От счастья тоже плачут

      На большом, прогретом за жаркий денек камне, спрятанном в зарослях камышей у берега озера, сидел юноша, склонив голову, отчего его черные, как ночь, волосы спадали на белоснежную кожу. Не важно какая погода и какой день недели. Он приходил сюда каждый вечер и в гордом одиночестве смотрел вдаль, туда, где небо становится малиново-алым, провожая солнце, отбрасывающее отражение на водную гладь. — Солнышку, должно быть, печально… — послышался за спиной брюнета звонкий голосок. Всего в паре шагов от него стоял светловолосый парнишка в нелепом, пестром колпаке. Всегда улыбчивому, ему совершенно не шла та грусть, сквозящая в мальчишеском голоске и плещущаяся в бездонных озерах глаз. — Почему ты так думаешь? — Тихо поинтересовался юноша, все так же глядя вдаль и вместе с небом прощаясь с солнцем. — Всё дело в луне. Несмотря на то, что солнце к ней неравнодушно, у него нет шансов завоевать ее внимание. — От глаз блондина скрылись дрожащие тонкие пальцы собеседника, спрятанные под длинными рукавами белой туники, но он не мог не заметить, как напряглись хрупкие плечики. — Солнышку ведь только и остается наблюдать за ней издалека, изредка, с замиранием сердца, встречаясь с ней взглядами.       Ответом стало молчание. Юноша, притаившийся на камне, так и не отвел взгляда с горизонта. Казалось, он был поглощен закатом, отказываясь реагировать на что-то еще, но на самом деле в его влюбленном сердце с каждым словом, сказанным человеком сзади, разгоралась надежда.       В тишине, нарушаемой лишь тихим, размеренным дыханием и стрекотом сверчков, два парня смотрели в небо. И если бы не перемены на небосклоне, можно было бы подумать, что природа замерла вместе с молодыми людьми. Последние лучи солнца скрылись, и потемневшее небо освещали лишь вкрапления первых звездочек и пока не яркая, почти прозрачная, как фарфоровая кожа брюнета, луна. — Луна так прекрасна и изящна… — парень уже не смотрел в небо, его взгляд был прикован к хрупкой спине напротив — К чему такому прекрасному созданию такое несерьезное солнце, когда вокруг миллиарды ярких звезд?       Печально, немного обреченно улыбнулся блондин. Эта улыбка была так не свойственна ему. — Они холодны… И к тому же… — юноша замялся, — ведь, если бы не солнце, луна не могла бы сиять, а бессмысленно существовала бы. Кто, как не солнце позволяет ей отражать свои лучи, будучи в тени?.. — и чуть подумав, добавил, — Оно не несерьезное, нет. Скорее жизнерадостное и горящее страстью ко всему окружающему.       И снова настала пауза в этом диалоге. Брюнет уже открыл рот, чтобы задать вопрос, но этого не потребовалось, парнишка, как бы невзначай, на него ответил, нарушая тишину. — Я прихожу сюда каждую ночь и любуюсь на небесную красавицу.       От услышанного, сердце юноши пропустило один удар, чтобы забиться в два раза быстрее.       Парень снял свой колпак с белокурых волос, поставив в траву, обогнул камень и присел напротив брюнета, заглядывая ему в глаза. — Пьеро, о чем ты думаешь, когда сидишь на этом камне вечерами? — О том., — по фарфоровой коже стекла одинокая слезинка, — что мне никогда не дотянуться до солнца… Как бы сильно я не хотел быть с этим светлым существом. — А если солнце протянет тебе руку? — Словно поддерживая ребенка, делающего первые шажки, улыбнулся блондин, стирая влажную дорожку с щеки Пьеро. — Почему бы просто не схватиться за нее?       Парень будто светился, излучая тепло и доброту. Он вытянул вперед руку, и брюнет осторожно обвил его ладошку тонкими пальцами. Широкий рукав спал до локтя, открывая изящную кисть и бледную кожу руки. — Ответь, Буратино… — Почему я здесь? — закончил вопрос собеседника блондин, сопровождая его звонким смехом, — Ну и дурашка же ты! — его глаза светились, как обычно, дополняя задорную белоснежную улыбку. — Ты так и не понял, что солнце без памяти влюблено в луну?! — Искренне удивился Буратино. До сих пор его детское личико, с горящими глазами и остреньким вздернутым носиком, озаряло нескрываемое счастье. — Я тоже люблю тебя, Буратино.       Из глаз этого неумолимого романтика струились слезы, которые так не любил видеть блондин на бледном личике. Но сейчас он трепетно обнимал возлюбленного, понимающе улыбаясь, ведь от счастья тоже плачут.       Когда первые лучи солнца осветили окрестности, девушка, чьи голубые локоны струились по спине, подмигнула пуделю. Она, как никто другой, знала, что не зря отправила до наступления ночи к тому большому, прогретому за жаркий денек камню, спрятанному в зарослях камышей у берега озера, где каждый вечер сидел юноша, склонив голову, блондинистого вздорного мальчишку. Того самого, который обнимал ранимого юношу, пристроившись рядом с ним на камушке, и устремив взгляд вдаль. Все они встречали свой первый восход, начиная новую жизнь и радуясь счастливому финалу.