Птица в клетке

Pov Гарри. Ник вернулся с командировки через четыре дня. Сегодня двадцать седьмое января. До моего дня рождения рождения осталось четыре дня. Хах, это первое день рождение, которое я буду праздновать вот так, вдали от родных людей, один. Свое двадцати двух летие я проведу один. Совершенно один. Ну, со своим якобы парнем, который пытается меня в себя влюбить. Что, кстати, идет с треском наоборот. Ник решил устроить небольшую вечеринку с его друзьями еще со школы. Ну и моими, но я их даже не помню толком, а раз не помню, то и не знаю. Честно, я не думал, что Ник вообще с кем-либо общается со школы, ведь за то, что он гей, его многие недолюбливали. Да и я в том числе, я никогда не был против геев, би, лесби, но Ник сох по мне с восьмого класса где-то, и постоянно ухаживал, добивался, и тому подобное. Мне было приятно, конечно, такое внимание, но я не хотел его, я не был по парням на тот момент. И мне было не особо это приятно. Да и сейчас, меня парни особо не привлекают, как и девушки. Только один человек и этот человек очень далеко. Сейчас я собираю свои чемоданы, да-да. Именно чемоданы, потому что для Ника мой день рождения важнее, чем для меня. И многие его друзья, ну и мои тоже, живут в Лос-Анджелесе, так что сегодня, а точнее, через два часа, мы летим в Лос-Анжелес, где и будем проводить мой день рождения. Честно, я бы хотел весь этот день пролежать в кровати понимая, что в свои двадцать два у меня нихуя нет, живу я на побегушках, и лишился всего, чего только можно. Но нет же, Гримшоу говорит, что этот день будет очень важен для меня и для моей будущей жизни. И что же будет такого важного? Он меня замуж выдаст? Так как понял, что влюбить меня в себя, нереально? Или что? Я не понимаю. Хотя я то и дело, что целыми днями нихуя не понимаю. А, ну и рисую. Надо рисунки, кстати, забрать. Да, рисунки я вожу с собой с того момента, как Ник спер портрет Лу, я постоянно ношу рисунки в папке в сумке с собой. Ну или прячу. Потому что никто не имеет права трогать мои рисунки. Так что сейчас я копаюсь по всей комнате и собираю свои рисунки, засовывая в папку. Ник, кстати, вроде уже собрался и что-то делает по работе, и он так и не ответил мне, куда дел чертов портрет Лу. Ну да ладно. Собрав все рисунки, я засунул папку в чемодан, закрывая его и застегивая. Застегнув чемодан, я на спех начал натягивать брюки и прыгать к ванной, чтобы побриться, причем, быстро. Потому что до аэропорта ехать довольно долго, и минут через пятнадцать мы по идее должны уже выезжать. Я начал бриться, как услышал, что ко мне кто-то зашел. — Гарри? Ты тут? - а, это Ник, ну да. Кто же еще. — Нет блин, сбежал, пока ты собирался, — как всегда грубо ответил я. Я даже не знаю, зачем я ему постоянно грублю, но оно так само выходит. — О, Гарри, хватит язвить, почему ты так долго? — Дрочил конечно же, и с каких это пор я перед тобой отчитываюсь? — спросил я, выходя из ванной и вытирая подбородок от остатки пены для бритья. — С таких, что ты пока что еще тут живешь. Тебе долго еще? Нам нам пора ехать. Еще? Окей. — Нет, дай пару минут, я рубашку надену, — сказал я, и подошел к кровати, на которой валялась красная рубашка. — Я жду тебя у выхода, и да, прихвати пальто. — Мы едем в ЛА, где по сути более менее тепло, какое пальто? — Для того, чтобы полететь в ЛА, тебе нужно не заболеть по дороге в аэропорт в Нью-Йорке. Так что, возьми пальто. И он вышел за дверь, спускаясь вниз. Я, если честно, не понимаю, что мы будем делать в ЛА за четыре дня до моего дня рождения. Ну типа, встретить всех? Пригласить? Пообщаться? Заказать здание? Так это же на один день по сути. Зачем? Если все будут на вечеринке, там бы и пообщались, смысл ехать почти за неделю до этого? Я не понимаю. Быстро застегнув рубашку, схватив пальто и чемодан, я вышел за дверь, по дороге натягивая пальто.

***

Мы летим в самолете уже около двух часов. Наш полет занимает в целом шесть часов, Ник уснул рядом, а я, как всегда, рисую. Да-да, я не расстаюсь с бумагой и карандашами. Я смотрел прогноз погоды в ЛА на две недели пребывания там, я на самом деле не знаю, когда мы летим обратно, Ник не говорил, но да ладно. И все эти две недели там будет поддерживаться температура 15-20° Не сильно тепло, но и не сильно холодно. Как раз, как я люблю. Я укладываю лист с рисунком и карандашом обратно в сумки, и более менее удобно устраиваясь у окна, начинаю наблюдать за облаками. В ЛА, когда мы туда прибудем, уже будет около часу ночи. Да и за окном уже темнеет и виднеется закат солнца. Если честно, дух завораживает. Я бы еще понаблюдал, но меня уже клонит в сон. Я сегодня ночью довольно плохо спал, а точнее, вообще не спал. Как всегда летая в мыслях. Не, почему не придумали такую кнопку в мозгу, чтобы отключить мысли? Серьезно. Это бы облегчило всем жизнь в разы. А особенно мне, я хотя бы спать нормально стал бы. А не по пару часов в сутки. В общем, еще не долго размышляя о разной чепухе, я погрузился в сон.

***

Проснулся я, когда самолет начало слегка трясти от турбулентности. Что означает, что мы начинает приземляться. Застегнув свой ремень безопасности, я начал трясти Ника за плечи, чтобы тот проснулся и сделал тоже самое. Честно, мы с Ником слегка поладили на самом деле. Он бросил попытки меня добиваться и просто стал общаться со мной. Наше общение не идеально, он все еще не вызывает у меня доверие. И я все еще под его контролем, но я хотя бы перестал боятся, что он может прийти ко мне ночью и попытаться переспать со мной. Что, кстати, пару раз было. Я спрашивал, куда он летал и куда дел мой рисунок, но он так и не ответил. Да и меня не особо волнует. Меня вообще ничего особо не волнует. Даже моя никчемная жизнь. Самолет начинает приземляться, и я решил посмотреть в окно. Вид завораживал.

***

Я нахожусь в своем номере. В своем номере. Ник соизволил снять мне номер отдельно от него, и я буду жить один. О БОГИ КАК Я ЭТОМУ РАД НА САМОМ ДЕЛЕ. У меня собственный номер. Номер Люкс. Я ЛА, на самом деле, знаю довольно хорошо, Потому что жил тут больше двух лет. И гостиница, в которой мы остановились, является одной из лучших гостиниц Лос-Анджелеса. Мой номер довольно-таки светлый и в пастельных тонах. Посередине стоит двухместная кровать, на вид, очень уютная. И тут огромные окна, которые открывают чудесный вид на довольно большую часть Лос-Анджелеса. Ванная просторная, чем-то напоминает мою в Нью-Йорке. Номер очень уютный, и действительно богат, не знаю, сколько он стоил, но думаю, он стоил тех денег, которые заплатил Ник. Мы заселились на седьмом этаже, в соседних номерах. Точнее, Ник заселил, а я лишь ждал. И я, если честно, думал, что мы будем жить в одном номере. Но нет, Ник поселил меня отдельно! И я его за это даже поцеловать могу. Но не стану. Я стою у окна и наблюдаю за ночным ЛА Не думал, что вообще когда-то еще вернусь сюда. После того, что произошло. Ко мне в дверь кто-то постучал. Я поплелся к двери, и когда открыл ее, там был, никто иной как Ник Гримшоу. Очень сонный, кстати. — Я могу войти? — спросил он. — Да, конечно, — сказал я и пошел обратно к окну. Он уселся на край моей кровати, а точнее, уже улегся звездочкой. И сказал тишь одно слово: — Итак. И замолчал. Я слушал это тишину около минуты, а потом резко сказал: — Хей-хей, я знаю, ты платил за номер, но не надо в моем номере, пожалуйста, спать, — сказал я, повышая тон, чтобы, если он уснул, разбудить его. — Да не собираюсь я спать, я вспоминаю, что нам нужно завтра сделать. — У тебя же был целый план, ты забыл? Гримшоу. Ты меня пугаешь. — Я тебя со школы пугаю, Стайлс. — Вот тут не поспоришь. — Итак, — снова сказал Ник, — завтра мы должны сделать оформление пригласительных, этим займешься ты, как проснешься. А я уеду и посмотрю разные помещения, в которых можно было бы устроить эту вечеринку. Это пока что все. — Стоп, ты поедешь смотреть помещения без меня? — удивился я. — Могу с тобой, но тогда тебе придется встать пораньше и начать делать пригласительные. — Это что, свадьба? — спросил я, не понимая на самом деле, нахуй делать открытки. — Может быть там будет свадьба, откуда тебе знать? — коварно улыбнулся Ник. — Я уже боюсь того, что будет на моем дне рождения, ты же понимаешь, что за тебя я ни за что не выйду? — Кто сказал, что я про себя? — Блять, Ник, ты пугаешь меня. — Ха-ха, да не бойся ты, я просто привык слать открытки, свадьба тут не причем. — Ну-ну, — сказал я и, если честно, не верю я ему, что-то он темнит. — Ладно, я понял, я начну работать над эскизом сейчас, а ты, будь добр, вали к себе спать, — он уже надоел мне своим присутствием. — А, да, конечно. Он встал и, бросив мне сонное, спокойной ночи. Вышел из номера. Я схватил бумагу и начал делать наброски эскиза на открытку, я уже знаю, что я нарисую. Медленно водя карандашом по бумаге, я пришел к небольшому выводу: Я боюсь своего дня рождения. На этом мой день можно завершить.

***

31 января. Завтра мой день рождения и, если честно, я впадаю в депрессию. Потому что этот день рождение будет без мамы. Без папы. Без Зейна. Без Найла. Без Лиама. В конце концов, без Луи. Без человека, которого я хотел бы видеть в этот день больше всего на свете. Мы с Ником уже все сделали, помещение есть. Закупки, там, алкоголь, еда, и так далее. Тоже есть. Пригласительные готовы. И Ник все еще темнит о том, что будет на моем дне рождения. Что меня настораживает. Сейчас он находится в клубе, в котором будет проходить праздник, и контролирует то, как его украшать и все такое. На что мне вообще поебать А я просто сижу в своем номере у окна, и наблюдаю за тем, как все люди куда-то спешат, сбивают друг друга с ног, а недалеко, в парке, гуляют парочки. Все живут своей жизнью. А я не живу. Я существую. Потому что моя жизнь осталась в Лондоне.

***

Pov Луи Я бегаю по всей квартире и ищу гребаную красную коробочку, которую, как сказал Найл, я оставил на кухне. Но на кухне ее нет. Я спросил Зейна, он сказал посмотреть в спальне Лиама (в душе не ебу, как она могла туда попасть) , но ее там тоже нет. И когда я спросил Лиама, он сказал, что я клал ее в карман пиджака. И. АЛЛИЛУЙЯ! Я нашел ее. Она действительно в кармане пиджаке. Пиджака, который, кстати, весь в шерсти. — КТО ВПУСТИЛ, БЛЯТЬ, ХАЗЗУ В МОЮ КОМНАТУ, Я ЖЕ ПРОСИЛ, ЧТО ПОКА НЕ ОДЕНУСЬ, НЕ ДЕЛАТЬ ЭТОГО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, -заорал я на всю квартиру, и в дверном проеме сразу появилось три головы. — Э, Луи, ты сам оставил дверь открытой, когда искал коробку. Нашел, кстати? — сказал Лиам. — Да, спасибо, она была в пиджаке. — Луи, ты феерический даун. — Да. Я знаю, спасибо. — Нам до вылета два часа, давай ты уже в ЛА почистишь свой костюм? И да, коробку не потеряй, — пролепетал Зейн и пошел к зеркалу в вроде как в моей с Найлом комнате (Найла заебали родители, и он переехал к Зейну и Лиаму в мою комнату, которая по идее еще одна комната Зейна и Лиама, но пока мы с Найлом тут живем, она вроде как наша, но Лиам и Зейн это отказываются признавать. Слишком запутанно) и начал поправлять челку, как всегда. — Ладно, где чехол от пиджака? Чехол висел на шкафу, я схватил его, кинул на кровать и начал перекладывать костюм в него. — ЛУИ! Кольцо достань из него! — крикнул Лиам. — БЛЯ, ТОЧНО! В моей голове сейчас шок вперемешку с радостью, растерянностью, ужасом, страхом, и прочей хуетой. Все так запутанно, все так радостно, все мы летим через два часа в ЛА. В ЛА, чтобы забрать оттуда кое-что, что принадлежит нам. А точнее, мне. Ну и парням тоже, но в основном мне. Мы все носимся по квартире как ненормальные, собирая разные мелочи. Я, в основном, искал разные мелочи для Хаззы, потому что он летит с нами. И мне нужно ему в самолет взять разную мелочь. Только такой ебанутый как я, может брать с собой в перелет кота, на вечеринку. А нет, Гарри бы тоже так поступил. Зейн разную хуету для волос ищет, в то время, как Лиам собирает его сумку. А Найл, а что Найл? Найл ест, в дорогу он все взял, и ему, вроде как, ничего больше не нужно. Надеюсь, еду он с собой не брал. А то мало ли. Кто его знает. В общем, я пошел заказывать такси.

***

В аэропорту нас встретил Ник. Он отвезет нас в наш отель и приведет в курс дела, что да как должно быть. Вообще, то, что мы собираемся сделать — гребаное безумие. Как бы не умереть на этой вечеринке от эмоций и не затопить все слезами. — Как долетели? — поинтересовался Ник. — Неплохо. Только Хаз был напуган. — Я бы на его месте тоже был бы напуган, — сказал Найл, опять что-то жуя. — Боже, я не могу поверить в то, что мы делаем. — Да, я тоже, но ты прикинь, какой это подарок и от меня, и уж тем более от тебя, Луи, — улыбаясь, ответил Ник. — Он что, до сих пор ничего не знает? Даже половины? — спросил шокированный Зейн. — Он пытался узнать, но я не сказал. И его пугает то, что я не говорю, и я надеюсь, он не сбежит, — сказал Ник и рассмеялся. — Я думаю, все бы на его месте, пугались бы, — сказал Лиам, тоже что-то жуя. — У вас там пир что-ли? Вы все что-то жрете. — Не правда, я не жру, — сказал Зейн, — так как тебе удалось ничего не выболтать ему? — Это сюрприз на день рождения, я каждый раз так отрезаю, когда он пытается что-либо узнать. — Бля, мы делаем такое безумие. А особенно я. Что, если он откажет? — волна страха накрыла меня. — Луи, если бы у него была возможность пешком дойти до тебя, он бы это сделал. Уж поверь мне. Так что, он ни за что тебе не откажет, — сказал Ник, загадочно улыбаясь. — Ага, не откажет. Но только ты даже сделать это не успеешь, потому что как только он увидит тебя, он умрет от счастья на месте. Ну или затопит сначала весь клуб, а потом ты уже сможешь сделать это, — сказал Найл, и я засмеялся. -Да уж, я бы на его месте решил, что спятил. — Думаю, он так и подумает. И пойдет об стенку биться, чтобы прогнать якобы глюки, — сказал Зейн, и все опять засмеялись. То, что Ник задумал, и то, что мы собираемся сделать сегодня вечером, это действительно чистое безумие. И, начиная думать, как все будет, я отвернулся к окну, стал наблюдать за сменами пейзажей и слегка задремал.

***

Pov Гарри. Итак. Вечеринка началась. Вокруг какие-то люди, вроде с нашей с Ником школы. Все меня поздравляют и, если честно, все не так плохо. Мне что-то дарят, обнимают, говорят, что помнят меня, как изменился и многое другое. (Самое смешное то, что я их не помню на самом деле. Ну, может, пару человек). — Гарри! Кто-то окликнул меня, если честно, я без понятия, как услышал в этом шуме то, как меня позвали. Я обернулся, и… На меня налетел кто-то. Кто-то очень рыжий. Похожий на кота. Он отстранился, и… — ЭД! БОЖЕ! ЭТО ТЫ! — заорал я, и принялся обнимать лучшего друга с универа. — Боже, ты как тут? Откуда ты знаешь Ника? — спросил я и повел его в сторону бара, чтобы присесть. — А я и не был знаком с Ником, ему просто нужен был человек, который сыграет пару песен, для одного сюрприза… и как я уже понял, этот сюрприз для тебя, — Эд загадочно улыбнулся. — БЛЯТЬ, меня это пугает, потому что он постоянно на что-то намекает, и я не понимаю, на что. Если он сделает мне предложение, я ему откажу. Он это знает. Ну так что это? Мне это так мозг выносит которую ночь подряд, — и опять вопросы накрыли меня с головой и, как я заметил, Эд не спешит отвечать, - Эд? — Увидишь, Гарри, но поверь, тебе понравится. А теперь, мне пора, не скучай тут, — он встал, загадочно улыбнувшись, пошел в сторону небольшой сцены, где обычно караоке. А точнее, за нее. БЛЯТЬ. Как же меня это все пугает. Я бы пошел за Эдом, но меня же туда не пустят. Я развернулся и, заказав у бармена виски с колой, принялся ждать того момента, пока наступит тот самый «сюрприз». От которого мне жуть, как страшно.

***

— МИНУТОЧКУ ВНИМАНИЯ! — сказал Ник со сцены, а рядом с ним сидел Эд. — Сегодня все мы здесь не просто так. И не только из-за дня рождения Гарри. Но вторая причина потом, — Ник улыбнулся. Все вокруг меня разошлись, оставляя проход. Что, черт возьми, происходит? — Гарри, я хочу поздравить тебя с днем рождения. Я не мастер поздравлять, поэтому, сразу просто вручу тебе эм, вроде как подарок, который стоит у тебя за спиной. Стоит? Что? Я уже собирался развернуться и посмотреть, но Ник заговорил. — НЕТ! НЕТ! ПОДОЖДИ, — сказал он, и я начал смотреть на него, — прежде чем ты обернешься, я хотел бы извиниться перед тобой за то, что было. Я не должен был так поступать с тобой, я не должен был заставлять тебя жить у себя и делать то, что я хочу. Хотя ты половину не делал, но не суть, — Ник запнулся, и я вижу, как его руки слегка дрожат. Что меня еще сильнее пугает. А еще меня пугает, что за моей спиной СТОИТ мой подарок, — и да, первый мой подарок — это свобода. Твоя свобода. Ты теперь свободен Гарри, — и вот тут уже у меня на глаза начинают наворачиваться слезы, —, а теперь, — Ник посмотрел мне за спину и широко улыбнулся, — обернись Гарри. Я с испугом разворачиваюсь и мое сердце замирает. Луи. Там. Черт. Возьми. Стоит. Луи. Меня начинает трясти. Очень сильно трясти. Я пытаюсь улыбнуться, но не могу, потому что тупо начинаю реветь от счастья. И у меня начинает подкашивать ноги. Я не верю, черт возьми, я не верю. Я вот-вот бы упал, но Луи подбежал и очень, черт возьми, очень крепко обнял меня. — Ну, Гарри, ты чего, все же хорошо, прекрати плакать, — сказал Луи, прижимая меня к себе. После пару долгих, как мне показалось, секунд, до меня доходит, что Луи действительно сейчас стоит, обнимает меня и плачет. Я очень крепко его обнимаю, буквально хватаюсь за него, как за спасательный круг, и начинаю смеяться сквозь слезы. — Это действительно ты? Или у меня глюки? — сказал я, до жути дрожащим голосом. — Это действительно я. И я не глюк. Я действительно сейчас стою и обнимаю тебя… — ответил он, тоже до боли дрожащим голосом. Даже не думая, я резко отстранился от него и прижался к его губам. К губам, по которыми я так скучал, по таким родным, по таким любимым, которые я готов целовать вечно, потому что никого другого я больше никогда в жизни целовать не хочу и не буду. Поцелуй размазан, очень размазан, но он такой любящий, такой желанный, дрожащий и такой соленый. Но он самый лучший. Я отстранился и, заглядывая в глаза Лу, снова его очень крепко обнял. Настолько крепко, будто бы боясь, что он сейчас исчезнет. Только сейчас я заметил, что в зале стоит полная тишина и все внимательно наблюдают за нами. Но мне было плевать на то, что происходит сейчас в зале. — Гарри, малыш, пока ты меня не раздавил, я бы хотел у тебя кое-что спросить, — сказал Луи через пару минут и я слегка отстранился, улыбаясь, и все еще немного плача. — Что? — Я до сих пор сомневаюсь, стоит ли это делать но… — Лу запнулся, а меня покрыли мурашки страха. Но… То, что произошло дальше, меня шокировало. Луи стал на одно колено, дрожащими руками достал красную коробочку из пиджака и стал говорить. В то время, как я просто замер. — Гарри Эдвард Стайлс. Как уже сказал, я до сих пор сомневаюсь, стоит ли это делать. Но, после того, что мы прошли, Гарри, я понял одно. Я за такое короткое время, как знаю тебя, понял, что без тебя свою жизнь я больше не вижу, — Лу опять запнулся, в то время, как мое сердце вот вот покинет грудную клетку, — я не умею высказывать хорошие речи, я вообще ничего такого не умею. Но парни не дадут соврать, без тебя я не могу, — он показал рукой за себя, и когда я посмотрел за его спину, я увидел там Найла, Лиама и Зейна. Я точно не сплю? — Так вот. Гарри, я очень сильно тебя люблю. И я не хочу тебя больше никогда терять, да даже отпускать куда-то дольше, чем на двадцать минут, — он опять замер приводя дыхание в норму и открывая коробочку. — В общем, Гарри, ты согласен стать моим мужем? Я кажется перестал дышать. Мое сердце вот вот покинет грудную клетку или я умру от инфаркта. Луи, слушая долгую паузу, со страхом смотрел на меня, но потом я понял, что молчу уже довольно долго и просто падаю на колени и начинаю целовать лицо Луи везде, где только можно. Поцеловав, наконец-таки, его в губы, я сквозь слезы, сказал: — Да, да, да, да, и еще миллион да, — и я снова его поцеловал. Я чувствую как он улыбается, и весь клуб начинает аплодировать, а Эд стал петь. Я отстранился, и поебать, что мы на полу, обнял Луи очень очень крепко. Опять. — Хаз? — Мм? — Мы на полу. — И что? — Я завел кота. — Что? — И назвал твоей кличкой. Он тоже Хаз. Потому что у него глаза, как у тебя. — Что? — А еще у меня просьба, — продолжал Луи. — Что? — Тебя заклинило? — Да. — Давай возьмем твою фамилию, потому что моя слишком грязная, — сказал Луи, прижимаясь ко мне. Мы подвинусь к барной стойке, и сидели на полу среди стульев. Да, мы ебанутые. — Моя тоже грязная, Лу… — сказал я, улыбаясь. — Да ну тебя. Мне Луи Стайлс нравится, так что, все, мы берем твою фамилию. — Ладно. Повисла небольшая пауза, но я прервал ее: — Я все еще не верю. — Не веришь во что? — спросил Луи, вставая, хватая меня за руку и ведя к выходу. — В то, что все это реальность, а не сон. Я боюсь, что проснусь, и это окажется сном, — сказал я, и к моим глазам опять начали подступать слезы. Так. Все. Пора завязывать плакать. — Это не сон, Хаз. Не сон. Мы вышли на улицу, держась за руки, и сели на скамейку, не далеко от клуба. — Как думаешь, теперь у нас будет вечность? — спросил Луи, ложась на мои колени, и смотря на ночное небо. В то время как я смотрел в его глаза. — Думаю, теперь да, — ответил я. Он перевел свой взгляд на меня и, слегка приподнявшись на локтях, поцеловал меня. Так, как никогда раньше. Поцеловал меня, передавая через поцелуй всю свою любовь. У нас будет вечность. Наша вечность началась с этого момента.