WILD

«leave this blue neighbourhood never knew loving could hurt this good and it drives me wild 'cause when you look like that i've never ever wanted to be so bad and it drives me wild»

— Хэй, Трой-бой, посмотри сюда! — крикнул мне ты и засмеялся. — Тайлер, это фотобудка, почему я должен на неё смотреть? — Ну... — и тут я понял, чего ты от меня хочешь. — Нет, Тайлер! У нас слишком много таких фотографий, зачем нам ещё одна? — в моём голосе слышалась наигранная взрослость, но ты понял, что это шутка. — Вообще-то, такие вещи на память оставляют. — Ладно, уговорил, но это в последний раз. Четыре кадра, а ты милый даже тогда, когда пытаешься скорчить дурацкую рожицу. Забавно. Ещё четыре фотографии, которые мы не опубликуем в сеть. Просто потому что... Мы не хотим, чтобы все обращали на это внимание. С тобой проводить время очень весело, будто в детство возвращаешься. Всё невинно, объятия, воздушные поцелуи и поцелуи в щёку, иногда только всё становится таким, каким, по сути, оно и должно быть, напоминая нам, что мы не друзья и нам не пять лет. Но в основном мы бесимся и веселимся. И это прекрасно. — Трой, помнишь мы постоянно ходим по набережной? — улыбнулся ты, всё ещё рассматривая эти чертовски милые и странные в одно и то же время фотографии. — Ты уверен, что хочешь пойти туда сейчас? Прошу напомнить, почему мы зашли в торговый центр и сидим здесь. — Да, я знаю, что там ливень. Но знаешь, какая разница? — А, к чёрту всё. Пойдём. Возможно, из-за дождя мы заболеем и на следующее утро мы будем питаться таблетками, но на что нам молодость, если не свершать поступки, которые действительно идиотские в какой-то степени? Вспоминая, как мы раньше поступали, на какие опасности мы подвергали свои жизни, сколько раз нам приходилось рисковать, всего лишь ради одного момента и фотографии. И да, эти поступки действительно стоят того. Полчаса ходьбы, ни одного человека на улице, а мы улыбаемся, словно нам пять лет и родители уехали куда-то далеко, а мы просто сбежали из дома. Дождь в Перте — явление редкое, на самом деле. Но дождь помогает сосредоточиться и в голову приходят очень много мыслей. Мы пришли в то место, которое ты так обожал, потому что оно, как ты говоришь, особенное для тебя. Каменистый пляж и действительно синий океан. И именно здесь ты показывал то, что тебя действительно волнует в последнее время и даёшь волю не тому Тайлеру, к которому привыкли твои друзья, семья, знакомые, фанаты, а тому Тайлеру, который действительно взволнован насчёт многого и не имеет ответов на свои вопросы. Ты прыгаешь по этим камням, призывая меня с собой, хотя и знаешь, что я настолько Трой Сиван, что при любом возможном случае наебнусь. И это сводит меня с ума. — Трой, пожалуйста, пойдём так, ты же знаешь, что это действительно того стоит, — ты окрикнул меня по имени, когда увидел, что я решил обойти камни, как нормальный человек, который идёт под дождём. — Я не хочу упасть в воду, Тайлер. Ты послезавтра уезжаешь и будет плохо, если я заболею, не думаешь? — Сиван, перестань быть настолько трусливым, это же весело! — Бегать под дождём, потом грохнуться в воду и потом ещё как минимум два часа под дождём гулять? Я так не считаю. Ты закатил глаза на мои слова и просто продолжил идти, но теперь молча, что заставило меня рассмеяться. — Неужели тебе принципиально, чтобы я прошёлся по этим камням? Посмеяться с меня хочешь, как я понимаю? — я задал этот вопрос с ехидной усмешкой. — Возможно, — ты редко отвечаешь на вопросы одним словом, но так понятно, что ты всё более и более возвращаешься в мир того скрытого Окли, который становится внезапно таким тихим и спокойным, что, по сути, несвойственно другому Окли, который всегда найдёт повод посмеяться, пообщаться со всеми и вливается в любой коллектив. Как же забавно, что настолько непохожие личности — всего один и тот же человек, просто в разных ситуациях, с разными людьми. И я действительно ценю то, что ты позволил себе открыться передо мной. — Пойдём, Трой, осталось немного. Я понятия не имел, куда ты идёшь, да и ты, казалось бы, не знаешь пункта назначения, но твоё выражение лица всегда было таким спокойным и умиротворённым в таких моментах, будто ты вообще не в этом мире находишься. Быть честным, у нас часто бывало такое, что мы идём, не зная куда и зачем. Просто идём прямо, пока не решим, что это действительно то, где нам бы понравилось провести время. Этим местом могло стать что угодно: от небольших полянок до огромных парков. Но на самом-то деле, мы редко попадаем туда, где были раньше. Единственное, что не меняется, так это то, что всегда мы начинаем свои «путешествия» с именно этой набережной, именно этого небольшого пляжа, который сам потрясает своим видом, даже необязательно идти куда-то... Но это уже привычка, скорее всего, но ни я, ни ты не против неё. Всё ещё та же набережная, просто одинокое дерево недалеко от берега. Вот, где мы решили остановиться в этот раз. Кажется, что в этом ничего особенного нет, но когда мы вместе, то даже самая обыденная мелочь становится необыкновенной. Спасибо тебе за то, что научил меня ценить всё, что у меня есть. — Трой-бой, иди ко мне. — Я и так рядом с тобой. — Но ты можешь быть ещё ближе, я тебя не съем, идиот. Ты заключил меня в самые тёплые объятия, которые только возможны. Не это ли любовь? Знаешь, такие моменты намного важнее разных признаний. — Тай, ты ещё не уехал, а я уже по тебе соскучился. — У нас есть ещё один день, который мы проведём абсолютно наедине, не уходя никуда. Просто общение, которого нам так не хватает. — Я не хочу скрываться, но... ты знаешь, что я имею в виду. — Знаю, Трой. Всё будет хорошо. — Ты уезжаешь уже послезавтра, а твои друзья даже не знают, где ты, что с нами происходит, Тилли? — У любого человека есть те вещи, которые он не рассказывает. Пусть то, что мы находимся вместе будет нашей тайной, пока мы не будем готовы сказать им то, что мы хотим. — Раньше мы общались постоянно, не боясь публики, что с нами стало? Отдаляемся ли мы, боимся ли чего-то? Почему у меня такое чувство, что мы должны что-то сделать, но просто не можем? — Мы никому ничего не должны, Трой, — ты начал просто идти в сторону берега и смотреть на то, как бушуют волны и как тяжёлые капли дождя продолжают падать на песок и камни. — Мы не отдаляемся. Мы устали от внимания. Ты знаешь, это как то, что обо мне всегда думают, что я очень самолюбив и всегда не против внимания к себе, но потом с этим начинают перегибать палку. — На самом-то деле, ты действительно самолюбив, ведь кто же ещё будет каждый день проверять свой тэг на Тамблере? — хихикнул я, прекрасно понимая, что это далеко не так, что ты обычный человек, который и боится, и далеко не самый уверенный в себе. — Ой, заткнись, Сиван, пока я тебе не врезал! — Гнев великого Тайлера Окли, боюсь. — А ведь доиграешься, что я тебя окуну в холодный океан и потом не буду тебя оттуда вытаскивать. — Попробуй, — одна секунда, а я уже настолько близко к тебе, что могу упасть, если ты случайно двинешь рукой. Две секунды, а наши лица уже в настолько опасной близости, что мы буквально слышим дыхание друг друга. Три секунды, а ты уже заставляешь меня почувствовать все чувства одновременно: радость, напряжение, адреналин, романтику. Ты всего лишь едва ощутимо прикоснулся рукой к моему плечу, а по мне уже прошлись тысячи мурашек. Четыре секунды, а ты наконец-то меня целуешь. Требовательно, но так осторожно, будто боишься, что я умру от чувств. Честно, я мог бы. Настойчиво, но в то же время податливо и я снова вспоминаю, насколько давно мы перешли границу между «лучшие друзья» и «пара». Всего четыре секунды, а я уже понимаю, насколько я любим и важен для тебя. Я не знаю, каково будет мне, когда ты уедешь. Не знаю, каково будет тебе. Но ведь так надо, да, Тилли? — Трой, я не могу обещать тебе, что всё будет хорошо, что мы быстро выберемся из этой «ловушки», но я могу тебе поклясться, что это рано или поздно закончится, — сказал ты тихим и спокойным голосом, будто действительно сожалеешь о том, что мы застряли в этой тишине и в игре в прятки со всеми. — У нас всё будет хорошо. Я уверен. У нас действительно всё будет хорошо, Тайлер, нам нужно перестать бояться.

***

— Трой, мой самолёт отлетает через десять минут, — сказал ты, когда увидел, что я нервно играюсь с низом моей футболки. — Только не вздумай плакать, всё же хорошо. — Я не хочу, чтобы ты улетал. — Но мне надо улететь, Трой. Я бы не улетел, если бы это было необязательным. — Я понимаю. Я буду по тебе скучать. — Трой, иди сюда, — я подхожу поближе, а ты крепко меня обнимаешь, кладёшь голову мне на плечо и начинаешь шептать что-то очень тихо, так, что едва слышно, будто ты хочешь меня успокоить, заставить меня почувствовать себя хорошо. — Мы скоро увидимся. А сейчас мне нужно идти. — Хорошо, ты прав, — отпустив тебя, я начинаю ещё сильнее понимать, что мне будет не хватать этих объятий и поддержки. Да, у меня есть семья. Но ты... твои объятия теплее, твоя поддержка — сильнее, чем поддержка и моих родственников, и моих друзей. — До встречи, Тилли. Позвони мне, когда долетишь домой? — До встречи. Не забывай о том, что у тебя кроме меня есть жизнь, не теряй напрасно свободное время, — ты пытаешься сделать всё, что только возможно, чтобы я чувствовал себя нормальным... Но кто поможет с этим тебе? — Хорошо, Тай, — дышать становится труднее, голос начинает дрожать, а ощущение такое, что я просто расплачусь. — Иди, пока не опоздал, ведь становится всё труднее и труднее сдерживаться, чтобы не забрать тебя обратно и не разрыдаться посреди аэропорта. Ты кивнул, а потом обернулся и просто пошёл на посадку на свой рейс, так медленно и, казалось бы, спокойно, но я понимал, что в тебе сейчас бушуют чувства, которые есть и у меня, поверь. Я ещё пять минут стоял с таким спокойным видом, потом просто поехал домой, но сейчас там не так, как было эту неделю. Слишком тихо, пусто, хотя вся семья оживлённо что-то обсуждает. Но из-за своих мыслей я не слышал ничего, уходя в свою комнату и садясь на кровать, напевая какую-то грустную песню Эда Ширана, которая напоминает мне о том, что сейчас я один, а тебя рядом нет. А ты позвонил мне в тот же вечер, когда приехал. Ты попытался успокоить меня, но я схожу с ума, ведь я не могу видеть тебя и действительно видеть то, как ты себя чувствуешь. Я не могу увидеть твою улыбку, твою грусть, я не могу прикоснуться к тебе, я не могу взять тебя за руку. Хочу сорваться и прилететь к тебе. Прямо сейчас. Я слышу усталость в твоём голосе, я посылаю тебя спать, но ты говоришь, что хочешь пообщаться ещё хотя бы десять минут. А мы не можем подобрать слова, которые хотим сказать, в итоге заканчивая разговор словами: «Спокойной ночи, Тилли, я тебя люблю» и «Я уже скучаю по тебе, Трой». Но мне не легче от этого разговора. Я хочу вернуться в те времена, когда мы могли месяцами просто сидеть вместе, не обращая внимания на то, что говорят другие. Но мы не можем обратить время вспять. Я не знаю, как ты научился контролировать себя, но я не могу. Научи меня такому, пожалуйста. А ты всё ещё не успокоился, ведь в Скайпе я вижу от тебя сообщение. «Я не могу спать без тебя, Трой». Да, Тайлер, я тоже не могу спать без тебя, но нам придётся заснуть.

***

Я часто гулял по городу, делал то, что мне нравится, вспоминая всё самое радостное, что только мог. И вспоминая твои слова, Тай. Я действительно не должен останавливаться, как бы тяжело мне ни было, ведь у тебя ощущения, наверняка, настолько же сильные, как и у меня. Жизнь продолжается, несмотря на расстояния между нами. И хоть мы общаемся только в Скайпе и по телефону, хоть ты сейчас находишься на другом континенте, чувства всё те же. И мне кажется, что я начинаю привыкать. Но я жду того момента, когда ты снова приедешь ко мне. Отсчитывая дни до следующего месяца, дни до того, как я снова смогу тебя обнять, дни до того, как мы снова скроемся в небольшом пустом парке и будем сидеть так до вечера и пока я не засну у тебя на плече. Отсчитываю дни до того, как мы снова будем рассказывать те истории, которые рассказывали десятки раз, но они всё ещё нам интересны. Но время идёт медленно, будто испытывая моё и твоё терпение на прочность. Будто говоря нам, что если мы любим, то мы будем ждать хоть год, хоть два. И да, как бы нам ни было трудно, мы бы пошли и на такое. Вечерами, когда я собираюсь возвращаться домой, я понимаю, что мне никогда не было так больно от того, что я не вижу кого-то рядом. Но это не мешает мне чувствовать себя более или менее спокойно, осознавая, что осталось всего лишь два дня до твоего приезда. Проходя по спокойным, тихим и пустым улицам, я понимаю, что эта тишина и шелест опавших листьев — музыка, которую никто не написал. Свет фонарей, который разрешает мне дойти домой спокойно и воспоминания, которые заставляют улыбаться, но чувствовать себя опустошённым. Вот здесь мы проходили зимой, когда покупали игрушки для рождественской ёлки. А вот здесь ты напевал Born This Way и заливался смехом. Свет фонарей же напоминает о том, что я всегда в безопасности. Особенно с тобой, Тайлер. Я понимаю, что хочу написать песню об этих воспоминаниях. И да, я обязательно её напишу. Когда я возвращаюсь домой, я пытаюсь заснуть. И у меня начинает это получаться. Надеюсь, Тайлер, что у тебя тоже. Надеюсь, что тебе сейчас хорошо. Надеюсь, что ты спокоен. И мы увидимся скоро, а потом утонем в объятиях друг друга. Ведь этого нам достаточно, да, Тилли?