Новая жизнь

За окном машины проносился мой родной город. Многоэтажные дома, школы, музеи и кинотеатры, гостиницы, бескрайнее море — всё это казалось мне таким родным и любимым, что я не могла представить, что уеду отсюда. Я люблю Сочи! Хоть я и родилась в Москве, да и росла там десять лет, именно Сочи стал для меня моей маленькой родиной. Я не любила Москву из-за её бешенного ритма и постоянного движения. Поэтому когда папа сказал, что мы уедим оттуда навсегда, я не расстроилась. Не могу сказать, что здесь жизнь течёт медленно и размерено, но для меня этот город ближе. Многие знают Сочи, как город — курорт. А я знаю другую сторону этого города. Знаю бедные улички на окраине, куда не ступала нога почти ни одного туриста. Не помню, сколько раз я убегала туда. Там я играла с местными ребятами. Они так радушно встречали меня. Им было плевать, кто я и сколько мой отец зарабатывает, ведь даже в одиннадцать лет моим одноклассникам было интересно только это. Поэтому они и ведут сейчас себя, как порядочные сволочи. Многие только слышали об ужасах, которые совершают мажоры. А я живу среди них! Быть может, если бы не моя дружба с обычными детьми, да мама, которая оберегала меня от ошибок, я стала бы такой же. Я старалась запомнить каждую деталь родного города, ведь я приеду сюда только на осенних каникулах, меня не будет здесь целых два месяца! Для меня это настоящее испытание. Я не представляю свою жизнь без прогулок по шумным улицам, без посиделок на пляже со своей подругой Ксюшей, без моих маленьких путешествий (да—да, несмотря на то, что мне уже семнадцать, я всё равно продолжаю убегать к моим старым друзьям). Но меня никто не спрашивал, хочу ли я уезжать, меня просто поставили перед фактом, что я еду в эту долбанную элитную школу, которая находится у черта на куличиках. Мало того, что четыре месяца назад умерла моя мама, теперь меня, можно сказать, бросил отец. Зашибись! Мою маму звали Астахова Мария Васильевна. Она была очень красивой женщиной, которой при встрече никогда бы не дали её тридцать семь. У неё были каштановые волосы, зелёные глаза и вечная улыбка на лице. Нам говорили, что мы очень похожи. Несмотря не на какие трудности она всегда находила в себе силы улыбнуться, чтобы не показать своей слабости и боли. Она очень любила меня, делала для меня всё и я отвечала ей тем же. Она попала в аварию. Не справилась с управлением машины, врезалась в дерево и сильно ударилась головой. В случившемся некого винить, но если вы никогда не теряли любимого и самого дорого человека вам никогда меня не понять. Я очень переживала. Плакала каждый день, была на грани нервного срыва. Я не понимала, как жить без неё. Но я унаследовала у неё не только внешность, но и силу и настойчивость характера. Поэтому уже через недели две я перестала выглядеть как оживший зомби, я смогла пересилить себя и улыбнуться окружающим, как это делала она. Нет, боль никуда не ушла, я просто научилась её скрывать. Днём я вела себя как обычно, как будто мне удалось всё забыть и принять, но только один человек знал, что случалось со мной, когда наступала ночь. И этот человек — Ксюша. Только ей я смогла доверить свои чувства, только она смогла меня понять. И как же гадко, что из—за прихоти одной суки и папочки мне придётся на очень долгое время покинуть её. Ненавижу их обоих. Отцу было плевать и на смерть жены, и на мои чувства. Он изображал грусть и скорбь, но на самом деле это была игра, и я это видела. Я знала, что они с мамой давно не ладят, дело почти дошло до развода. Но они прожили вместе восемнадцать лет, и как мне кажется, он должен был испытать, что—то большее, чем лживые эмоции. А через месяц он привёл в дом свою любовницу, с которой он начал встречаться задолго до той трагедии. Я возненавидела её с первого взгляда. Хотя, у нас это взаимно. Полина — типичная блондинка, с красивым личиком и хорошей фигурой, которая замещает ей отсутствие мозгов. Хотя нет, мозги у неё всё-таки есть, но их хватает только на то, что бы водить отца вокруг пальца и портить мне жизнь. Два месяца назад они поженились. И я абсолютно уверена, что моя новоиспеченная мачеха, пошла на это только ради денег отца. Он владелец сети гостиниц и ресторанов. Как только Полина появилась в нашем доме, у нас с ней началась самая настоящая война. Мы стали вставлять друг другу палки в колеса. Постоянные скандалы, крики, летающие по дому вещи: всё это стало для нас с мачехой обычным делом. Эта ситуация помогла мне, хотя бы на некоторое время, отвлечься от горя, с которым я постоянно жила. Но всё это, в конце концов, надоело отцу. Сначала он пытался помирить нас. Но его попытки не увенчались успехом. Мы обе жаловались ему друг на друга. Видимо он понял, что мы не уживёмся в одном доме. Настало время ему делать выбор. И он его сделал, черт возьми! Однажды вечером, после очередного скандала, отец позвал меня и Полину на кухню, сказав, что хочет сообщить нам важную новость. Мы быстро расселись и стали слушать папу: — Короче так, девочки, — начал он с серьёзным лицом. — Сначала я думал, что вы сможете подружиться. Но теперь я понимаю, что этого никогда не случится. Жаль, очень жаль. Вероника, я понимаю, что ты недавно потеряла мать, но это не даёт права тебе ТАК себя вести, —он сделал особое ударение на слове так. Полина, в этот момент улыбнулась в 32 зуба. — А ты, Поля, не улыбайся. Ты тоже показала себя с не очень хорошей стороны. Вместо того, чтобы наладить контакт и помочь Нике, ты закатываешь скандалы. Это не правильно. Мне очень жаль принимать такое решение, но вы не оставляете мне выбора. Вероника, прости меня, но я перевожу тебя в школу — пансион. Ты будешь жить, и учиться там, а на каникулы приезжать к нам. Это не обсуждается. Я уже отправил документы. Тридцать первого августа я отвезу тебя туда, а с первого сентября у тебя начнется учёба. Ещё раз прости меня, дочь. Я не была удивлена его решением. Я была в самом настоящем ахуе. Да как он мог, из—за какой—то крашеной курицы, отправить меня не понять куда, можно сказать, бросить. -Да как ты мог. — только и смогла выдавить я. — Из—за того, что я не сошлась характером с этой шлюхой, ты отправляешь меня хуй знает куда. Ты что, не понимаешь, что у меня здесь друзья. Я не смогу без них. — и я расплакалась, как маленький ребёнок. Отец хотел что—то сказать, видимо отругать меня за маты, но я не стала его слушать, просто убежала к себе. В голове была одна мысль: «Как он мог!». Тогда я проплакала всю ночь. Это был конец июля. Весь оставшийся месяц я не разговаривала ни с Полиной, ни отцом. Мачеха пыталась начать скандал, но я её тупо игнорила, как и отца, который пару раз пытался поговорить со мной. Всё оставшееся до моей ссылки время, я провела с Ксю. Мы гуляли, ходили в кино и кофешки. Я рано утром уходила, а приходила поздно вечером. Но время нельзя растянуть навечно, а когда чего—то не хочешь или боишься, оно бежит в два раза быстрее. Я и не заметила, как почти прошёл август, и настало 30 число. Вчера мы с подругой всё время просидели у неё дома, а когда настал вечер, у нас обеих на глазах были слёзы. Мы договорились, что она не придёт завтра меня провожать. Не хотелось долгих расставаний. Мы договорились, что будем как можно чаще звонить друг другу, и я ушла домой собирать вещи. И вот сегодня, 31 августа, я уехал из родного дома. Не было ни слёз, ни прощаний. Полина была очень рада избавиться, наконец, от меня, отцу видимо было плевать или он решил поговорить в машине, а я уже смирилась со своей участью и вдруг задумалась, может быть, это к лучшему. Может там меня ждёт спокойная жизнь, вдали от скандалов и ссор. Но что—то внутри подсказывает, что это не так. Пока я думала, мы выехали из города. Я посмотрела на отца. Он был сосредоточен и старался не смотреть на меня. Его чёрные волосы развивались из — за ветра, который дул в открытое окно. Когда—то я любила этого человека, а сейчас я испытываю к нему только жгучую ненависть. Может когда—нибудь я и прощу его, но не сейчас. — Ника, я понимаю, что поступаю низко, отправляя тебя в эту школу. — вдруг сказал папа, не смотря на меня. — Я понимаю, что ты ненавидишь меня из—за этого. Но я хочу, чтобы ты знала, что сейчас я исполняю волю твоей матери. — Ты хочешь сказать... — Да, именно она хотела, чтобы ты училась там. Но она не успела тебе об этом сказать. — Я не верю тебе, ты лжёшь, ты просто хочешь оправдаться. — Думай, как хочешь, но я не вру тебе. Дальше мы не сказали ни слова«Она не могла хотеть этого, она не могла отослать меня от себя. Просто он хочет оправдать себя и выставить себя героем, который исполняет волю покойной жены. Ненавижу!» С такими мыслями я и уснула. Мне снились радужные сны, с какими—то волшебными существами, похожими на кошек с крыльями (да—да, я знаю, у меня больная фантазия) вдруг один из таких чудиков повернулся ко мне и сказал басистым голосом отца: — Ника, просыпайся, мы приехали. Я распахнула глаза и ещё пару минут не могла понять кто я, и где я нахожусь. Когда я полностью пришла в себя и посмотрела в окно, челюсть поцеловалась с полом. Я представляла школу—интернат, как усадьбу в готическом стиле. Не знаю почему, но именно такое представление у меня сложилось, я же гениальный ребёнок, и посмотреть фото в интернете, да и вообще зайти на сайт школы, зная, что он есть, не захотела, чисто из принципа. Сейчас, смотря на современное трехэтажное здание, жёлтого цвета, я подумала, что отец ошибся адресом. Но нет, он уже бодренько вышел на улицу и вытаскивал мой чемодан, из багажника. Я решила не засиживаться и тоже вышла из машины. Ещё раз посмотрела на здание перед собой. Я думала, что частная школа, в которой я училась до этого, большая, но видимо я ошибалась. Даже на первый взгляд школа была огромная, все не асфальтированные участки земли были засаженны красивейшими цветами, а по периметру школу расположился высокий забор, а за ним располагался сплошной лес. Мда, а всё же папа меня любит, не поскупился на моём обучении здесь, хотя понятно, что ему пришлось отвалить огромную сумму. Хотя, стоп, о чем я думаю, то, что он отправил меня в клевую школу не снимает с него ответственности, что он не посоветовался со мной. И вообще, скорей всего, он отправил меня в дорогую школу, чтобы похвастаться перед друзьями. Да, так оно и есть. — Ну как, нравится? — отвлёк меня от размышлений отец. — Нормально. — как можно равнодушней ответила я. — Ну пошли знакомиться с директором. — Пошли. — выдохнула я.