Птица в клетке

Я не знаю, что я за долбаеб, но походу, я феноменальной долбаеб. Я жду его уже минут двадцать, и за это время я уже придумал около ста вариантов разговоров, и даже пару вариантов секса, да-да, именно секса. Я просто не знаю, что ему говорить и подумал, может просто переспать да разбежаться? Так, ладно, я уже говорил, что я долбаеб. ВЕДЬ ТОЛЬКО Я МОГУ ТАК ДУМАТЬ. Прошло уже больше получаса, и я хожу по комнате весь как на иголках. По-моему даже мужья так не переживают, когда их жены рожают, хотя я не знаю, лично я уже успел и продумать от начала до конца миллион разговоров, и не только их, и я понимаю, что это бред, но от того, как я волнуюсь, я уже успел вспотеть и быстро принять душ. Боже, просто пойду и заварю себе кофе. Иначе я свихнусь, хотя я и так уже свихнулся походу. Когда встретил этого парня в холле. За эти пару дней я даже на девок не заглядывался, меня это уже самого пугает. Ведь думаю я вечно только о этих голубых глазах и хитрой, но такой красивой улыбке.

***

Я медленно пил кофе, сидя за барной стойкой. Прошло уже чуть больше часа, может он не придет? Хотя знаете, мне же лучше. Хотя куда там лучше? Если я вечно думаю о нем… Ладно, пойду телевизор посмотрю. Не успев дойти до гостиной, я подпрыгнул от звонка в дверь, пиздец, блять, он громкий, надо будет поменять нахер, так же и заикой остаться можно! Я подорвался с места и пошел к двери, я даже не стал смотреть, кто это, потому что я и так знал, что это Луи. Ну, а что я? Я встал напротив двери как дуб, стал поправлять волосы и думать, открывать или не открывать? Судя по тому, как разрывается звонок, лучше открыть. Как только я открыл дверь, я сразу столкнулся взглядом с его яркими голубыми глазами. И знаете, что я там увидел? Я увидел озорные огоньки, играющие в синеве его глаз. Я заставил себя отвести взгляд и сразу увидел его хитрую улыбку, которая напоминает что-то типа «я добыча, Луи хищник». У меня даже мурашки по телу пробежались. Но от мыслей меня прервал его голос: — Кхе-кхе, ты впускать то меня будешь, или на пороге трахаться будем? — Ой, прости, задумался, — пиздец, как мне опять стыдно, я даже в пятнадцать лет себя так растерянно не вел и не краснел, как сейчас. Я пропустил его в квартиру, и только сейчас заметил, что у него разбита губа, а под глазом красуется небольшой синяк, наспех замазанный каким-то кремом, чтобы было меньше видно. Даже не думая, я сразу спросил: — Хей, откуда это у тебя? — А-а, — протянул он, — скажем так, клиент остался не очень доволен, а что, такой я тебе меньше нравлюсь? — он слегка нахмурил брови, но улыбнулся. — Эм… нет, чай будешь? — блять, ну что я еще мог спросить?! Правильно, будет ли он чай. Я оторвал его от работы, чтобы, как он думает, потрахаться, но на самом деле, чтобы просто поговорить и увидеть его глаза. — Я думал, ты меня трахаться вызвал, а не чай пить, у меня работа так-то. Я же не богатый мажорик, у меня не все на блюдечке. Как у вас, — он слегка нахмурил брови, делая ударение на слово «вас». — Ты чай будешь или нет? — я не знал, что сказать, и конечно же выдавил еще одну феноменальную фразу. Меня немного огорчили его слова. — Я бы предпочел быстро потрахаться и разойтись, ибо у меня еще есть пару клиентов, где у тебя спальня? — он кинул свою ветровку на стул, и пошел дальше по коридору, в поиске спальни. Из нее уже крикнул: — Хей, сладкий, ну где ты там, мм? — Погоди минут пятнадцать, — крикнул я ему, а сам пошел в ванную, чтобы собраться с мыслями и привести себя в порядок. Трахаться я, конечно же, с ним не собирался. Или собирался? Блять. Что же делать? Через несколько минут, показавшихся мне вечностью, я зашел в спальню, и знаете что? Он уснул. Да-да, именно, он уснул. Снял с себя майку и уснул. Я подошел к нему и посмотрел на него, и… я не видел прекраснее зрелище, чем это. Его длинные ресницы слегка подрагивали во сне как у ребенка, это так мило… волосы на голове ежиком и так хочется запустить в них руки, они наверняка шелковистые, но одновременно и твердые, ему так идет этот хаос на голове. Губы слегка приоткрыты, выглядит так сладко… и у него небольшая щетина, которая ему совсем не идет и придает ему пару лет… Я не удержался и легонько дотронулся до его щеки рукой, и он вздрогнул, от чего вздрогнул и я, знаете, это совсем неправильно, но я очень захотел поцеловать его, попробовать его губы на вкус, запустить руки в его волосы, провести рукой по его небольшой щетине… Он лежал на боку, поэтому я лег с другой стороны кровати и посмотрел на его спину… и я слегка ахуел… на его спине три огромных шрама. Три. Огромных. Шрама. Которые идут через всю спину… я легонько провел по ним рукой, и у меня пробежались мурашки по коже. Мало того, что он худой… так еще и эти шрамы через всю спину, очень глубокие… у него ребра выпирают, еще и эти шрамы… мне захотелось так поцеловать их… обнять его и поцеловать… Господи, как это не правильно. Мне захотелось видеть его сонным каждое утро, мне захотелось готовить для него завтраки. Мне захотелось обнимать его. Мне захотелось откормить его… еще и эти татуировки на его теле, которые ему так идут, они разбросаны без смысла, но они ему так идут. Я увидел, как он ежится от холода и взял теплое одеяло, укрывая его. Посмотрев на сонное лицо… мысленно поцеловал его, и пошел спать в гостиную. И думать над тем, насколько я стал неправильным, и насколько сильно этот парень воздействует на меня, хотя я вижу его всего второй раз в жизни.

***

Проснулся я довольно-таки рано, часов в семь утра наверное, да я и не спал толком. Если честно, то я постоянно боялся, что Лу проснется и уйдет, а я не хотел этого. Я хотел, чтобы он остался тут, со мной, навсегда, чтобы мы завтракали вместе, гуляли… чтобы он ждал меня с работы дома, а не продавал свое тело каким-то ублюдкам. Но я знаю, что будет, когда он проснется, он уйдет, надерзит мне, и уйдет работать. Хоть я и знаю этого дурака два дня, я уже знаю, что он будет мне дерзить, а еще я знаю, что он не любит таких как я, он не любит богатых. Знаете, а на диване спать довольно-таки удобно, правда спина теперь болит, и это все-таки твердо и не мягко, и жрать охота, я со вчерашнего дня так и не ел ничего, даже гребаного чая не попили. ЧЕРТОВ ЛУИ. Занял весь мой мозг, мою кровать, еще и не поел я из-за него, убьет меня этот парень с такими темпами. Зато наблюдать за тем, как он жадно спит, очень красиво и возбуждающе. Сейчас около десяти утра, я уже успел принять душ, и сейчас готовлю омлет с кофе. Я не знаю, что любит Лу, да и будет ли он есть вообще, но я приготовлю это. Возможно, он вообще уйдет, что и будет скорее всего. Я бы приготовил блины… или там, оладушки, но из-за того, что я живу один, у меня нет даже муки. Есть только яйца, чай, кофе, и молоко. Готовлю я сам себе лет, наверное, с десяти, у папы тогда был завал на работе, и он постоянно был там, а мама ездила вечно куда-то, а дома я оставался один, если честно, мне очень не хватало родительской заботы. У меня было много нянь, но я с ними никогда не ладил, и они уходили из-за моего сложного характера. Но на самом деле, я специально добивался того, чтобы они увольнялись, в надежде на то, что мама или папа будут оставаться со мной. Но родители не понимали этого и вечно орали на меня по этому поводу. Вообще, детства у меня толком не было, все говорят, в богатой семье жить классно, так вот, скажу вам честно — это отстой. Родители вечно в разъездах, и орут на тебя, а потом заглаживают вину никому ненужными подарками, друзей верных нет, все только из-за денег. Только Лиам, Зейн и Найл были со мной с самого начала. Мы многое с ними прошли вместе: и горе, и радость, и вообще все. Не знаю сколько я стоял и думал, как хриплый и сонный голос меня откликнул: — Почему ты меня не разбудил? Я просто замер. Луи стоял в дверях. Он сонный, такой милый… такой сказочный… хочется целовать, обнимать, и никому не отдавать. Но разбитая губа и фингал под глазом… ему так не идут, и эта щетина. А в его волосы я опять захотел запустить руки… Не долго думая, я отвечаю: — Не захотел, ты красиво спал. Завтракать будешь? — я слегка улыбнулся. — Скажи мне, Гарри, что тебе нужно от такого как я? — спросил он, слегка хмуря брови, — ты не гей, секс тебе не нужен, друзья у тебя есть, че те надо? — Мне ничего от тебя не нужно. Я просто хочу узнать, почему такой как ты, работает на такой работе, и, возможно, я могу как-то помочь. — Во-первых, не все рождаются в богатых семьях, как ты. Во-вторых, я тебе никто, видишь ты меня второй раз, зачем тебе мне помогать? В-третьих, я не думаю, что твой папаша одобрит общение со шлюхой, — было видно, что парень кипит от гнева и ему еле удается держать себя в руках. Я потер руки об штаны, потому что они от чего-то вспотели, и ответил: — Во-первых, я не горжусь тем, что я богат, и я не виноват, что родился в такой семье. Во-вторых, я просто хочу тебе помочь, грубо говоря, ты мне нравишься. В-третьих, мне уже не пятнадцать, что бы меня контролировали родители и указывали, с кем мне общаться. — Может и так, но у меня вчера было еще три клиента после тебя, а я все проебал у тебя от того, что уснул, ты должен был меня разбудить! Теперь у меня нет денег даже на сон! — парень уже кричал. — Я заплачу тебе за то, что ты пропустил тех клиентов, — стараясь сдержать спокойствие, ответил я, — но теперь, будь добр, поешь. — Не надо мне платить, я не нуждаюсь в твоих подачках! И есть я не буду, и вообще, мне пора! — он развернулся, и пошел быстрым шагом к выходу. — Стой, вот скажи, что тебе не так, почему я тебе не нравлюсь блять, почему ты не хочешь принять мою помощь?! … — Потому что все вы богатые, одинаковые, думаете, что можете все купить, хотя это глубоко не так! — Я просто хочу тебе помочь! — неудержавшись выкрикнул я. — Засунь свою помощь себе в задницу! Мне ничего от тебя не надо. Да и ты не знаешь, кому помогаешь. Он накинул на себя куртку и, не успев я ничего сказать, как он громко хлопнул дверью и ушёл. Скорее всего, ушел навсегда. Скорее всего я больше не увижу этого голубоглазого парня. Который почему-то так сильно меня зацепил.