I'm happy for you, Sebastian.

Первый раз они видятся после квалификации в Малайзии. Себастьян бредет вдоль боксов, обдумывая результаты брифинга. Маурицио намекнул, что было бы неплохо возглавить итоговый протокол, тем более что отставание от Хемилтона составляет всего 0,074. Это все мечты-мечты, но почему бы и да, когда на трассу опускается вечер? — Себ? Воздух пропадает из легких, и улыбка сползает с лица. Себастьян поворачивается лицом к Дэну. Они не виделись слишком давно, но чувство вины по-прежнему душит. — Привет, — Себ хочет пожать руку, но передумывает. — Привет. Как тебе новая команда? Это удар ниже пояса. Себастьян молчит, опустив голову. Смотреть на Даниэля — невозможно, не смотреть — еще хуже. Вот и мечется взглядом от асфальта к ботинкам Риккардо и чуть выше. — Себ, все в порядке? От этого заботливого тона становится тошно. Себастьян кивает и нетвердым голосом отвечает: — Да. И со мной, и в команде. А ты как? Дэн. Себ не уверен, что стоит называть его по имени, как тогда, в прошлом сезоне. Они стали близки за один год. Слишком близки. Сначала это пугало стремительностью, но потом, наоборот, стало чем-то стабильным, близким, приятным. Недавно в каком-то интервью Себастьяна, ушедшего в стан «Феррари», спросили про отношения с Даниэлем Риккардо. Тогда он соврал, что они до сих пор поддерживают связь и по-прежнему являются друзьями. Это была та самая наглая ложь, ставшая переломным моментом. Себастьян помнит до сих пор какой обидой после этого блестели глаза Дэна, — отчасти потому, что и сейчас тоже — и как он сам мысленно проклинал себя за эту обдуманно-необдуманную фразу. Дэн всего лишь говорит: — Я рад за тебя, —, а Себастьян чувствует, как волна вины снова накрывает с головой. Он настолько хотел попасть в «Феррари», настолько желал увидеть себя в красном комбинезоне и за рулем красной машины, что даже не подумал, что это может кого-то обидеть. Формула-1 — это бизнес. Здесь нет места симпатиям и любви. Тем более, симпатиям и любви между гонщиками. Тесная дружба пилотов, особенно противоборствующих команд, никогда не воспринималась обществом (и руководством) нормально. Вряд ли Кристиан или Маурицио будут против, но… тут уже был против Себастьян. — Спасибо. Он говорит это, смотря в противоположную сторону. И чувствует на себе взгляд Дэна. Ни о каком обожании, даже о простом расположении, речи не идет. Только холодная отстраненность. Им некомфортно рядом. Но люди не поймут. Такова их доля — даже поссориться без соразмерной причины не могут. Себастьян помнит с каким разочарованием в прошлом году прощался с командой. Сейчас же Дэн напомнил обо всем: и о Рэд Булле, и о титулах, завоеванных за рулем машины в фиолетовых тонах, и о разногласиях с Уэббером (тут уже спасибо руководству, периодически разжигающему огонь между пилотами), тоже австралийцем, кстати, и о прошлом сезоне. Весь чертов прошлый сезон, когда дружба с новым напарником едва не переросла во что-то большее. Во что-то, что было бы намного опаснее. Себастьян не хотел проблем с журналистами. И ходить по лезвию тоже. Поэтому он избрал наименее болезненный путь — резко и быстро. Никто не успел заметить перемены. На людях они по-прежнему перекидывались фразами, рассказывали друг о друге. Но только слепой не заметит грусти. Скучали. Медийность Формулы еще никому не принесла больше пользы, чем вреда. Буквально все на виду: начиная от твоих разговоров в команде и заканчивая теми, с кем ты общаешься. Или спишь. И любая, даже промелькнувшая совсем мельком нетрадиционность, могла привести к краху репутации. — Как тебе работается с Квятом? — Себастьян едва слышно вздыхает, понимая, что Дэн никуда не собирается уходить: только стоит и смотрит почти с осуждением. — Хорошо. Он хороший парень, мне нравится. Это звучит слишком двояко. Фразу «I like him» можно перевести по-разному и «он мне нравится» одно из многочисленных переводов. Нравится, как объект влечения. Нравится, как хороший человек и приятный собеседник. Нравится его стиль пилотирования. Нравится его манера разговаривать. Нравится его чувство юмора. От этого голова немного идет кругом. — Я рад, что вы сработались, — Себастьян честно старается казаться вежливым и не ревновать так уж явно. Он и сам не особо понимает причину своей ревности: вроде бы уже все сотню раз все обдумал и пришел к выводу, что это пора забыть. Просто взять и забыть. В один момент проснуться человеком. Но тень в виде Дэна нависала над каждым днем. Себастьян высматривал его на параде пилотов, в боксах, после гонки, надеясь, что он подойдет и скажет что-нибудь. Например, что пришел к тому же выводу. И что им действительно пора перестать контактировать. — Себ, я… Я думаю, что пора прекращать этот цирк. — Да, конечно, я тоже… так думаю. Да. Разочарованный выдох рвется из груди, но Себастьян сдерживает его. Он осмеливается поднять глаза и встречается взглядом с Дэном. «Прости, но так будет лучше для нас обоих». Это не больно, совершенно не больно, думает Себастьян, прикусывая щеку изнутри только бы не заорать от бессилия в голос. Ему противно от самого себя, от пожирающего совершенно непонятного и не могущего быть чувства, от почти равнодушного взгляда Дэна. — Ты же понимаешь, что нам придется оставаться друзьями на публике? Люди не поймут. — У нас нет выбора. И, честно сказать, Себастьян даже рад этому. Какое никакое, а общение. — Я скучаю, Себ. Даниэль говорит это быстро и сразу же разворачивается. На секунду Себастьяну хочется схватить его за рукав и притянуть, чтобы обнять. Просто обнять. Как тысячу раз обнимал, находясь вне зоны камер, руководства и болельщиков. Но он сдерживает себя, понимая одну вещь: сдержаться потом будет сложнее. — Пока, Дэн. Я надеюсь, мы еще увидимся. И в этот момент Себастьян имеет в виду вовсе не пространство Формулы-1.