бы вытащить. Там полная гостиная книжных шкафов. Вот вы на пару с сестренкой над этими книгами бы и чахли.       — Да не чахну я! Я, может, любознательная.       — Я тоже любознательная! Кстати, слушай новость! Мне сказала Лаванда, которой рассказала Ханна, которая слышала, как Седрик говорил Пенелопе…       Гермиона только закатила глаза. Благодаря «любознательности» Парвати, Грейнджер была в курсе всех самых свежих сплетен Хогвартса. Большую часть из них она предпочла бы никогда не знать.              ***               В запертой комнате на третьем этаже огромный трехголовый пес глухо рычал, глядя на странную девочку, которая таскала ему мясо. Девочка была странная, но мясо — вкусное.       — Ну что, Пушок, готов поиграть? — произнесла Гермиона, доставая из сумки последний окорок из своих запасов.       Пес заинтересованно скосил глаз на лакомство. Вдруг цербер удивленно взлаял, когда на месте девочки появилась пума. Втягивая новый запах тремя парами ноздрей, пес зарычал на нового посетителя. Запах был немного похож на запах странной девочки.       Пес начал громко лаять, когда пума принялась грызть мясо. Проглотив пару кусков, пума села, поставив лапу на мясо, и оскалила клыки, глядя на разошедшегося зверя. Удар лапой — и окорок отправился в полет по комнате, прямо между ног цербера.       Пушок отскочил назад в погоне за лакомством, а пума сделала несколько осторожных шагов вперед и замерла. Цербер перемолол лакомство и направился к гостье. Пума подобралась, готовая отпрыгнуть в любой момент. Три огромных головы, роняя на пол слюну, глухо ворчали и приблизились практически вплотную к пуме. Цербер шумно втянул воздух, взрыкнул и улегся на люк, не прекращая рычать.       Пума в ответ зарычала, хотя и гораздо тише гиганта, и осторожно отошла к двери, где превратилась в девочку.       — Пока, Пушок. До встречи после каникул. Я привезу тебе вкусняшек, — помахала рукой Гермиона и вышла за дверь.