For what its worth

Тайрелл натягивает резиновые перчатки на руки, и он так хорош в близости, в произведении впечатления, и одновременно — как ужасно чувствовать себя побежденным им, вещью под изучающими пальцами в латексе; Эллиот отстраняется от объятия. Пока Тайрелл увозит их посреди ночи из этой посредственной, неуютной квартиры, не отмечая в ней ни первого, ни второго, Эллиот не может отвести от него взгляда. - Может, задушишь меня? - Он предлагает медленно и скорее равнодушно, - Пока не снял перчатки. Тайрелл поворачивает к нему голову, и самая грандиозная фикция, которая так просто принимает за правду то, что Тайрелл никогда бы не посмел, не позволил ни себе, ни кому другому, смотрит выжидающе, но не особенно опасаясь. Не забывая смотреть на дорогу, Тайрелл в ответ неопределенно пожимает плечами. Такого недоумения не было бы, если бы Эллиот знал в точности, что это за чувство, но он спутал все даже с своей сестрой, и недостаток морфия также не упрощает задачу быть честным с собой, и признать наконец вероятность, что у тебя появился друг. Когда игровые автоматы вокруг них вдруг перестают мигать, и Эллиот, пытаясь игнорировать чужое замешательство, целует его, Тайрелл только незаметно вытягивает руку, чтобы нажать на машину с музыкой, и затихающая мелодия повторяет круг. Революция, которую он желал только одной, неуловимой своей частью, лишает Эллиота единственного человека, способного унять жжения ломки по морфию. Теперь он гоняется по всему городу, (в сети — по всему свету), больше, чем когда-либо чувствуя зависимость, и ему на ум даже не приходит такой вздор, например, что сказать при встрече. Ожидание заканчивается, когда он кричит за рулем автомобиля Тайрелла: ВЫХОДИ, ПОЖАЛУЙСТА, МАТЬ ТВОЮ, и разбивает его очки, но голос хрипнет и он замечает, что снаружи кто-то стучит в стекло. - Кто. Такой. Мистер. Робот? - произносит Тайрелл ему на ухо, и вместе с тем, как его глаза накрывают чужие пальцы, это должно помешать Эллиоту закрыть вкладку. - Не произноси это таким голосом, - глухо просит Эллиот, - и если действительно угрожаешь, надевай свои перчатки. - Ты не работаешь один. Он про себя? Или он нашел кого-то? В любом случае, Эллиот не доверяет себе ни на долю больше. - Мы напарники, - настаивает Тайрелл. - Нет, мы спим вместе. Тут он смеется. - Причем единственно буквально. Это только то, что ты понимаешь под этим словом? Просто потому что тут одна кровать. - Это не из-за меня нам дали такой номер. - Он мог бы взломать постояльцев, выкинуть кого угодно из люкса, или они могли бы выкупить трехместный. - Остальные были заняты, ты сам слышал. - Именно это я и слышал, - соглашается Тайрелл. Часть несмешливого разочарования, которое ему хочется исправить, все равно звучит в его голосе.