Я хочу остаться

Где-то за пределами вселенной.

Видеть тебя в зеркале, когда тебя нет рядом.... Слышать тебя, когда ты давно не можешь говорить.... разговаривать с тобой, хотя ты меня не слышишь... Моя жизнь стала иллюзией, после того, как ты ворвался в нее и убил все, что в ней было... Ты был тем, кто разрушил мир семнадцатилетней девушки, тем, кто испортил ее репутацию и хладнокровно подвел ее к самоубийству... Ты был Биллом Каулитцем

24 февраля 2008 год Федеративная Республика Германия, Ганновер, Гримерная группы "Tokio Hotel"

— Эй, принесите мне виски! — голос звездного солиста разносится далеко за пределы гримерной. — Билл, у нас концерт. Тебе нельзя виски. — нудит барабанщик — Отвали Густав. Виски мне! — Билл машет рукой горничной и та, испугавшись увольнения за невыполнение требований, несется в буфет. — Не учите меня, МЕНЯ, как жить! — Прекрати. — слышится голос усталого басиста, Георг сидит на полу, закинув руки за голову и смотря в потолок. — Ты не вернешь Катрину, если будешь пить. — Что?! — Билл встает со стула, но тут же садится, выпитый накануне алкоголь дает о себе знать, — ты что сказал?! — Что слышал. — Георг не поворачивается, продолжая рассматривать облупившуюся известку. — С**** сын! — Билл хватает лежащий на столе тюбик с кремом и кидает его в Георга, но слабо брошенная емкость не пролетает и половины пути. — Сегодня нам надо сыграть хорошо. — Том встает с дивана, — мы играем прощальный концерт и будет лучше, если все запомнят нас такими, какими мы были. А не такими, какими мы стали. Слышишь Билл? Прекрати пить, а ты иди отсюда! И что бы не приносила ему виски! — Том кричит на, подошедшую с бутылкой виски, горничную. Девушка выбегает из гримерной. — Дай мне виски! — Билл протягивает руки к вожделенной бутылке, но брат изо всех сил швыряет ее об стену. Стеклянная бутыль разбивается и драгоценный алкоголь каплями стекает по стене и потолку. — Прекрати пить! — Том берет Билла за плечи и резко встряхивает. — Слышишь, свинья! Прекрати! Неожиданно глаза Билла наполняются слезами, не проходит и секунды, как солист плачет. Барабанщик и басист поняв ситуацию, выходят из гримерной. Билл сидит на стуле, всхлипывает, вытирает глаза рукавом своей кофты и снова плачет. Черные тени размазываются по совсем детскому лицу, слои тонального крема слезают под напором слез, губы искривляются от душевной боли и переживаний. Сейчас Билли Каулитц похож на обиженного ребенка, такого хочется обнять и пожалеть. Но Том сдержался, такие вспышки жалости никогда не приносили ничего хорошего. — Ну, что ты плачешь?! — не сдерживается старший брат — Ты, ты назвал меня свиньей, а Георг сказал, что я не верну Катрину, если буду пить. — начинает жаловаться Билл, — вот вы все, считаете меня алкоголиком. Но это не так. — Это так. — жестко отвечает Том, смотря своими прямыми честными глазами в глаза Билла, — ты спиваешься, и из-за этого наша группа распалась. Ты спиваешься. — Может, и Катрина умерла из-за меня?! — Билл подскакивает на месте, инстинктивно сжимая кулаки. — Билл. Успокойся. Никто тебя не винит! — Том опускается в глубокое кресло и закрывает лицо руками.

Где-то за пределами вселенной.

Ты мучаешься, мой Билли мучается. Боже, какая же это сладкая и жалобная месть. Ты плачешь из-за меня? Я не слышу твоих слов, потому что мне не дано их слышать. Но я вижу, вижу твои слезы. Что же это может быть? Наверное, отобранный виски, или алкоголь окончательно ударил тебе в голову? Сладкая месть, настолько сладкая, что можно облизать ее и проглотить. Как же приятно ощущение того, что ничто в этом мире не сможет меня ранить или побеспокоить, я просто буду наблюдать за твоими страданиями, не ощущая своих. Это маленькое чудо — видеть твою боль. Что же ты наделал, Билли? Ты заставил меня убить себя, твои глаза заставили, заставили твои губы, заставили твои руки. Твой голос меня заставил.... Это было не больно, Билли.... Это быстрее и приятнее чем засыпать, я не успела ничего понять. Просто провалилась в вечный сон, а я ведь так люблю их смотреть... Ты рассказывал много своих снов, и все они были счастливые. Теперь нет. Теперь твои сны полны ужасов и боли. Твоей боли... Ты до сих пор меня любишь, Билли?

15 июня 2008 год Соединенные Штаты Америки, реабилитационная клиника "Второй Шанс", палата N89.

— Ну, как ты тут? — снова этот голос, голос старшего брата, который считает его запойным пьяницей. — Ничего. — равнодушный голос, еще бы, Билла тут накачали таблетками по самое не хочу. — Может принести чего? — спрашивает Том жалостливо. — Сигарет. — просит Билл, и на минуту в его глазах зажигается надежда. — Нет, Билли, тебе нельзя курить. — с большим сожалением отказывает Том и искорка в глазах солиста потухает, — может тебе книгу какую, или приставку принести? — Том надеется зажечь эту искорку снова — Нет. — снова этот равнодушный взгляд в стену — Скажи мне что-нибудь. — Тома пугает это безразличие — Что? Что мне тебе сказать, что мне сказать, что мне сделать, что бы ты оставил меня в покое?!!!! — равнодушие покидает Билла, он вскакивает с железной кровати. Сжимает руки в кулаки и, размахивая ими, приближается к Тому. — Что мне сделать, что бы вы все оставили меня в покое?!!!! Что?!!! Скажи мне Том!!!!!!!!!!!!!!!! Том испуганно отходит от брата, что-то заставляет его это сделать. Сейчас Билл может ударить Тома и потом ни чуточки не пожалеть об этом. Собранные в хвост длинные черные волосы блестят жирным блеском, карие глаза, словно выцветшие от старости, потеряли всю привлекательность, лицо, опухшее от лежания на подушке и губы, искусанные от боли. Худое тело, втиснутое в больничную одежду. — Что я сделал вам всем, что вы хотите влезть в мою жизнь и испортить ее?! Я же не учу вас жить!!!! Что мне сделать, что мне сказать, что бы вы оставили меня в покое?!!! Ответь мне Том!!!! — безумный взгляд, он сходит с ума...

Где-то за пределами вселенной.

Ты сходишь с ума, мой Билли? Мой сладкий, ты сходишь с ума, теряешься среди этих глупых людей.... Твои глаза теряют тот блеск и счастье, руки становятся все тоньше и тоньше... Кожа на твоем лице сохнет с каждым днем, ты умираешь мой сладкий? Или мне стоит еще немного тебя подождать? Ты никогда не сможешь быть до конца уверенным в том, что ты еще жив... Твой брат пытается вырвать тебя из лап злодейки судьбы, но что-то очень слабо он пытается. Твои руки слабеют, кровь все медленнее течет по венам и сердце все реже стучит... Ты уже умер, мой сладкий? Или ты еще жив и это глупые чувства не дают мне трезво оценить ситуацию? Нет, я тебя подожду, мой Билли. Ведь это я свожу тебя с ума...

12 марта 2009 год. Российская Федерация, Садовое Кольцо, дом N12 "а"

— Скажи мне Том, зачем мы тут? — спрашивает худой высокий мальчик своего старшего брата, который крепко держит его за руку. — Надо Билл. Тут тебе точно помогут. — Том упорно нажимает на звонок. — Кто там? — бдительно интересуется человек за дверью. - Это Каулитц. Дверь распахивается. На пороге стоят постаревшая копия самой Катрины. Федорова Катерина Алексеевна, девочка 1991 года рождения, девочка, которую подтолкнул к самоубийству ее кумир. Только сейчас на Билла живыми зелеными глазами смотрела ее старшая сестра, Татьяна. Сколько часов подряд мог младший Каулитц всматриваться в эти зеленые, полные грусти, глаза, сколько мог поправлять светлые, как пшеница, волосы. — Что вам надо? — голос Татьяны похож на голос Катрины. — Нам нужно поговорить. — Том держит Билла за руку, не давая последнему возможности вырваться и уйти прочь. — Нам с вами не о чем говорить. — отвечает девушка, она захлопывает дверь прямо перед носом братьев. Теперь, сколько ни стучись, не откроет. Они спускаются вниз и садятся в свою машину. Билл стал совсем худым, сквозь кожу просвечивают сосуды и вены, глаза солиста ввалились, он был всем и стал ничем.

Где-то за пределами вселенной.

Как же хорошо мне становится, когда я вижу твои страдания! Мой сладкий, ты еще не устал от этой жизни? Ты — устал, но твой брат — нет. Он борется за твое существование, за то, что бы ты находился около него. До чего глуп твой брат. Очень глуп, я бы даже сказала, невероятно туп, как осел. Он все еще пытается спасти тебя от неизбежного конца. Пытается вытащить тебя из всей грязи, в которой ты есть. Я вижу, как все чаще ты перестаешь дышать во сне и внезапно просыпаешься от нехватки воздуха, вижу, как ты плачешь ночью, лежа в кровати и представляя, что ты здоров. Боже, как же мне сейчас хорошо Билли. Мой Билли. Ты мучаешься почти так же, как мучилась я. Ну, ничего, еще немного и ты будешь со мной, мой, навечно...

18 августа 2009 год Федеративная Республика Германия, улица Блюма, дом N 136.

— Я отдам все свои деньги, все, что у меня есть. Только вылечите его. — голос Тома в сотый раз произносит эти слова, — я отдам вам все свои деньги, у меня много денег. Не подумайте, я не бедный. Вот, все что у меня есть. Мой дом, моя машина, мой счет в банке. Тут 3 миллиона евро!!!! Фрау Бергман, я сделаю все, что вы попросите, только сделайте его прежним. Врачи отказались его лечить. Его выписали из больницы, как безнадежного! Я вас прошу! — Простите меня, Том, но вашему брату уже ничем не помочь. — седая старушка с накладными буклями и выцветшими голубыми глазами качает головой — Да что же это?!! Вы все, сговорились что ли?!!! — Том задыхается в бессильной злобе, прижав ладони к лбу, и вдруг затихает, из груди рвутся рыдания. Слезы текут по бледным щекам. — Боже, за что мне это?!!!!

Где-то за пределами вселенной.

Как славно получается, мой Билли, руки твоего брата опускаются все ниже и ниже. Он уже не имеет надежды спасти тебя. Как же глуп твой брат, как глуп. Смерть заберет тебя, даже если ты захочешь остаться. Как глуп, туп твой брат. Ты уйдешь в рай, только если сам захочешь остаться с братом, но тебе все равно, ты хочешь, что бы тебя оставили в покое. Ты получишь то, что хотел. Только не так, как хотел. Мой сладкий, моя маленькая принцесса. Ты был для меня всем. Но ты так хладнокровно подтолкнул меня к смерти, что мне тебя ничуть не жаль. Ты глотаешь ртом свежий воздух ночного Берлина и широко раскрытыми глазами смотришь на свои бледные, светящиеся при свете луны руки, ты так беспомощен и жалок в своей болезни, мой Билли. Моя маленькая прелесть, ты будешь со мной...

25 мая 2010 год Федеративная Республика Германия, улица Ваген, дом N 85.

— Я ведь умираю, Том? — с надрывом. — Что ты говоришь, Билл?! Перестань так говорить. — испуганный голос стоящего тут же барабанщика перекрывает слабый ответ Тома. — Ведь я умираю, Том? — повторяет свой вопрос солист. Кожа на лице двадцатилетнего парня стала совсем прозрачной, правая рука безвольно свисает с кровати, а левая держит еще не потухшую сигарету. Темные, отошедшие от черной краски волосы, разметались по подушке, парень прикрыт пуховым теплым одеялом. Ему очень холодно, и сейчас уже ничто в мире не сможет его согреть. — Скажи мне, Томми, не бойся меня испугать, или разочаровать, ведь я умираю? — Билл, если ты будешь так говорить, я уйду. — Том заставляет голос звучать твердо, хотя слезы уже застилают светло-карие глаза. — Ты еще такой глупый. Может в роддоме ошиблись и я, а не ты, родился первым? — слабо улыбается Билл. — Может быть. — еле сдерживая слезы кивает его мать, старая, седая женщина с безгранично грустными глазами — Мама, не плачь. — Билл поворачивает голову к ней, — хоть никто из вас и не признается мне, но я чувствую. Чувствую, как кровь останавливается, а сердце стучит все медленнее. Вот так: тук, тук, тук, тук, тук, а потом тук, тук, тук, а потом тук... — Билл Каулитц, перестань! — голос Тома срывается — Это не больно. — Билл чувствует, как мысли перестают приходить в голову, как кровь прекращает циркулировать, а сердце стучать. Глаза Билла медленно закрываются, — это не больно. Честно, мама. Это не больно, разве ты не веришь мне? В комнате раздается громкий плач, мать Билла не может сдержать слез. Глаза Тома широко раскрыты: — Скажи, скажи, что ты хочешь остаться. Ты должен жить Билл!! — крик вылетает из горла Тома непроизвольно. — Это не больно, Том. — мысли спутываются, язык перестает слушаться, сердце все медленнее стучит — Скажи, скажи!!!!! — Том не успокаивается — Я хочу остаться с тобой Том. — внезапно горькая мысль о разлуке с Томом и матерью бьет Билла по мозгам, — я хочу остаться с тобой и мамой. — дыхание солиста прерывается. В комнате слышен только плач...

Где-то за пределами вселенной.

- Я здесь. С тобой, Кати. Я так скучал по тебе, любимая...