Carnival of rust

Если одним словом описать пятидневные сборы в Англии, правильнее всего бы подошло слово «ад». Лучо провел всего девять тренировок, но они были настолько интенсивными и выматывающими, что сил ни на что не оставалось — единственный воскресный выходной Али просидела в жилом комплексе, замуровавшись в номере с ноутбуком, и как Марк ни пытался вытащить ее на импровизированный чемпионат по игре в ФИФА, устроенный в общей гостиной, Али не поддалась. Пребывание в Англии навеяло на нее тоску по времени, проведенному в России — желтые поля за окном до боли напоминали просторы самой большой страны в мире. Каждое утро Али выходила на балкон, вдыхала чистейший воздух, вспоминала свою первую команду, и на душе у нее становилось печально и радостно одновременно. Лионель, как и многие из основного состава, на сборы не полетел — Али была руками и ногами за, иначе сосредоточиться на тренировках у нее бы точно не получилось. Тот вечер все никак не шел из головы, собственные мысли вносили в ее аккуратный и педантично построенный мир ненужный сумбур. Но времени на то, чтобы заниматься самокопанием, у нее практически не было. Команда то торчала в спортзале, то играла на открытых стадионах Сент Джордж Парк в присутствии болельщиков, перемежая занятия с набившими оскомину пресс-конференциями. Несмотря на довольно теплую погоду, которая установилась в Англии в конце июля, Али все время мерзла и куталась в свитер — вечером температура опускалась до плюс двенадцати, и ходить в одной футболке было невозможно. Энрике хвалил команду за работоспособность, всячески подбадривал игроков, но спуску не давал. Они много работали над «физикой» — делали упражнения под чутким руководством Рафы Поля¹, разминались со здоровенными гимнастическими мячами, учились играть на чужих позициях, чтобы лучше чувствовать игру и команду. Помимо всего прочего, английский газон был менее пружинистым, чем испанский, особенно это чувствовалось после дождя, привычного для Бирмингема в это время года. Ноги уставали в два раза сильнее, чем на родных полях Сьюдад Депортиво Жоан Гампер. — Тут газон какой-то другой, ты не заметила? — как-то спросил у Али Иньеста, когда они утром вышли на разминку. — На натуральном вообще играть невозможно. — Заметила. Хочу бутсы с очень жесткими шипами. Мне еще вес не позволяет держать равновесие и меня все время заносит. — Когда Adidas будут разрабатывать тебе бутсы, вполне можешь высказать пожелание. — Бутсы? Разрабатывать? — искренне удивилась Али. — Они же спонсоры команды, это обязательно. Блин, ты как инопланетянин! — Кто бы говорил насчет НЛО, — подколола она Андреса. — Это ты у нас иллюзионист и фокусник не с нашей планеты, а я так, на побегушках. — Ага, Лучо это не говори. — Ни за что, я набегалась уже. Иньеста взял мяч и окликнул зазевавшегося Хави. Уже два дня они не нарушали традицию разминаться втроем, что позволяло Али неотрывно следить за полузащитниками, которые, несмотря на некоторую разницу в возрасте, старались относиться к ней, как к равной. Но Али все равно иногда стеснялась, смущалась и путалась в обращениях. — Слушай, скажи Лучо про бутсы. Это не дело, — Хави внимательно разглядывал ее поношенные Nike, точно такие же, как у Мюллера. — Тебе нужны свои. — С гордой надписью «Альварес», ага, — фыркнула Али, неловко подгибая ногу, будто пряча ее от пытливого взгляда капитана. — Мне все как-то было недосуг этим заняться — когда тебя в любой момент могут посадить на банку, меньше всего хочется уделять время подобной фигне. — Здесь тебя никто никуда не посадит, — заверил ее Эрнандес. — Это я тебе гарантирую. — Али! Андрес! Хави! После разминки играем в «треугольник» с отскоком! — крикнул Энрике с другого конца поля, где строил в какую-то схему молодежь из Барселоны Б.  Все восемь человек старались вести себя по-взрослому, но все равно заметно подпрыгивали от нетерпения и нервозности. — По-моему, Лучо не до нас, — с усмешкой заметил Андрес. — Все разбрелись, даже Морено² за порядком не следит. — Мелкие вчера играли вечером, когда мы в зале были, Луисито был очень и очень недоволен. Теперь отрывается, — Хави подбросил мяч пару раз и огляделся в поисках свободной части поля. — Пойдем вон туда, где Иван с Серхи, там погоняем.

***

Перед возвращением в Барселону команда слетала на товарищеский матч в Ниццу, и именно в тот день их провожал жуткий ливень, из-за которого все опасались подхватить простуду, а медштаб заранее рвал на себе волосы. Это был второй предсезонный матч для команды и первый для Али — до этого в день ее презентации Барселона вторым составом играла с Рекреативо в Уэльве. Хоть Альварес в этот раз не попала в заявку, посмотреть матч с западной вип-трибуны Альянц Ривьеры было не менее круто. Город встретил их отличной солнечной погодой, стадион Ниццы был похож на огромную прозрачную медузу, которая непонятным образом очутилась в нескольких километрах от реки Вар. Кроме Али арена почти никого не впечатлила, помимо Ракитича, с которым они до одурения фотографировались возле входа, приведя в восторг болельщиков и журналистов. Веселье длилось бы неизвестно сколько, но вернулся злющий, как тысяча чертей, Морено и едва ли не за шиворот уволок развеселившихся игроков — Али на трибуны, а Ивана — в раздевалку. Али не могла даже представить, каково ей будет сидеть на трибуне, не имея возможности помочь команде — у нее тряслись руки, поджимались пальцы на ногах и противно тянуло в низу живота. С первых же минут Ницца плотно присела в штрафной Барселоны, два раза безрезультатно пальнув по воротам. Барселона отбивалась, Энрике орал у бровки и махал руками, но ничего не выходило. На двадцатой минуте Пике слегка задел нападающего Цвитанича, и тот кулем свалился на газон, изображая агонию. Альянц Ривьера радостно взревела — судья указал на точку. Марк дотянуться до мяча не успел. Али выругалась и вцепилась руками в ограждение. Казалось, что Ницца играет не товарищеский, а официальный матч — французы старались как можно быстрее срубить кого-то из каталонцев: досталось по ногам Бускетсу, потом Монтойе, к которому рысью побежал медперсонал. Мартин некоторое время качал головой, морщился, но смог встать и продолжить игру. Ницца явно ничем не уступала Барселоне, только вот играла уж слишком грубо. Команда Лучо собралась, поднажала — и Серхи Роберто с навеса угодил в перекладину под облегченный громкий выдох болельщиков Ниццы. Под конец первого тайма испанцы разыграли просто шикарную комбинацию — Иньеста мог пробить сам, но он сделал передачу параллельно воротам под удар Жорди. Тот ударил по мячу что есть силы, но голкипер Ниццы оказался на месте. Под аккомпанемент криков и аплодисментов радующихся французских болельщиков мрачный Энрике ушел в раздевалку, команда потянулась за ним. Али показала Иньесте большой палец — сегодняшний капитан заработал желтую за несвойственный ему грубый подкат. Андрес только коротко кивнул, следуя за тренером. Второй тайм Барселона начала намного активнее — Энрике перетасовал состав, сделав сразу три замены. Проигрывать даже в товарищеском матче никто не хотел, команда окопалась в штрафной Ниццы, периодически простреливая, но безуспешно. Ницца контратаковала только раз, у Али сердце замерло в тот момент, но Пье по воротам не попал, арена разочарованно загудела, только фанатский сектор издевательски заулюлюкал. К семидесятой минуте стало понятно, что обе команды изрядно подустали — слишком быстрый темп взяли в первом тайме. Некоторое время Барселона лениво перекатывала мяч в опасной близости от ворот Кардинала, вышедшего на замену Хансенну. В конце концов, французам это надоело, и вошедшего в раж Мунира катком снесли в штрафной. Голкипер Ниццы возмущенно закричал на судью, но тот погрозил ему пальцем и назначил пенальти. Хави легко переиграл Кардинала и сравнял счет. После гола команда заметно воодушевилась — пошла перепасовка, попытки прорваться по флангам. Али про себя отметила, что Лучо сделал в перерыве правильное внушение — верхних передач во втором тайме не было вообще, игра низом оказалась гораздо эффективнее. Но в итоге до финального свистка ничего выдающегося, кроме горчичника Боззети за демонстрацию приемов карате на несчастном Сандро Рамиресе, которого в команде дразнили «Канарио», не случилось. Второй товарищеский матч завершился для Барселоны боевой ничьей. Взлохмаченный Энрике торчал в зоне послематчевых интервью. Тренера обступили журналисты, и он терпеливо отвечал на вопросы, ведь любые послематчевые рассуждения — это набор туманных намеков и фраз с двойным дном, все равно ведь все переврут. — Ваше впечатление от игры? — В первом тайме мы не могли найти себе место. Во втором тайме у нас было больше моментов. — Кто из вратарей команды будет получать больше игровой практики? Или будет ротация? — Касательно ротации вратарей, я еще не принял конкретного решения — тер Штеген отыграл весь матч, а Масип и Браво будут играть в ближайшие два. Кто начнет играть в Лиге — я еще не решил. — Почему сегодня не играла Али Альварес? — Альварес выйдет в ближайшее время, мы внимательно следим за ее тренировками. — Как вы планируете работать с новыми нападающими? Или предпочтение отдается тем, кто давно играет в клубе? — Нет, у нас есть планы относительно форвардов, у всех будет достаточно игрового времени. — У Мартина Монтойи травма, насколько все серьезно? — Он повредил лодыжку, мы ждем заключения врачей. Луис был напряжен и явно недоволен. Покончив с интервью, он догнал Али и Роберто Морено, которые шли в автобус вслед за командой. — Монтойя? — вопросительно сказал Энрике, останавливая второго тренера крепким хватом за плечо. — Пока ничего, как ты и сказал. — Хреново, если б все обошлось, мы бы уже знали, — Энрике забрал у Морено блокнот и начал остервенело перелистывать страницы, испещрённые схемами. — Где-то я тут писал… — Али, иди в автобус, — посоветовал Роб. — Поговорим на базе. Альварес пришлось обиженно поджать губы и удалиться.

***

На первом послематчевом сборе Энрике сообщил, что с сегодняшнего дня все тренировки будут записываться на видео, чтобы потом подробно анализировать ошибки вместе с командой — пресловутые инновации, призванные задолбать всех несогласных с претензиями, коих, учитывая способность тренера замечать малейшие ошибки, было в достатке. Энрике напоминал многоликого бога Шиву — ему не требовалось гонять ассистентов для того, чтобы уследить за всеми, он сам, как ястреб, наблюдал за происходящим на занятиях, не давая спуску даже ветеранам команды. Тренерский штаб путешествовал с испанским специалистом по всем его клубам — от Ромы и Сельты до Барсы Б, поэтому они прекрасно знали, что с Луисом шутки плохи. Если говорить о других Луисах, то четвертого августа к команде присоединился необычно тихий Суарес, который получил от ФИФА разрешение тренироваться с основной командой. Официальная презентация для прессы только предстояла, но Луис не преминул воспользоваться возможностью познакомиться со своими новыми одноклубниками. Али не повезло — когда все узнали о приезде Суареса, ее вызвали в кабинет к тренеру для серьезного разговора. Когда она уходила с едва успевшей начаться тренировки, Неймар сделал страшные глаза и пожелал ей вернуться живой и здоровой. Али это пожелание очень напугало. Альварес сидела в просторном кабинете тренера и изучала фотографии на стенах. Стол Энрике был завален бумагами, потрепанными тетрадками и листами с таблицами, и на вершине всего этого бардака гордо лежал ноутбук. Это вполне соответствовало взбалмошному характеру тренера, который только казался невозмутимым, как скала. — Прости, я задержался, — Энрике плюхнулся в кресло и отпил кофе из чашки с эмблемой Барселоны. Типичная чашка типичного тренера. — Ничего. У вас такой хаос… — Тьфу, — Луис отмахнулся. — Вывалил все свои старые наработки. С таким «золотым» набором игроков нужно быть аккуратным и беречь скамейку. Али поерзала в кресле — шорты прилипли к кожаному сиденью. — Вы что-то хотели спросить? — Хотел узнать, как проходит твоя адаптация в команде. Я наблюдаю за тобой. — Все хорошо, я в полном порядке. — Этого мало. Успех тренировок зависит не только от твоих собственных усилий, потому что он определяется еще и теми ресурсами, которые предоставляют тебе партнеры по команде. — Не вижу проблем с пресловутыми «ресурсами». У меня есть небольшая проблема в другом. — Слушаю. — Можно я откажусь от отдельной раздевалки? Энрике нахмурился. — Странная просьба. Сеньор Мартин настаивал, чтобы у тебя была личная раздевалка. — Нахер сеньора Мартина, не слушайте его! Я в Германии это проходила. О каком успехе может идти речь, если я отсиживаюсь одна? — Раньше у тебя такой проблемы не возникало. — Это было раньше! Я учусь на прошлых ошибках. — А тебя не напрягает… — Энрике замялся. — Что я девушка? Ни разу. — А парней? — Я не спрашивала. Но думаю, что проблемы не будет. В конце концов, это банально неудобно: меня Марк иногда подвозит, ему постоянно приходится меня ждать. Да я половины их разговоров и шуток не понимаю, чувствую себя утконосом каким-то, они шутят, а я не знаю, где смеяться. Энрике повертел в руках ручку и еще раз отпил кофе. — Не знаю, в моей ли компетенции принимать такие решения. Необходимо обсудить с руководством. — А вы не руководство? — съехидничала Али. — Я? Я тут папа и мама, руководство в другой стороне, — Лучо поправил пиджак и взял телефон. Разговор между тренером и президентом занял минут пять, которые Али провела, ерзая на месте и грызя ногти. Если не разрешат — пиши пропало… — Сеньор Бартомеу согласился, при условии, что не возникнет никаких проблем. — Спасибо! Огромное спасибо! — Али едва сдержалась, чтобы не расцеловать тренера. Оставалось не шокировать парней. Ну или шокировать, это уже как пойдет. Али все еще неуверенно мялась возле двери, за которой раздавался смех и крики: в стенах раздевалки все футболисты превращались в сущих детей, издевались друг над другом и веселились — по крайней мере, об этом красноречиво говорили дебильные фотографии в Инстаграмах. Али так мечтала присоединиться к всеобщему раздолбайскому настроению, ее отделяла от команды лишь металлическая дверь, но Альварес не могла сделать ни одного долбанного движения. «Так и будешь тут стоять?— безрезультатно ругала она себя и свою проклятую нерешительность. — Разрешение дали, хватит уже трястись». Али нервно вздохнула, перекинула сумку на левое плечо и начала считать до десяти. Но на цифре шесть ее рука сама толкнула дверь. Сначала ее никто не заметил. Неймар в углу изображал какие-то народные танцы, а несколько человек снимали его на камеру и истерически ржали. Остальные копались в вещах, разговаривали по телефонам. И все бы ничего, но тут из душевой вышел Пике, который вместо того, чтобы прикрыть причинное место полотенцем, повесил его на шею. Естественно, он никак не ожидал увидеть Али, в легком замешательстве застывшую в дверях. — Какого, блядь, хуя? — высоченный Жери спрятался за обалдевшего Суареса, который застыл со штанами в руках. На вопль Пике обернулись все — Неймар перестал веселить одноклубников, а Месси поднял глаза от телефона. — Не хуя, а Али, — Альварес бросила сумку на лавку и не спеша стала расшнуровывать бутсы. Сидящий рядом Браво покосился на нее и прикрылся джинсами. — Ты чего тут забыла? — непривычно неуверенным голосом спросил Дани Алвес. — Переодеться пришла, тренировка закончилась, — саркастически ответила Али, снимая гетры и открывая сумку, чтоб достать шлепки. — Это ж вроде раздевалка, или я не в своем уме? — Это наша раздевалка, — подал голос Марк. Али только рассмеялась. — Было ваше — стало наше. Не волнуйтесь вы так, ваши члены и задницы нужны мне в самую последнюю очередь. Повисла пауза, после которой Бускетс сначала фыркнул, а потом в открытую заржал. — Тебя пристукнут за такую самодеятельность, — пробормотал ошарашенный Клаудио, который был к Альварес ближе всех. Али буквально физически ощущала его возмущение. — Иди выскажи Бартомеу свои претензии. Али стянула шорты и все, как по команде, начали изучать стены, а Браво покраснел до корней волос. — Расслабьтесь, если будете относиться ко мне как к равной, проблем не будет, — Али взяла полотенце и прошлепала в душ. — Ней, закрой рот. Когда за ней захлопнулась дверь, с команды спал ступор. — И что за хрень? — задал риторический вопрос Неймар. — Нам как теперь тут ходить? — У меня вообще-то есть девушка! — недовольству Дани не было предела, у него даже уши покраснели. — Что ты панику наводишь? — раздраженный Хави захлопнул шкафчик, обрубая начинающиеся возмущения. — Она ж не голая здесь ходит. Если Энрике разрешил, то претензий быть не должно. — Значит, тебя такая херня устраивает? — пуще прежнего возмутился Алвес, крайне недовольный словами капитана. — Устраивает! — рявкнул Хави. — И причем тут твоя женщина? Из-за таких, как ты, ни о каком равноправии в футболе и речи нет! — Иди ты со своим равноправием знаешь куда?! — Дани! — Неймар схватил разбушевавшегося партнера по сборной и силой усадил на скамейку. — Прекрати базар! Пусть Али здесь переодевается, у нее хватит мозгов сиськами не сверкать! А у тебя должно хватить мозгов вести себя как мужик, а не как подросток в пубертатном периоде! Да что с тобой такое вообще?! Злой Алвес не стал никого слушать и, покидав вещи в сумку, гордо удалился. — Вот дурак, — расстроено сказал Иньеста, носящий гордое звание самого неконфликтного в команде человека. — Али расстроится. — Один человек погоды не сделает, — отмахнулся Хави. — Еще есть недовольные? Команда культурно промолчала. — Ну вот, — удовлетворенно произнес капитан. — Теперь давайте собираться. Принимая душ, Али сначала пыталась разобраться, о чем говорят в раздевалке, но кроме неразборчивых криков ничего не слышала. Оставалось надеяться, что они примут изменения нормально, хотя, окажись она сама в такой ситуации, вряд ли была бы довольна. Специально выждав несколько минут, она выглянула за дверь и убедилась, что в раздевалке остался только Марк, привычно ожидающий, пока она соберется. — Ты один, что ли? — Ага, ты что-то долго, — сказал Марк, посередине предложения переходя на немецкий. Они практически всегда «шпрехали», когда разговаривали вдвоем. — Да у меня в номере очень душ неудобный, скользко и напор воды я никак отрегулировать не могу, — Али закрыла за собой дверь, следя за реакцией тер Штегена на то, что она расхаживает перед ним в нижнем белье, пусть и спортивном, мало похожем на комплекты Victoria’s Secret, но все же. Марк никакого смущения не выказал. — Давай быстрее. Постой, ты сказала «в номере»? — Ну да, — она быстро натянула джинсы и начала причесываться. — Я думал, что ты переехала давно. — Если б я нашла квартиру, то пригласила бы избранных на новоселье. С переездом мне никто помогать не собирается, мой агент занят, а насчет клуба ты и сам все знаешь. Сам же недавно переезжал из Германии. Марк согласно кивнул. — Вот прямо бесит такая организация. Я думал, что в таком клубе, как Барселона, проблемы с адаптацией игроков решают на раз-два. — Разбежался. Да везде так, скажу я тебе. Разве что в России этому больше внимания уделяют, мне ребята-легионеры рассказывали. А когда я в Мюнхен перешла, так вообще — язык толком не знаю, переводчика не дали — трындец был, а не тренировки. Благо, у Пепа хватало терпения общаться со мной на испанском. Я хоть и забывать стала отдельные слова, но понимать — понимала. — А как в команде было? Я здесь занимался, на курсы ходил все лето, к началу сезона мог уже членораздельные предложения составлять, поэтому мы уже общались нормально. — Они все ржали, как бараны, особенно Томас. Я, когда меня не понимали, по-русски начинала громко говорить, повторяла по десять раз одно и тоже, поэтому русский матерный в Баварии теперь знают, — Али завязала хвост и взяла сумку. — Пойдем? Али забралась на уже ставшее родным переднее сиденье спонсорской Ауди Марка. Все же в словах немца был резон — надо искать дом. А лучше квартиру — огромного двухэтажного дома, где жилых комнат было только три, Али с головой хватило в Мюнхене. Почему-то Али подумала, что неплохо бы было снять квартиру недалеко от дома Месси. Что за..?