И даже небо плачет

Я не раз слышала, что небо плачет тогда, когда наших слез уже не хватает. Кто знает, может, так оно и есть?

***

Все небо утопало в рваных серых тучах, они собирались в стаи или бродили по одиночке, но все равно не пропускали ни один, даже самый скупой лучик света. Под этим тяжелым навесом, опустив голову ниц, стоял прекрасный юноша. Стройный, с идеальной осанкой, его шоколадного цвета пряди обрамляли белое почти мраморное лицо. Одним словом парень был, словно бог… Старик Кадзиро, сторож кладбища, давно привык к нему. Немудрено, ведь молодой человек приходил на это самое кладбище чуть ли не каждый день. Сначала Кадзиро думал, что парень навещает кого-то из близких, возможно даже кого-то из родителей, но когда вечером сторож обходил свои владения и из любопытства взглянул на могилу, то чуть не поседел еще больше. Вот ведь чудеса! На мраморной плите не было ничего: ни имени покойного, ни даты рождения, ни даты смерти. На следующее утро, заметив того самого посетителя, Кадзиро хотел было спросить, кто же захоронен под безымянным камнем, но стоило сторожу подойти к юноше и заглянуть тому в глаза, как вопрос, не дававший покоя старику, испарился. Позже Кадзиро и сам не мог понять, что в этом мальчишке так напугало его, обычный парень, вот только глаза… вот только от его глаз веяло поистине могильным холодом. Жизнь Ягами Лайта после смерти Эл потеряла свой смысл. Может, его смыслом и оставалось создание нового мира, но без достойного противника этот смысл потерял свою изюминку. Дни стали серыми и пустыми, и, несмотря на то, что великий «Бог», скрываясь, как волк среди овец, продолжал ловить по сути самого себя в рядах полиции, ничего не менялось. Пропал тот безумный кайф, который Лайт испытывал, играя с Эл, обходя его ловушки. Осталось лишь безумие… Сначала Лайт праздновал победу, ее вкус кружил голову, вдохновлял и давал чувство невероятной эйфории. Да, он убил своего соперника, теперь только он - Справедливость! Эта мысль не покидала его, пока не погас последний огонек в глазах его врага. Но чем больше обладатель тетради праздновал долгожданную победу, тем меньше она пьянила его. От сладкой эйфории подступала тошнота, и глаза Эл Кира теперь видел только в кошмарах. Вскоре пришло осознание проигрыша. Лайт день за днем боролся сам с собой, и в какой-то момент его разум помутился. У него появилась мания преследования, а непонятный груз вины неподъемным камнем свалился на плечи. Теперь каждый день Ягами Лайт проводил на местном кладбище. Родные еще тогда должны были начать бить тревогу, но странное поведение парня не вызывало ни у кого подозрений, ведь каждый считал, что детектив и Лайт были лучшими друзьями, юноше выражались соболезнования и давались разные поблажки. Но Кира все продолжал ходить на кладбище к безымянной могиле… - Здравствуй, Эл. Прошло уже три месяца, как ты умер, как я убил тебя. Скажи, это ведь все неправда, ты же не мог так просто сдаться! Прошу, скажи, что это лишь очередная игра, чтобы запутать меня и вывести на чистую воду, - молил юноша, но ответом ему была тишина. Лайт и сам понимал, что ему никто не ответит, но раз за разом он молил Эл вернуться, все очень просто, именно за его смерть Лайт чувствовал настоящую вину. Он убивал тысячи тысяч людей, но вот почему-то убийство детектива простить себе не смог. Кира с каждым днем проводил все больше времени, просиживая на траве возле плиты. Он делился с Эл новостями, рассказывал о богах смерти и о своем новом мире или же вновь молил вернуться. Это не имело значения, он мог и просто молчать. Лайт просто чувствовал себя спокойней здесь, в компании человека, который за все время так и не смог довериться своему «другу», так и не смог отступить и поплатился за это. На обратном пути Лайт всегда молчал, абсолютно не обращая внимания на Рюука, который тенью следовал за ним, оставаясь молчаливым свидетелем исповеди обладателя тетради. Рюука, по правде говоря, крайне забавляла вся эта история. Он еще ни разу не пожалел, что покинул мир богов смерти и обронил тетрадь в мире людей. Люди такие странные существа… сначала их ослепляет власть, и они губят себя, потом с помощью этой власти они губят всех, кто им дорог, и под конец, осознав свою ошибку, тщетно пытаются что-то вернуть. Глупцы. Хотя надо отдать должное Лайту, таких как он Рюук еще не встречал. Расследование шло по кругу, но никто не замечал этого, игра Киры была превосходна. И хотя она уже давно не приносила должного удовлетворения, Бог нового мира не мог ее бросить. Виртуозно расставляя фигуры на доске, Лайт одновременно манипулировал и полицией, и Интерполом, и всеми службами, заинтересованными в раскрытии этого дела. Каждый вечер отец благодарил Бога за то, что тот подарил ему такого сына, и каждый вечер, слушая это, Лайт понимал, что даже собственный отец не видит лжи в его глазах. И снова парню казалось, что его раздирает надвое. С одной стороны, он – великий гроссмейстер, которого уже никто не сможет одолеть, но с другой стороны, он побежденный противник, слишком поздно осознавший это. Вот и метало Лайта из стороны в сторону, пока однажды он не нашел дневник, который принадлежал Эл. В этом дневнике не было подробностей дела о Кире, там были лишь личные записи детектива. Сначала Лайт не захотел их читать, считая, что это неуважительно по отношению к Нему, но вскоре любопытство взяло верх над всеми остальными чувствами. Записи были хаотичными: то они описывали события нескольких дней подряд, то обрывались на несколько недель, не описывая ничего. Кира снова и снова перечитывал исписанные мелким аккуратным почерком страницы, не веря тому, что видит. Первая запись была сделана в тот день, когда Эл приковал их друг к другу цепью, до этого были лишь пустые листы. Детектив писал о своих подозрениях и о всех мелочах, которые он замечал за Лайтом. Например, «сегодня на ужин нам подали апельсиновый сок, Лайт жутко морщился, пока пил, видимо, он его не любит. Надо сказать Ватари, чтобы больше не приносил такой…». Было еще много столь же незначительных вещей, но отчего-то именно сейчас они не казались таковыми. Всякий раз, перечитывая страницы, Ягами отмечал, как изменился Эл за то время, что они провели вместе, но ему все никак не хватало смелости добраться до последних страниц. Лайт ссылался на то, что ему просто не хватает времени дочитать дневник, даже когда Рюук проявлял к этой теме интерес, Кира отделывался этим объяснением или яблоком. Посещения кладбища, прерванные из-за путаницы в деле, возобновились. Теперь Лайт часами сидел у плиты и расспрашивал «друга» о записях. Часто юноша говорил, что те строки, которые он прочитал, срывали маску с обладателя дневника, а это было крайне неосмотрительно. Ведь по сути Эл открывал свою душу, там среди этих испещренных листков, за каждым новым словом скрывалось то, что юный детектив всегда старался утаить от окружающих. А от Лайта не утаил… Ягами часто думал, почему именно он смог найти этот злосчастный дневник? Ответ пришел сам собой. Эл хотел, чтобы «друг» нашел его. Больше Лайт не боялся. Когда он пришел домой, то сразу поднялся наверх, в свою комнату. В этот раз парень захотел остаться в одиночестве, поэтому выпроводил вездесущего Бога Смерти за дверь. Несмотря на то, что просьба Лайта была высказана крайне грубо, Рюук решил все-таки оставить его в покое, он знал, что сейчас парень должен собраться с мыслями и сделать то, на что ему не хватало духа. Заперевшись наглухо в своей комнате, Лайт включил настольную лампу и сел на кровать. «Я должен, Эл, ради тебя, ради себя самого. Я должен узнать, что же там на последней странице. Хотя знаешь, мне кажется, я догадываюсь и от этого не легче. Провожу пальцами по написанным тобой строчкам, а внутри все переворачивается вверх дном. Зачем, Эл?! Если ты знал, что скоро умрешь, почему не сказал мне этого в лицо, как подобает? Ты трус, Эл. Нет, прости, это я, я – трус… Просто я не могу понять, зачем тебе все это? Чтобы я мучился после твоей смерти, так же как и ты при жизни? Хорошо, я согласен…» На следующее утро Лайт снова стоял у той самой безымянной могилы. Знаете, почему на ней не было ничего? Это просьба, единственная просьба, указанная в завещании покойного. Даже после смерти для многих Эл остался лишь буквой, написанной на экране монитора, а те кто знал детектива лично, те не нуждались в надписях, в их памяти и без них никогда не сотрется тот день, когда остановилось сердце великого человека! Особенно этого не забудет Лайт. Всю ночь он не мог уснуть, после прочитанного, проклиная себя. А утром стащил пистолет отца и снова отправился на кладбище. - Здравствуй, Эл… Я знаю, теперь я все знаю. Прости меня, теперь я понял, что это было, понял, почему не мог простить себя и уже никогда не прощу. Но почему ты молчал, Эл? Почему? Хотя… не отвечай. При встрече поговорим. Улыбка лишь слегка тронула побледневшие губы юноши. Он признал свое поражение, отказался от своего мира. Холодный пистолет обжигал дрожащие пальцы, он казался неимоверно тяжелым, парень знал еще немного и все закончится. «Эл, я тоже тебя…». Рука дрогнула, сторожа оглушил выстрел, и прекрасное тело упало возле безымянной плиты.

***

Я был там, видел, как начавшийся дождь смывал кровь с мертвого лица. Глупец. Он хотел, чтобы ты жил, а не последовал за ним же. Я разочаровался, Лайт, ты забыл самое главное, обладатель тетради не попадет ни в рай, ни в ад, ты не встретишь его, и похоже даже ваше небо плачет об этом…