Вместе и навсегда

Акира - яд и противоядие одновременно. Чем больше я хочу его, тем сильнее он меня травит. Черт, как же велико мое желание обладать им. Не только хрупким в моих руках телом, но и душой, сердцем – всем. Того, кто бы сказал мне, что буду терять вот так контроль, убил бы на месте, не задумываясь, ибо я такую чушь не переношу. Не переносил. Угораздило ж меня подобрать его и притащить к себе, как какого-нибудь щенка. А он и есть щенок. Дерзкий и неприрученный. Скалится и готов укусить в любой момент, но не делает этого, так как умишком соображает, что потом ой как от хозяина достанется. Погодите-ка. Что за…? Встаю с кровати и резко открываю дверь ванной. А вот и источник звука. Сидит на полу, уткнувшись носом в прижатые к груди коленки. Плачет. Даже тогда, когда я сажусь около него. Я делаю это рефлекторно, наверное. Никогда не переносил слезы. Они – это слабость. Ненавижу слабых. - Соседей затопишь. И с какой стати я юморить пытаюсь? Ладно, наплевать. Зато это серое нечто подняло на меня свои заплаканные глаза. Как же сильно не люблю плачущих людей. Ненависть закипает в жилах. Можно чайничек подогреть. Тьфу. - Не прекратишь - убью. Молча смотрит на меня, слезы продолжают стекать по щекам и капают за ворот белой рубашки. Поднимаюсь и тяну его за собой. Вырывает руку. Так, это у нас непослушанием зовется. - Не много ли себе позволяешь, псина? - А ты? – неожиданно дерзко. Вот и еще одна причина, по которой я оставил его себе. - На что-то конкретное намекаешь? – склоняюсь над ним так, чтобы лицо было как можно ближе, смотрю в голубые глаза, а в них холод. Его руки немного трясутся, пока он растягивает пуговицы на рубашке, которую демонстративно затем распахивает. Моему взору предстает картина, над которой я сам и работал. На его теле не осталось свободного места, вся кожа приобрела сине-фиолетовый оттенок. Следы моих побоев и укусов. Я же занимаюсь его приручением как-никак. - Нравится? Доволен собой? И зачем спрашивать, если ответы известны наперед? Конечно, я могу сказать «да» или просто кивнуть, но это слишком предсказуемо. Поэтому, желая сменить дерзость в его глазах на удивление, касаюсь его некогда белоснежной и мягкой кожи. Аккуратно, словно мне всегда было свойственно подобное, очерчиваю ключицы, скольжу по груди, не прекращая зрительного контакта. О да, я добился своего, как и всегда. Пока он в непонятках пытается переварить происходящее, беру его на руки и несу на кровать. Снова буду приручать и ломать. На этот раз без побоев, так уж и быть. Минако осторожно коснулась плеча сына и позвала его по имени. Пришлось повторить попытку несколько раз, прежде чем Шики проснулся. - Мы дома, родной, - женщина провела рукой по его волосам, приглаживая непослушные пряди. Накамура глянул в окно и понял, что автомобиль стоит на подъездной дорожке их семейного гнездышка. Мама права, они вернулись. Юноша закрыл глаза и стал вспоминать, как сначала его семья отправилась в Америку, где их тепло встретили, затем была баскетбольная игра, вызвавшая неописуемые чувства от просмотра. На обратном пути Шики заснул в самолете и смутно помнил, как передвигался в аэропорту и сел в машину, а потом был сон, или же воспоминание во сне. - Пойдем в дом, Шики, - Такуми открыл дверцу со стороны сына и отошел, пропуская того. * * * Такуми рассматривал фотографию, вставленную в аккуратную рамку. Такие фото принято называть семейными. Довольные родители прижимают к себе счастливо улыбающегося сына, в руках которого очередной кубок. Накамура-старший хорошо помнил тот день. Его ребенок с командой снова победили в баскетбольном турнире. По этому поводу в их доме было решено устроить небольшое торжество. Как же он гордился своим мальчиком, когда того осыпали поздравлениями родственники и друзья! - Правду говорят, что дети быстро растут, - Минако села рядом с мужем на диван и, прижавшись к любимому, опустила голову на его плечо. - Я тут подумал…Может, нам завести еще одного ребенка? Женщина отстранилась и удивленно посмотрела на супруга: - С чего такие мысли, Такуми? - Ты же знаешь, что Шики скоро нас оставит и переедет в Америку. Мы останемся одни. - Нет, не так. У тебя всегда буду я, а у меня – ты. Тепло улыбнувшись, Такуми притянул к себе жену и крепко обнял: - Конечно, дорогая. * * * Куроки Харука не видела своего сына достаточно долго. Сначала ей казалось, что пройдет время, Каору обдумает случившееся и в итоге остынет. Их семья не первая, в которой случаются размолвки. Вот только если бы это была простая размолвка. Дни сменяли друг друга, а известий от юноши не появлялось. Женщина осознавала, что обидела и причинила боль сыну. Возможно, даже предала, но она хотела не этого. Ей грезилось воссоединение семьи, пусть и спустя столько лет. Мужчина, горячо любимый все это время в глубине души, вернулся к ней. Харука не могла позволить себе упускать такой подарок судьбы, поэтому простила предателя, даже не подразумевая, что сама становится такой же. Один любимый человек снова рядом, другой же покинул ее, быть может, навсегда. Харука повторно нажала на звонок, и в этот раз ей повезло. Дверь открыл удивленный Наоки. - Госпожа Куроки? Что вы здесь делаете? - Здравствуй, Наоки. Я ищу Каору. Если он у тебя, пожалуйста, дай мне хотя бы минуту поговорить с ним. - Извините, но ничем не могу вам помочь, - юноша неловко улыбнулся и закрыл дверь, прежде чем женщина принялась расспрашивать о местоположении своего сына. Наоки не солгал ей, почти. Ведь Каору больше нет, так решил его друг, а в гостиной сейчас сидел Акира, который поинтересовался, кто приходил, не отрывая глаз от какой-то толстой книги. - Твоя мама. - Спасибо, что не впустил, - все так же не прерывая занятия поблагодарил Куроки. - Всегда пожалуйста, друг. Харука шла по улице, не замечая ничего вокруг. Она так надеялась, что находится на правильном пути, что теперь, потерпев крах, чувствовала себя морально разбитой. Ей большого труда стоило раздобыть адрес друга Каору, никто в школе не соглашался разглашать личные данные учеников, и в итоге пришлось подкупить кое-кого. Женщина опустилась на первую попавшуюся скамью и заплакала. Единственным вариантом оставалось стать буквально сталкером, поджидая сына у школы, но Рен точно будет против таких мер, а идти против воли любимого мужчины Харука не могла. «Забудь Куроки Каору. Его больше нет». Неужели ей придется послушаться сына? От подобной мысли женщина заплакала еще сильнее. * * * В библиотеке царила только ей свойственная тишина, прерываемая шуршанием страниц. Был уже вечер, и мало кто из учащихся решил задержаться. Шики занял столик в глубине зала и принялся за чтение очередного «собрания сочинений» по сверхъестественному, как подобные книги обозвали Юя и Камуи. Они пытались сначала выведать у друга, зачем тому подобное чтиво, но так и не получив ответы, решили отказаться от своей затеи. Накамура был благодарен им за это. Да, он не имел от них секретов, всегда всем делился, однако сложившаяся ситуация требовала иного подхода. Кроме него и Акиры, никто не должен знать о вещах, которые происходят. Тем более о том воспоминании во сне, которое ясно показало, насколько близкими были отношения двух молодых людей. Сон, который без сомнений необходимо рассказать Куроки, поставил Накамуру в затруднительное положение. Как он станет рассказывать другому парню, что они были любовниками в прошлой жизни? Да, сейчас иное время, чем в произведениях классиков, и люди нормально относятся к однополой любви, но все же нельзя заведомо предугадать реакцию Акиры. Что если, узнав такие подробности, он откажется от партнерства и не станет больше разбираться во всех этих снах, воспоминаниях и прошлых жизнях? Постаравшись отогнать столь нерадостные мысли, Шики вернулся к чтению, ведь ему необходимо найти немало ответов, которые безусловно породят еще больше вопросов.