Учитель Бён.

"Знаете, учитель, Вы, правда, самый лучший. Я никогда не встречал таких «простых» учителей. Ваш предмет для меня на первом месте" Бэкхён прикрыл рот ладонью и смущённо захихикал. Любимый студент всегда пишет столько комплиментов, которые радуют его. За три дня такого общения, у Бёна было впечатление, что это длится дольше, чем три дня. Бэкхён не стеснялся писать парню ответные комплименты по поводу учёбы и внешности. Ему нравились такие «переписки». Сегодня, взяв на дом проверять их контрольные, он прочитал новое сообщение и, взяв ручку, принялся писать ответ. "А, Вы, самый лучший из моих студентов. Спасибо за это" Закусив кончик ручки, Бэкхён подумал, что было бы неплохо поговорить с Чанёлем. Желательно наедине. Желательно без помощи листочков. «Да, учитель, нельзя этого делать, нельзя» — подумал он и, отбросив пишущий предмет, пошел спать. Утро вечера мудренее. За окном лил сильный дождь, а ветер сметал всё на своём пути. В аудитории стояла тишина, студенты удивленно смотрели на своего преподавателя, который раздав их работы, не сказав ни слова, сел за свой стол и его голова встретилась с деревянной поверхностью. Буквально. Прошло уже десять минут, а Бён не подавал признаков жизни. Совсем. — Твою мать! — слышится голос преподавателя. Глаза студентов увеличиваются, но они молчат. Подумаешь, применил нецензурную лексику? Каждый первый из них её употребляет. — Твою мать, — повторил Бэкхён ещё раз и оторвал голову от стола, — сегодня у нас такой расклад, — еле шевеля языком, — вы сидите тихо и не трогайте мня, — язык заплетался, — то есть меня и вообще, зачем вы приперлись сегодня? — не дожидаясь ответа, он вернул голову на место. Бён и не заметил, как в аудитории остался только он и Пак. Чанёль тихо, чтобы не потревожить учителя, подошел, встав позади него, и несмело положил дрожащие руки на его голову, массируя. Бэкхён уже хотел возмутиться, но не успел. — У меня тоже бывают такие боли. Погода и магнитные бури, — негромко засмеялся парень, — мама мне всегда массирует голову и поит чаем. Лимонным. Бэкхён слушал Чанёля и улыбался. Движения его пальцев были приятны, и не хотелось, чтобы парень останавливался. — Я тоже люблю лимонный чай. — Хотите, сделаю? — Хочу. — Тогда я сейчас. На долю секунды Бэкхён почувствовал на своей макушке горячие, мягкие губы Чанёля. — Что же ты делаешь, Чанёль? — задал вопрос Бён, но он остался без ответа. Пока без ответа.