Ее надежда

В Полисе мало хорошего, чтобы хотелось задержаться здесь надолго. Но особого выбора нет — Лекса по-прежнему является Командующей, хотя и ее власть значительно ослабла после довольно непопулярного решения разорвать Альянс с Небесными людьми и заключить новый союз с Горцами. Лекса делает вид, что рада приходу делегации Небесных людей в Полис, но Беллами и Октавия прекрасно видят, что это не так. Лекса настойчиво, и даже немного пугающе пытается восстановить отношения с Кларк. Да, Кларк больше не лидер своих людей, но Лекса определенно имеет к ней довольно ясно обозначенные намерения, постоянно вызывая ее к себе и обсуждая какие-то бесконечные вопросы. И Кларк становится хуже после таких бесед. Беллами уверен, что общение с Хедой отрицательно влияет на ту, и без того сейчас слабую и беспомощную.. Она и так дрожит по ночам, кричит во сне и очень часто по утрам все видят у нее под глазами темные круги. И взгляд — отсутствующий и далекий. А потом происходит неизбежный взрыв. Беллами и так осточертело торчать здесь, ничего не делая, пока их людям угрожает новая опасность. Кларк опять получает официальное приглашение на ужин к Лексе, и Беллами взрывается: — И долго ты еще будешь на побегушках у этой суки? — определенно настроившись на плохой разговор, зло спрашивает он у Кларк. Сейчас вечер и они сидят возле реки, которая протекает прямо через импровизированный центр Землян — их город Полис. — Я… Я не могу перестать с ней разговаривать, Беллами, — тусклым голосом говорит ему Кларк, глядя перед собой, — она может пойти на нас войной… — Да ты сама не веришь в то, что говоришь, Кларк, — Беллами начинает явно повышать голос, к счастью, вокруг них пока никого нет, — слушай, я рад, что мы нашли тебя и что с тобой все более-менее в порядке. Но я устал торчать тут без дела. Мы возвращаемся домой на днях. Ты идешь с нами или нет? Ее молчание после этого вопроса ударяет, будто бы обухом по голове. Она молча вертит в руках непонятную куклу из какой-то соломы и не смотрит на него. Здорово. Классно. Невероятно. Но он молчит и по-прежнему ждет ее ответа. — Я не уверена, что готова вернуться, — чуть слышно отвечает Кларк, наконец, — я совершила много ошибок, и меня никто не простит. Я убила Майю, бросила свою мать и остальных людей… Я не уверена, что там теперь мое место… — А где твое место? — зло спрашивает ее Беллами. Злость, тоска, обида и бесконечное ожидание — все слилось воедино в этот самый момент, и слова начинают сами рваться наружу, — здесь? Сидеть возле Лексы и смотреть ей в рот? Бегать у нее на побегушках? Тебе это нравится, Кларк? Последний вопрос прозвучал откровенно грубо, и Беллами хочется, чтобы он был еще грубее. Хочется заорать еще сильнее, встряхнуть ее и накричать еще много чего. — Я не знаю, что мне дальше делать, Беллами… Может быть, она пытается его немного разжалобить, но получается наоборот — он злится еще больше. Вскакивает на ноги и тем же тоном продолжает, окидывая ее презрительным взглядом: — Посмотри на себя! На кого ты стала похожа, а? Намазала себе лицо черной краской, заплела косы и все? Думаешь, стала одной из них? Нравится быть одной из них? Или Лекса отказывается смотреть на тебя в другом обличие? Тебя саму не тошнит от себя? Как можно так предать себя, своих друзей, свои идеалы? .. Они ссорятся. Даже не ссорятся, а серьезно ругаются. Кларк теперь тоже вскочила на ноги, в глазах у нее моментально скопились слезы и она пытается перебить эту гневную тираду: — Я больше не такая, какой была раньше, когда мы только прилетели… — И я не такой, Кларк! — кричит Беллами в ответ, — думаешь, я теперь такой, каким был четыре месяца назад? Я изменился, все мы изменились! Но никто не убегает от себя, от своих проблем и от своих решений! Никто кроме тебя, Кларк! — он теперь яростно потирает ладонью лоб, а потом запускает руку в волосы, проводя по ним, — ты трусливо сбежала от нас, а теперь так же трусливо сидишь здесь и ничего не делаешь! Мне это надоело… — Беллами, — теперь слезы открыто бегут у нее по щекам. Беллами никогда не видел, чтобы принцесса плакала, только после смерти Финна, — я боюсь! Я просто боюсь! И вот теперь ее голос срывается на крик, и она начинает всхлипывать. Дурацкая черная краска начинает размазываться по щекам, и она не делает никаких попыток, чтобы вытереть слезы. Это признание и пугает, и шокирует его. Она боится, и это очень трудно принять. Он и Кларк всегда прятали свои страхи далеко-далеко, в самые дальние уголки своих душ. А теперь обоим страшно. — Мне страшно вернуться! Страшно, что я опоздала и теперь уже ничего не исправить. Я совершила столько всего плохого… — Кларк, — внезапное желание ссориться куда-то исчезает, и он делает шаг к ней, берет ее руку и крепко сжимает в своих ладонях, — я всегда рядом. Я просто хочу, чтобы ты захотела вернуться. Пойдем домой, Кларк. — Помоги мне, — ее тихая просьба просто проникает до самого сердца Беллами, которое внезапно начинает быстро-быстро биться, — помоги мне вернуться, Беллами. — Всегда, Кларк, — так же тихо говорит он, заключив ее в недолгие объятия. Они решают не откладывать это дело в долгий ящик. Сначала спускаются к самой кромке воды, где Кларк тщательно смывает краску со своего лица. Затем Беллами усаживает ее впереди себя, и они несколько часов сидят там, пытаясь расплести все ее мелкие и крупные косички. Теперь волосы Кларк стоят пышной копной, а лицо в серых разводах.  — Ты выглядишь ужасно! — Беллами пытается пошутить, пока она собирает волосы в пучок на затылке. Потом замечает, как ее шея стала будто бы тоньше, да и вообще Кларк явно осунулась, лицо чуть сероватое с мешками под глазами, — слушай, прости, что накричал на тебя… Я просто … — Ты прав, ты абсолютно прав, — чуть вздыхает она. А потом они поднимаются обратно и идут в сторону строений, в которых живут эти несколько дней, — мне нужно идти домой… Я не знаю, что меня ждет там. Все это слишком… — Затянулось. Мне иногда тоже кажется, что я сплю. Что вот-вот проснусь — и я на Ковчеге. Чуть позже Кларк просит проводить ее в местные комнаты для мытья. Раньше это называлось баней — там жарко, влажно, стоят большие чаны с горячей водой. Она утверждает, что ей нужно помыться, смыть с себя остатки грязи и этой краски. Они приходят куда-то в отдельно стоящий дом по направлению, которое им указал Линкольн. Взамен посещения они отдают женщине — охраннику несколько безделушек с Ковчега, которые той очень понравились. — Октавия кое-что нашла тебе из одежды, — Беллами неловко мнется, когда Кларк снимает с себя верхний меховой жилет, — я буду ждать тебя у входа… — По-моему тебе тоже не мешает помыться, — выпаливает Кларк. То, что она чуть покраснела после этих слов, не видно в сумраке комнаты для раздевания. — Ээээ… — Ну… Я просто… Если ты хочешь, то можешь пойти со мной… В смысле не со мной, а отдельно… Но тоже помыться. Вот. — Идея очень хорошая, — чуть напряженным голосом отвечает Беллами, - я, пожалуй, соглашусь. Они раздеваются до нижнего белья, отвернувшись друг от друга. Беллами пытается взять себя в руки и не смотреть на девушку, на ее голую спину, на обнаженные ноги… Да, он очень давно ни с кем не спал, но это же Кларк и… В помещении жарко. Душно. Сумрачно. И хорошо. По телу начинают бежать ручьи пота и грязи. Когда они вообще мылись в последний раз? И теперь Беллами, усевшись на крепкую деревянную лавку, с наслаждением чувствует, как усталость уходит из измученного тела. Кларк интенсивно трет свое лицо, и наконец-то, оно становится чистым, совсем как тогда, в день высадки Сотни на Землю. Да, глаза теперь не такие невинные и воодушевленные, но взгляд более-менее спокойный и уверенный. Она просит его распутать оставшиеся косы, и Беллами с первой секунды знает, что эта плохая идея. Отвратительная. Подойти к ней сзади положить свои ладони на спину. Капельки пота и воды стекают по ней, и Беллами делает вид, что отбрасывает волосы чуть в сторону… Пока сам не гладит ее плечо своим пальцами… Жарко… Душно… Влажно… Плохая идея — стоять тут, почти прижавшись своей грудью к ее спине и пытаться что-то сделать. Беллами чувствует знакомое шевеление в трусах – да, дико неловко и не вовремя, да, глупо и безрассудно, да … Поцеловать ее в затылок. Коснуться своими губами нежной кожи, чуть проведя по ней. Услышать хриплый и достаточно ясный стон, почувствовать, что она замерла, стоя у стены и не двигается… Беллами не торопится. Медленно — медленно проводит своими руками ниже, чуть потирая большими пальцами ямочки на пояснице. Видит, как Кларк руками упирается в стену и сжимает их в кулаки. Одно движение — бюстгальтер расстегнут и уже где-то внизу, под ногами… Еще одно резкое движение — и он поворачивает ее лицом к себе, глядя наконец-то в ее прекрасные голубые глаза. И в них желание. Желание и разрешение. Разрешение на его любые действия. Например, наклонится к ней максимально близко и слегка поцеловать в губы. Хочется впиться в ее ротик своими губами надолго, но он пытается сдержаться. Сдерживаться, чтобы взять ее грудь в свои руки, провести большими пальцами по соскам, так быстро набухших и теперь торчащих в ожидании очередной ласки. Смотреть ей прямо в глаза похотливым взглядом и сосать один сосок своими губами, одновременно гладя живот и достигая края трусиков… Боже, что они вообще творят? .. На долю секунды в его голове проносится эта мысль, но стон, который издает Кларк в этот самый момент, начисто вышибает все мысли из головы. Он продолжает ласкать грудь, такую большую, мягкую и нежную, своим языком, своими губами… Пот катится по ее груди, и он успевает слизывать эти маленькие восхитительные капельки, чуть солоноватые на вкус… И руки… Да… Его руки стаскивают трусики вниз по ногам, оставляю девушку перед ним абсолютно голой. Девушку, которая так часто снилась ему по ночам в эти месяцы, девушку, по которой он так безумно скучал и которую так сильно хотел увидеть… А сейчас она стоит перед ним, стонет от прикосновений умелых пальцев, губ и рук. Широкими ладонями он гладит ей живот, бедра, ее ноги, пока опускается на колени перед Кларк, стоящей теперь у стены на чуть дрожащих ногах… Она немного хныкает от потери контакта с его кожей и опускает затуманенный взгляд вниз, к его лицу. Дыхание Беллами теперь обжигает ее чуть ниже живота. Несколько мучительных секунд они смотрят друг другу прямо в глаза, и он ждет, что Кларк захочет остановиться… Этого не происходит… И тогда Беллами чуть подается вперед и наконец-то делает то, что так давно хотел сделать — пробует ее на вкус. Она вкусная. И мокрая. Держа ее за талию, чтобы Кларк не упала, он начинает делать то, что хочется — трахать ее своим языком. Лизать складки, так сильно распухшие сейчас, просящие ласки… Слушать рваные вздохи и стоны, чувствовать, как она вцепилась руками в его волосы и начинает двигаться навстречу… Пот заливает Беллами глаза, но он только ускоряется, потому что хочет, чтобы она сейчас кончила на его языке больше, чем чего-либо хотел в своей жизни. Чтобы она закричала от наслаждения, чтобы на короткое время не чувствовала ничего, кроме наслаждения и страсти, чтобы не думала ни о чем плохом в этом жестоком мире… Он облизывает ее все больше, ускоряя темп все сильнее… Чувствует, как ее тело напряглось, будто бы струна… Струна, которую резко отпускают, максимально сильно натянув перед этим. Кларк издает протяжный низкий стон, и дрожь проходит по ее телу, которое мгновенно обмякло после сокрушительного оргазма. Она бы точно не устояла на ногах, если бы Беллами не вскочил и не обнял ее за талию, прижав к себе… А теперь можно попробовать и ее губы… Такие сладкие, такие пухлые и манящие губы. Теперь пусть она пробует себя на его языке, отвечая на дикий поцелуй… Стараясь успевать дышать, пока он терзает рот губами и целуя так, как ее никто и никогда не целовал… Затем Беллам чувствует, что теперь Кларк играет с ним. Теперь она гладит его по плечам, по груди, по животу, опускаясь все ниже и стаскивая с него трусы… Гладит низ живота, пах… И наконец, берет в руки член, так сильно возбужденный сейчас, и гладит своими маленькими пальчиками. И теперь его очередь издавать хриплые стоны, уткнувшись в ее шею и чуть прикусывая нежную кожу на плече… Долго он не может так продержаться, поэтому, немного погодя резко приподнимает удивленную девушку и, наконец-то, погружает член в нее… Кларк обвивает его талию ногами, крепко держась руками за мощные плечи. Он, в свою очередь, держит ее за ягодицы, входя как можно сильнее и сильнее… — Хорошо… Чуть слышное слово, которое она смогла прошептать ему на ухо, посылает волну дикой похоти по телу. Пот градом стекает с обоих в жарком помещении для мытья, куда они пришли вообще-то помыться. Но сейчас оба только могут издавать первобытные и громкие стоны, когда его член продолжает трахать ее, погружаясь так глубоко, как это только возможно… Он может чувствовать, какая она плотная, горячая и влажная… Как теперь Кларк впивается зубами в его плечо, когда он подсаживает ее чуть ниже, как она обхватывает его ягодицы рукой и гладит их… Они кричат вместе, когда кончают в одну и ту же секунду. Стоять просто нет сил и Беллами опускается на деревянный пол, по-прежнему находясь внутри нее и держа девушку в своих объятиях. Оба дрожат, чувствуя, как тело начинает приятно расслабляться, как голову заполняет приятное забвение. Он тянет ее на себя и держит в своих объятиях, пока они сидят некоторое время, пытаясь прийти в себя. Беллами и Кларк сидят там еще очень долго, он гладит ее по спине, а потом опять начинают целоваться. Да, им нужно кое-что обсудить, это точно.