Одержимость

Северус Снейп три раза прошел мимо входа в Выручай-комнату и вошел в появившуюся дверь, придержав ее на пару секунд, словно пропуская кого-то невидимого. Никто не замечал, что профессор приходит сюда через день, а если бы и замечал, вряд ли осмелился бы лезть в дела декана Слизерина. Гарри сбросил мантию-невидимку. Он все еще тяжело дышал, потому что пришлось пробежаться до Выручай-комнаты, чтобы не опоздать. Северус все понимал — следует соблюдать конспирацию, запутывать следы, отметать любые подозрения и находить достойные отговорки — тем не менее, опозданий Снейп не любил. Правда, он и сам не всегда успевал прийти вовремя, а пару раз вообще был вынужден отправить Гарри сообщение об отмене занятий из-за неожиданных вызовов к Волдеморту или Дамблдору. Они всегда начинали с легкой разминки, затем переходили к более серьезным заклинаниям и обманным приемам. Гарри знал, что Северус вкладывает в его обучение всю душу — и бьет не притворяясь, и отдает все, что знает сам. Нередко кто-то из них возвращался в спальню со следами проклятий, тщательно маскируемыми чарами. Не будь Снейп талантливым Мастером Зелий, это бросалось бы в глаза, но профессор, казалось, знал средство от всего на свете. Потому как выполнению домашних заданий он предпочитал эти болезненные дуэльные танцы с Северусом, оценки по предметам ухудшились, но вскоре Гарри начал удивлять преподавателей своими знаниями. Гермиона теперь смотрела на него с уважением, а Рон говорил, что Снейп должен быть совсем уж придирчивым ублюдком, если не замечает, насколько он продвинулся в ЗОТИ и Зельях. Они не видели, как профессор еле заметно кивает Поттеру, когда тот вполне успешно применяет полученные знания на практике. Кстати, отношения с друзьями у Гарри наладились. Он по секрету сообщил им две вещи — во-первых, есть кое-что, о чем Дамблдор просил не рассказывать даже им, во-вторых, у него, кажется, наладилась личная жизнь, хотя говорить об этом пока рановато. С первым они смирились. Что касается второго… Гермиона только понимающе улыбнулась и обняла друга, а Рон сразу набросился с вопросами (Рейвенкло? Гриффиндор? Блондинка? Брюнетка?), но был одернут своей девушкой, у которой такта, слава Мерлину, хватало на двоих. В общем, Рон и Гермиона относились с пониманием к тому, что Гарри иногда куда-то исчезает на целый вечер и возвращается растрепанным и с лихорадочным взглядом. К тому же им было спокойнее знать, что друг просто-напросто влюбился, а не затевает очередную авантюру. Если бы они знали! Если бы они знали, что Гарри в эти вечера сражается с Пожирателем Смерти, а потом набрасывается на этого же Пожирателя с поцелуями, не обращая никакого внимания на недовольную мину последнего. Если бы знали, как иногда уставшие до смерти профессор и студент сидят и пьют чай, не говоря друг другу ни слова, потому что и так все ясно. Если бы слышали произнесенное Снейпом однажды и крепко отложившееся в памяти Гарри «осталось мало времени». Времени и в самом деле было мало. Гарри, теперь все узнававший из первых рук, радовался каждому новому дню, не зная, сколько еще дней осталось. Один? Два? Неделя? Близилось страшное, неотвратимое, то, что должно было круто изменить его жизнь, жизнь Северуса, жизнь каждого ученика и профессора Хогвартса — жизнь всего Магического мира. Он не говорил ничего друзьям, не желая отнимать у них возможность радоваться и не видеть меча, нависшего над головой, но от этого мучился еще сильнее. — Завтра, — сказал Снейп, когда они в очередной раз вошли в Выручай-комнату. — Значит, в последний раз, — ответил гриффиндорец. Он был абсолютно спокоен. Ни криков, ни упреков — он не мог себе этого позволить. Не перед Северусом. Тому и так было слишком больно от всего этого, но он держался, и Гарри хотел быть достойным его. — Постарайся не подвергать себя опасности. Не смей идти за мной после того, как это случится, и лучше избегай Пожирателей, — предостерег профессор, держа Гарри за плечи.- Хотя о чем это я? Ты все равно все сделаешь по-своему. — Я буду осторожен. К тому же, если бы я не знал всей сути дела, я в любом случае погнался бы за тобой, — мягко ответил Поттер. Северус в очередной раз заметил, насколько мальчишка повзрослел со времен пятого курса, когда устраивал ему истерики. Он упустил момент, когда это случилось, и с горечью осознавал, что сам приложил руку к тому, чтобы Гарри окончательно перестал быть ребенком. — Слушай меня внимательно. То, что я сейчас тебе предложу, никак не входило в планы Дамблдора, да и в мои тоже, однако, мы уже давно отклонились от изначального курса, — Снейп говорил отчетливо, но Гарри стоял слишком близко и видел, что тот сильно волнуется. Профессор положил на стол, который появлялся в комнате всякий раз, как они туда приходили, кожаную сумку. Из нее он извлек два изящных футляра и бутыль с какой-то жидкостью. — Парные артефакты, — коротко пояснил Северус, вытаскивая из футляров два хрустальных бокала, которые без магии явно туда не поместились бы. Он разлил по ним прозрачное зелье из бутыли. — Предлагаешь выпить на брудершафт? — с нервной улыбкой спросил Гарри. Он бы сделал все, о чем попросит Северус, даже если жидкость в бокале выглядела очень подозрительно. — Можно и так сказать. Дело в том, что если мы сейчас добавим свою кровь в бокалы друг друга и выпьем, эти артефакты позволят нам общаться в любое время и в любом месте. Это можно сравнить с… — С телефоном, — подытожил Гарри.- То есть, я хотел сказать, с зеркалами, через которые общались крестный и папа. Это будет рискованно. Если кто-то узнает, что мы поддерживаем связь, боюсь даже подумать, что тебя ждет. — Я прекрасно это осознаю. Ты будешь пить или нет? — спросил Северус, делая надрез на запястье. Гарри покорно взял из его рук нож и проделал то же самое, уронив каплю крови в бокал профессора. Они переплели руки и залпом выпили жидкость, не имевшую ничего общего с огневиски или вином, скорее похожую на горький сок. А потом Северус сам подался вперед и поцеловал Гарри, закрепляя их связь. Это был их последний поцелуй перед долгой-долгой разлукой. В тот вечер Гарри вернулся в свою спальню раньше обычного и был так тих, что Рон даже начал осторожно его расспрашивать (осторожно — в понимании Рона Уизли, конечно), но парень не смог внятно ответить. На губах все еще была горечь от зелья, руки все еще помнили тепло Снейпа, только где-то в груди уже распространялся холод и тьма. Теперь уже надолго.