Hold Me Down

Saying that I want more, this is what I live for

Юна чихает и поплотнее прижимается к дивану. Заболеть, когда дел так невпроворот, это просто издевательство. Сейчас бы чайку, ну или хотя бы плед, но и за тем и за другим нужно вставать, а голова даже полулежа кружится так, будто девушка только что сошла с американских горок. Позвать Соджин, находящуюся где-то в общаге, тоже не вариант, потому что охрипший голос вряд ли распространится в радиусе хотя бы метра. Остается только лежать и ждать, пока помощь сама придет. В квартире довольно тепло, но из-за самочувствия больную то и дело бьет озноб. Телевизор работает, но, скорее, чтобы в комнате не висела звенящая пустота. Сама Юна сосредоточенно читает какую-то толстенную книгу, неизвестно откуда взявшуюся. По помещению неприятно разносится дверной звонок. Юна устало вздыхает: только бы не Бобби с Биаем, иначе начнется дикий грохот, а в голове и без того нещадно шумит. Соджин открывает дверь, и оказывается, что никакие это не Бобби и Биай. Это Бобби, Биай и Джинхван. Несколько секунд Юна обдумывает стратегию – притвориться спящей, и тогда ее, возможно, никто не станет трогать. Бобби влетает в гостиную еще раньше, чем она успевает обдумать этот вариант. - О, привет, так и знал, что ты тут! – он немедленно плюхается на диван рядом, и Юна невольно дергается. – Ты что-то фигово выглядишь. – Бобби оглядывает комнату, замечает что-то, и вот Юна уже покрыта толстым слоем пледа. - Ура. – хрипит она. - Так что ты раньше не накрылась, совсем заболела? - в голосе Дживона слышится недовольство. - Не покричать Джин. – больная изо всех сил напрягает голосовые связки. - О-о, дело дрянь. Чаю принести? Слишком резкий кивок головой в знак согласия. Из кухни слышится болтовня Ханбина, Чжинхвана и Соджин. Спустя пару минут Бобби снова появляется в комнате, на этот раз с чашкой чая и баночкой меда. - Мы к вам вообще ненадолго, Чжинхван-хену надо было у Соджин насчет тачки чет спросить. – Бобби бесцеремонно приподнимает вытянутые на диване ноги Юны, садится сам, и кладет их к себе на колени. – Но, судя по твоему состоянию, я с тобой посижу. Они больше не обнимаются при встрече, и даже когда дотрагиваются друг до друга случайно, это вдруг вызывает какую-то неловкость. А потому, даже через плед, ощущение, что они друг друга касаются, это словно хорошо забытое старое воспоминание. Что-то настолько привычное в прошлом, и настолько забытое сейчас. - Ой, лучше вали, еще заразишься от меня. – Юна наконец откашливается, и с наслаждением отпивает горячий чай. - У меня, в отличие от некоторых, иммунка что надо. Так что лучше о себе побеспокойся. – Дживон постукивает пальцами по ногам Юны в такт словам. Потом проверяет, нет ли каких щелей в коконе из пледа. Девушка молча за ним наблюдает. Сколько времени прошло со случая с Ханбином? Больше четырех месяцев, точно. Дживон ведет себя как ни в чем не бывало, но что-то в его взгляде, или, может, в нем самом изменилось, и она все никак не поймет, что именно. Если бы они перестали общаться, Юна наверняка впала бы в депрессию, ведь давно уже поняла – общение с Дживоном это последнее, что держит ее на плаву. Он, видимо, и сам это понимал, потому что, несмотря ни на что, продолжал вот так наведываться, писал, когда ей было нужно, и никогда-никогда не спрашивал, как дела. Потому что все итак было ясно. Пять месяцев назад они говорили о том, что лучше прекратить все общение, чтобы не сделать хуже друг другу, что это все равно ничего не даст, но мало что изменилось. Разве что, о Ханбине речь больше никогда не заходила. Тема закрыта. В гостиную заглядывают Ханбин и минихен, чтобы попрощаться. Юна пытается не задерживать взгляд на них дольше двух секунд, пока Бобби просит одногруппников не ждать его. Перед тем, как скрыться из виду, Ханбин бросает на Дживона и Юну быстрый взгляд, которого достаточно для возникновения напряжения между всеми троими. Соджин решает выйти вместе с ними за лекарствами. - Если завтра не полегчает, сама тебя в больницу повезу. – Со приобнимает больную, прежде чем уйти. Бобби бросает на Юну взгляд исподлобья, а затем вдруг резко поворачивается и начинает со всей силы щекотать ей живот, отчего та, позабыв о раскалывающейся голове, хохочет, и пытается отбиваться. Бобби хохочет вместе с ней, и ему чуть не прилетает пяткой по лбу. Его лицо вдруг оказывается ближе обычного к лицу Юны, и он замирает. Улыбка вдруг исчезает и Дживон рывком отодвигается. - Бобби, - начинает Юна, но тот махает рукой. - Забей. А затем вдруг как будто взрывается, неожиданно даже для самого себя. - Господи, как же бесит! – он со всех силы двигает ногой по полу. - Дживон. Он молчит некоторое время, а затем повторяет: - Как же бесит. - Ну что я могу сделать? – бессмысленный и глупый вопрос, и Бобби не должен на него отвечать. Но он все равно отвечает. - Сделай хоть что-то, - начинает он, и делает паузу, будто не хочет продолжать. - Дотронься до меня. Укуси меня. Ударь меня. Дживон пытается не смотреть на нее и пялится в экран телевизора, но там идет какая-то реклама, и Юна выключает его. Долго смотрит на шею Дживона, который, как нарочно, отвернулся, а затем проводит пальцем по его скуле. Он не ожидает немедленного выполнения своих указаний и чуть дергается в сторону. - Я не то имел ввиду. – он хмурится, снова. - если сама хочешь. Ненавижу одолжения. - Я хочу. Ее ладонь все еще лежит на его плече. Дживон закрывает глаза и трется о нее щекой. Юна закрывает глаза вслед за ним. Голова еще немного кружится, но она вдруг чувствует какое-то странное умиротворение. Будто они все еще сидят вдвоем на деревянной скамейке в парке пол третьего ночи, разделив на двоих одну пару наушников, и поют каждую песню, не волнуясь, что совсем не знают слов. Прекрасный момент, превратившийся в прекрасное воспоминание.