Carnival of rust

Клочки воздуха. Только крошечные клочки — ни каплей больше, ни каплей меньше. Али жадно глотала их, давилась, но дышать все равно не могла. Что-то, застрявшее поперек трахеи, не давало вдохнуть как следует, в груди давило так, что глаза вылезали из орбит. Наверное, так чувствует себя космонавт в открытом космосе без шлема, за мгновения до неминуемой смерти. По крайней мере, так показывали в сотнях фильмов, но правды, наверное, там было ни на грош. Али в очередной раз схватилась за горло, вдавливая пальцы в кожу до кровоподтеков, плевать, что будут вопросы, плевать, что останутся следы. Лишь бы найти еще глоток воздуха. Лишь бы включить стремительно отмирающие легкие. Организм предавал, отказывался подчиняться, ноги сделались ватными. Али, с трудом переступив ногами порог квартиры, рухнула на пол, даже не потрудившись закрыть дверь. Так и лежала — через порог, впереди — сумка с вещами, кошка, немигающе смотрящая на нее. Сзади — засасывающая темнота коридора. Но воздуха все еще не было. Будто кто-то разом выкачал его отовсюду — не просто так, не шутки ради, а чтобы убить ее. Раздавить, как клопа, прямо в дверях. Али разлепила глаза, приподнялась, чтобы вытереть нос, но не почувствовала руки — она не затекла, нет, просто не слушалась. Отказывалась подчиняться. Встать было невозможно. И воздух, воздух… Губы разомкнулись вхолостую, Али почувствовала привкус соленых слез, почему-то металла (но думать, откуда взялась кровь, не получалось) и собственного пота. Но слезы перебивали все. Они сушили несчастное горло еще больше, его драло, царапало, невыносимо, невыносимо…. Кто-то насыпал туда песка. Затолкал столько, что Али сдохнет, но так и не сможет сделать спасительный вдох. «Дыши, давай», — попыталась мысленно подбодрить себя Али, но толку-то… тело совершенно перестало слушаться. Она попыталась заползти в квартиру, но потерпела очередную неудачу — упор на локти сделать не получилось, Али при первой же попытке плашмя свалилась обратно, впечатавшись ободранной щекой в пол. «Дыши, мать твою, дыши». Просто, так просто — раз, два, раз… Она все еще видела перед собой его лицо, уродливо перекошенное отвращением, ненавистью, омерзением, презрением. Дьявол, сколько же эмоций в его чертах. Чертах, которые были Али родными всего несколько дней, а теперь стали чужими, будто она никогда не трогала его скулы ладонями, не проводила пальцем по губам. Никогда не целовала его. Не касалась его волос. Того Лео больше не существовало — этот Лионель не позволил ему прожить долго, выкопал могилу и сбросил его туда, закопав еще живым. Теперь остался только Лионель, который ненавидел Али. За что, за что? За существование? Которое стремительно подходило к концу. Али собиралась умереть прямо в дверях своей квартиры, на пыльном от долгого отсутствия уборки полу. Умереть и перестать страдать так сильно. В тот момент смерть от удушья правда казалась ей благословением, долгожданным избавлением. Она устала мучиться, мучить людей вокруг себя. Разочаровывать тех, кто пытался поддержать ее — Хосе, Криш, Неймар, Денис, Хави… Боже, сколько их, людей, которые в нее верили? Лучо, Президент Бартомеу, да вся команда. Они верили, пытались понять, что с ней происходит. А Али так долго теряла разум, что теперь была готова умереть. Лишь бы это прекратилось. Лишь бы не видеть его. Последняя мысль уплыла густым туманом. Али наконец справилась с совсем не чувствующейся рукой, вытерла мокрый нос, потрогала ссадину на щеке. В груди жгло от недостатка кислорода, от переизбытка Лионеля Месси. Она закрыла глаза, кое-как умудрилась сглотнуть. На большее не было сил. Она сдавалась. Опускала руки, даже не поднимая их. «Лионель. Почему ты ненавидишь меня?», — стучало в голове. Именно это ее и убивало больше всего — непонимание. Необоснованность его поступков и поведения. И если Али сейчас умрет от кислородного голодания, то никогда не узнает причин. Не то чтобы он расскажет, нет, но… попробовать понять стоило. Ведь стоило же? Стоило всего. «Дыши, дыши, дыши», — в противовес окаменевшему и враз ставшему чужим телу начала твердить Али. Разум еще боролся, тратил последние ресурсы, хотел выжить. Тело не слушалось, сопротивлялось, легкие дергались, будто гнусно посмеивались над ее бесплотными попытками прийти в себя. «Дыши. Дыши!». Первый, такой долгожданный, такой больной и желанный вдох дался ей как одно из самых сложных действий в жизни. Воздух, прекрасный, пусть и пыльный, не совсем свежий, но все же воздух, защекотал нос, проник в легкие, расширяя их. У Али получилось вдохнуть совсем немного, но это было победой — наравне с выигранным на последней секунде матчем. Она дышала. Один вдох. Она еще помнила, как это делать. Второй вдох. Али зажмурилась, потому что темнота вдруг стала резать глаза, открыла рот так широко, как могла. Поймала губами воздух, втянула в себя — медленно, равномерно, как будто перед глазами была методичка. Перекошенное злобой лицо так и не исчезло, оно словно горело красным огнем, выжигая сетчатку. Но Али, начав снова дышать, теперь смотрела прямо на него. Молча, без единого звука и без слез. Смотрела, внутренне содрогаясь от животного ужаса, но не отводила глаза. Назло ему. Назло своей сжигающей нутро любви. Больной, чудовищной, ненормальной любви. Третий вдох. Тело начало просыпаться ото сна, выдираться из плена кошмаров. Неумолимая смерть тащила его назад своими когтистыми обугленными лапами, но Али сделала четвертый вдох. Еще один спасительный глоток животворящего воздуха. Пятый. Шестой. Она смогла перевернуться на спину, кое-как, оставив на локтях синяки, и наконец задышала полной грудью. Стальной обруч, с невиданной доселе силой сжимавший грудь, понемногу начал расслабляться, оставляя глубокие невидимые царапины чуть выше ребер. «Дыши, дыши», — не уставала повторять Али, словно мантру. Слово отпечатывалось на ней, оставалось вживленным в мозг, в израненное сердце. Оно помогало, спасало, вытаскивало ее за волосы из этого панического ужаса. «Дыши, дыши». Она дышала. Хотелось кричать от счастья, от того, что она освободилась, вырвалась, смогла, преодолела… но из горла Али вырвался только хрип, больше похожий на карканье грязных ворон. — Ды… ши, — смогла сипло выговорить она куда-то в непроглядную тьму перед собой. Слово повисло в воздухе, придало сил сделать следующий шаг — ноги до сих пор не слушались, поэтому Али просто затащила их в квартиру, кое-как перевернулась и рукой захлопнула дверь, с трудом дотянувшись. Пол был холодный, поясница из-за задравшейся куртки мерзла, в бок уперся жесткий ремень от сумки, но Али было все равно, ведь она снова чувствовала хоть что-то. Она была жива. Дышала. Не полной грудью, небольшими порциями глотала желанный воздух, но дышала. Она вспомнила, как дышать. И наконец перестала видеть перед собой его лицо. Полежав еще какое-то время на полу в прихожей, Али попыталась подняться. Но в этом аспекте ей повезло куда меньше — ноги все еще отказывались слушаться. Онемели ниже коленей, подгибались, словно кто-то сломал их, ударив чем-то тяжелым. Али напугалась бы, но сил на страх уже не осталось. Все ушли на борьбу с удушьем. Поэтому ей пришлось ползти — через всю квартиру в сторону спальни, таща за собой сумку. Кошка, совершенно обескураженная происходящим, семенила следом — она так разволновалась, что даже не просила есть. Али доползла до гостиной, по пути понимая, что дальше просто не хватит возможности. Пришлось сдаться. И дышать, дышать… Колени противно царапал ковер, даже сквозь джинсы, но Али не хотела сдаваться и засыпать прямо на полу, поэтому упрямо и глупо ползла дальше. Наконец руки наткнулись на спасительный диван. Собрав остатки сил, Али подтянулась на руках и очутилась на подушках. Ноги, хоть ничего и не чувствовали толком, но гудели от напряжения — хороший знак. Все не так плохо. Она справилась. И вспомнила, как дышать, что было важнее всего. Вытянувшись в струнку на не особо удобном диване, Али закрыла глаза, продолжая считать вдохи и выдохи. Это помогало успокоиться окончательно, не сойти с ума и не отвлекаться от лица, с отвратительным упорством всплывающем в ее измученном сознании. Это была паническая атака. Первая паническая атака в ее жизни. Признаки, которые Али не могла тогда распознать должным образом, появились еще в машине, когда Эмильен увез ее с проклятой парковки, подальше от базы, подальше от Лионеля. Она тогда вжималась спиной в спасительное заднее сиденье, почему-то мерзла и тряслась, не понимая, в чем дело. Эмильен, черт бы его побрал за вежливость, молчал, будто воды в рот набрал. Обычно разговорчивый, в тот момент он был нем, как долбанная рыба. Может, если просто представить, его бессмысленный ежедневный треп спас бы Али, не дал бы утонуть, но кто ж теперь проверит… Факт оставался фактом. Паническая атака. Невозможность дышать. Сдавленное горло. Песок. Умирающие легкие. Холод. Лионель. Как, как не забыть в такой момент то, что нужно дышать? Жизненно необходимо втягивать ртом или носом воздух, чтобы легкие насыщались кислородом, и ты не сдохла? Как не забыть, когда мозг отключается, поддавшись телу, которое сдалось, стоило ей подойти к дверям своей квартиры? Если бы в тот момент кто-то взял Али за руки, сказал громко, оглушая: «Дыши!», она бы задышала. Да, потом не отделалась бы от неловких вопросов, но задышала бы… Али чуть повернула враз потяжелевшую голову и посмотрела на левую руку, безжизненной плетью лежавшую на диване. Совсем чуть-чуть были видны завитки ее татуировки. Татуировки, означающей конец всему хорошему. Татуировки, ознаменовывавшей начало карнавала тлена. Эти слова будто бы всегда напоминали ей — ты радуешься, улыбаешься, но вот, вот оно, твое истинное предназначение. Не бежать по полю, празднуя гол. Нет, ты не имеешь на это право. Тебе дозволено лишь влачить жалкое существование, потому что карнавал тлена уже начался. Нет. Так нельзя. Нужен баланс. Противовес. Раз Лионель тащит ее в ад, она должна иметь хоть какой-то якорь. Жалкий, маленький, убогий — но все же якорь. На другой руке, правой, на запястье. Несколько букв, семь, если быть точной. Одно слово. Ее якорь. Напоминание, что, как бы больно не было, как бы не ломало кости. Как бы не хотелось сделать так, чтобы последних месяцев не было. Как бы не хотелось сбежать, когда Лионель оказывался в непосредственной близости… Али обязана была помнить одно. Что нужно дышать. Дышать. Дышать. Слепо погладив кошку, которая запрыгнула на подлокотник дивана, Али потерла щеки, что стянуло от слез — она даже не поняла, когда успела начать плакать, — кое-как поднялась и побрела в прихожую, где бросила сумку. Телефон нашелся не сразу, пришлось вывалить на пыльный (господи, когда она делала уборку в последний раз?) пол почти все содержимое: форму, бутсы, какие-то бумажки, нехитрый набор косметики… выудив смартфон, Али отпихнула ногой безнадежно разбившуюся пудреницу и отыскала в набранных номерах телефон Неймара. Больше ей просто некому было звонить, да и она чудом вспомнила давнишний разговор про его татуировщика Адао. — Али? — сказать, что бразилец был удивлен, это ничего не сказать. Последнее время общение у них клеилось, но так себе успешно, Али безуспешно пыталась загладить тот проклятый момент в раздевалке, которому Неймар невольно стал свидетелем. Получалось из рук вон плохо, но она не переставала надеяться, что все станет, как раньше. Ха. Для этого, если честно, придется время попросту отмотать назад. — Да, я… привет, — сконфужено промямлила Али, таращась куда-то в пустоту темного коридора. — У меня к тебе вопрос, ты не занят? — Какой занят, после такой-то игры… — рассеянно пробормотал Неймар, видимо, тоже слегка сбитый с толку тем самым эпизодом, когда Криштиану снес Али с ног. — Ты сама-то как? — Жива, — выдала Али полуправду, не желая вдаваться в подробности. — Мне нужны контакты твоего татуировщика. Желательно сейчас. Ты же говорил про него, давно, когда я собиралась свою первую делать. — Прямо сейчас? — недоуменно уточнил Неймар. — В такое время? И после игры? Тебя, видать, Криштиану не слабо приложил. — Прекрати паясничать, мне правда нужно, — Али едва сдержалась, чтобы не завыть от отчаяния. Естественно, ее поздний звонок, да еще после Класико, выглядел по меньшей мере странно и дико, если не сказать больше. Неймар наверняка что-то заподозрит. Скорее всего то, что у Али поехала крыша. — Ладно, ладно. Я бы рад, но Адао живет в Бразилии, тебя его номер не спасет. У меня тогда из головы это вылетело, я думал, что ты в курсе, что я бьюсь только у него уже довольно много лет. — Зашибись, — мрачно сказала Али сама себе, будто этот самый Адао реально смог бы сейчас принять ее и набить татуировку, пусть и простую. О чем она вообще думала, могла бы и завтра позвонить… — Так, без паники, что-нибудь придумаем, раз уж тебе приспичило, — рассмеялся Неймар. — У меня был телефон татуировщика Лео… Дальше Али уже не слышала. Уши предсказуемо забило ватой, язык отнялся и перестал слушаться. Она попыталась произнести хоть слово, но поперхнулась, закашлялась и схватилась побелевшими пальцами за горло. — Ней… — Сейчас, две секунды… — Ней, не надо. Мне нужен… — Лео, Лионель, черт, мне нужен Лионель… — другой татуировщик. — А Роберто чем плох? — оторопел Неймар. Проклятье. Он правда не понимал причину? — Просто другой и все. Сможешь найти кого-нибудь? Здесь, в Барселоне. Лучше завтра-послезавтра, на вечер. Работы минут на двадцать, если честно. — Али, притормози, — осадил ее бразилец. — Тебя куда понесло? Что происходит? Лучше бы он до конца делал вид, что не понимает, что с ней творится. Али глупо, вхолостую разинула рот, но тут звонок прервался. Она непонимающе уставилась на замолчавший телефон, но он вдруг ожил — Неймар звонил сам. По видеосвязи. Держа телефон в руке, Али рысью побежала в комнату, плюхнулась обратно на диван и судорожно пригладила волосы. Был бы еще толк от этого. — Привет, — сконфужено улыбнулась она, принимая звонок. Неймар, судя по обстановке, в полуголом виде валялся на кровати. За его спиной мерцал экран телевизора с запущенной ФИФА. — Тебя не тошнит еще от футбола? — шутливо поинтересовалась Али, пальцем указывая ему за спину. Неймар фыркнул и поднялся выше, чтобы ее не слепил экран. — Футбол у меня в крови. И на теле, — он задрал левую ногу, демонстрируя уже давно знакомую Али татуировку с мальчиком, стоящим на футбольном поле в бразильских фавелах. — Да и в ДНК, в принципе. Твое лицо, конечно, жесть. Так, рассказывай. — Что рассказывать? — Али смущенно потерла щеку, с которой так и не сняла повязку. — Нечего. Хочу татуировку. Еще одну. На руке. — У тебя там и так нет места. — Вообще-то его полно, — Али сунула в камеру левую руку. — У меня одна всего лишь надпись, не то, что у тебя. Весь как картина какого-нибудь Микеланджело. — Это искусство, — немного оскорбленно отозвался Неймар. — Отражение меня самого. И важных моментов в моей жизни. У твоей ведь тоже есть значение. О котором ты, кстати, не особо распространяешься. Адао вон про мои татуировки даже интервью давал Bleacher Report. — У тебя их тридцать, — попробовала отшутиться Али, — там можно целый час рассказывать. Тебе только самому дай волю, хрен заткнешь. — Не увиливай! — поддел ее Неймар. — Скажешь, о чем тату — дам контакты одного приличного мастера, если уж Роберто тебя по каким-то мутным причинам не устраивает. — Это нечестно, — запротестовала Али. — Это шантаж в чистом виде. Тебе в голову не приходило, что я не хочу говорить, раз за все это время ни слова не выдала? — Ты сказала, что это строчка из песни. Я ее нашел, с переводом. Ни хрена не понял, по сути, но не в этом дело. Она же переводится как «Карнавал тлена»? Депрессивно. Почему? Интересно, какой раз Али пожалела о том, что вообще решила попросить Неймара о помощи? — Что ты заладил? Далась тебе моя татуха, — она пыталась говорить нагло и грубо, а получалось позорно жалобно. — Название песни. Которая мне нравится. — Али, черт тебя дери. Люди не бьют на теле название песни, которая «нравится», это, блин, на всю гребаную жизнь. Хватит юлить. — Тебе что даст эта информация? — Дело принципа. И мне интересно. Да и не только мне, а… Али тут же прошиб ледяной пот, как она сумела сдержаться и не подать виду — загадка похлеще Бермудского треугольника. Она внимательно посмотрела в камеру, изо всех сил продолжая держать на лице слегка рассеянную улыбку. — Всем нашим. Давно уже обсуждали, что это значит, но никто не знает. Я хочу быть первым, колись. — Блядь, — выругалась Али, отводя глаза. — Эта песня про меня. Доволен? Дашь теперь контакты? Или дальше пытать будешь? Неймар замер, и это длилось так долго, что Али было подумала, что отключился интернет. Но нет, как только она потянулась проверить связь, бразилец пошевелился и сел ровнее, продолжая держать телефон перед собой. — Ладно. Странно, но… ладно. Песня какая-то нехорошая, если честно. — А твое мнение не спрашивала, — выплюнула Али, тут же прикусывая язык — заметила, как у Неймара вытянулось лицо от такого неприкрытого хамства. — Прости. Тяжелый день. И вот еще, приспичило татуировку… сама не понимаю, что делаю. Неймар промолчал, продолжая пристально разглядывать Али через экран телефона. Ей стало неуютно, но деваться было некуда, не отрубать же камеру под предлогом плохой связи — она, как назло, была идеальной. Али поежилась и натянуто улыбнулась, стараясь сгладить неловкий момент… — А ты домой с кем ехала? — взгляд Неймара вперился в нее острым ножом, разрывая внутренности заостренным лезвием. Али и представить не могла, что Неймар, этот вечно веселый балагур, мог так смотреть. Подобные убийственные взгляды были присущи Месси, но уж никак не ему, человеку, который даже злился с улыбкой. Спасибо Хосе за существование Эмильена, который приезжал за Али всегда, будь то дождь, град, снег или глубокая ночь. — С водителем, — медленно произнесла она, тщательно выговаривая каждую букву. — Я же сама не вожу, Хосе нашел мне паренька, который теперь меня возит. На спонсорской Ауди. Ты не знал, что ли? Неймар моргнул несколько раз, словно ожидал совсем другого ответа. Будто что-то знал. Был в курсе, что Лионель… нет, быть этого просто не могло. Месси никого в своих личные, архиважные планы посвящать не будет, особенно если это касается того, чего никому не положено знать. А та сцена на пустой (на пустой ведь?) парковке определенно входила в этот список. — Нет, я забыл, поэтому и спросил. Тебя же обычно Марк возил или Лу. Я привыкнуть не могу, что теперь у тебя свои колеса, — Неймар широко улыбнулся и хитро прищурился. — И как тебе роль босса с личным водителем? Чувствуешь себя как в кино, м-м-м? Он врал. Безбожно и неумело. Улыбался, смотрел в камеру и врал Али прямо в лицо. Он что-то знал. Или видел. Или все разом. — Нормально. Чувствую себя избранной, словно стою миллионов двести, — рассмеялась Али стыдным поддельным смехом. Теперь то, что тема сменилась, ее вообще не радовало. Лучше бы они продолжали мусолить ее злосчастную татуировку, чем вот так вот бессовестно врать друг другу. Неймар делал вид, что ничего не знает, а Али — что не понимает, что он знает. Какой-то сюр. — Поверь, когда-нибудь ты обязательно будешь столько стоить, — добродушно сказал Ней, но Али покачала головой. — Нет уж, скорее ты. Я так и вижу, что кто-нибудь предлагает за твою задницу двести миллионов… — А я гордо отказываюсь, потому что хочу быть в Барселоне! — закончил за нее Неймар, лучезарно улыбаясь. — Такая ты мне нравишься больше, не кислая, а когда шутишь. Слушай, контакты мастера я тебе пришлю, только подумай как следует, обещаешь? А то татуировки бить вот так с бухты-барахты как-то не стоит. Потом пожалеешь. — Вряд ли, — сказала Али, косясь на запястье правой руки, которая уже подустала держать телефон. — Ладно, давай заканчивать, мне нужно еще получить пиздюлей от своего агента, он звонил два раза, пока я домой ехала, а у меня все руки не доходили ему набрать, — теперь настала ее очередь безбожно врать. Естественно, Хосе не звонил ей, они ведь виделись в подтрибунке после игры, когда они на пару с Мендешем организовали им с Криштиану идиотское рандеву с извинениями. — Окей. Тогда до завтра, на тренировке увидимся. Сейчас все скину. Ты давай отдыхай, — Неймар недвусмысленно цокнул языком, взглядом указывая на пострадавшую щеку Али. — Заранее спокойной ночи. — Спасибо. За то, что ты есть, — Али не сдержалась и вздохнула. — Не знаю, что бы я делала без тебя. Неймар снова улыбнулся. — Куда я денусь отсюда, а? — фыркнул он и сразу после этого отключился. Али даже не успела выдохнуть как следует, как телефон снова затрясся — явно прикрываться Хосе была плохая идея, потому звонил именно он. Видимо, его многочисленные миньоны отслеживали активность Али в онлайне и спалили, что она после матча до сих пор не спит. Но она решила сыграть на опережение, приняла вызов и сонно пробормотала: — Какого хрена тебе надо? Я сплю. — Не заливай, а, спит она. Я все вижу и все знаю. Небось лежишь на диване и страдаешь в пустоту, как и всегда, — Хосе в своей привычной манере зрил в корень, чем весьма бесил. — Как физиономия твоя? Али покорно потрогала щеку, которая уже перестала гореть, но все еще побаливала. Гребаный газон, гребаный Криштиану. — Нормально. Не так чтобы болит, но потерпеть можно. Мне мазь дали, сказали мазать каждые шесть часов, чтобы побыстрее зажило и не осталось следов. Ты из-за щеки звонишь или?.. — И из-за этого тоже, ты же мне не чужая, — сказал Хосе. — Хотел напомнить, что я всегда настороже. Больше не косячь, такие проблемы я разгрести не смогу, если дело дойдет до прессы. Мои руки длинные, но не настолько. Держи себя в руках. И перестань курить, бога ради! Али, которая в этот самый момент, как по закону подлости, собиралась встать с дивана и отправиться на поиски сигарет, пока кошка не загнала их куда подальше, замерла в дурацкой позе и села обратно. — Не буду, — понуро сказала она. — Ты же бдишь, куда мне там. — Есть вещи, за которыми я уследить не могу, при всем желании. И ты знаешь, о чем я, — повисла многозначительная пауза, от которой Али стало неуютно. Хосе вел себя как Неймар — что-то знал, а прямо говорить явно не собирался. — Какие вещи, Хосе? Давай не будем играть в угадайку. Если есть что сказать — говори. — Я про Дениса. Да кто ее за язык проклятый тянул, какая собака серая? Лучше бы молчала, господи ты боже… — А что Денис? — глухим безразличным голосом отозвалась Али. — Нет никакого Дениса, да и не было никогда, я тебе сто тысяч раз уже говорила. Мы просто друзья. Да, он, твоими силами, естественно, приезжал ко мне в гости. Я же — нет. И говорить тут не про что. — Все так плохо? — внезапно спросил Хосе. Али почти видела его серьезное лицо, испещренное мелкими морщинами. Тронутые сединой волосы. Кривой клык сверху. Внимательный, колкий взгляд, заглядывающий в самую душу. — Ты про что? — запутавшись в собственных мыслях, спросила она. — Про Дениса или… — Али, черти тебя разорви. Что у тебя в башке творится последние лет сто? Я тебя не узнаю. Ты куришь. Орешь на Роналду прямо на поле. Сбегаешь с церемонии вручения гребаных футбольных наград. Я уже тебе не первый раз это говорю. И не первый раз в ответ слышу какое-то невнятное бормотание и бред. У тебя в личной жизни какая-то хуйня творится, а я не в курсе. Да, я понимаю, — Хосе повысил голос, понимая, что Али жаждет его перебить, но она лишь давилась непонятно откуда взявшимися слезами, не собираясь ничего говорить. — Это не мое дело, я твой агент, а не твоя мама и не лучший друг. Но ты можешь рассказать мне все. — Да вы все сговорились что ли? — рявнула Али с откуда-то взявшейся злостью. Видимо, приставания Неймара, а теперь еще и дотошность Хосе окончательно вывели ее из без того хрупкого равновесия. — Сначала Ней меня достает, а я всего-то хотела спросить у него контакты татуировщика, а теперь ты, звонишь, чтобы… — Та-а-ак, а вот здесь стоп. Какого еще, нахрен, татуировщика? Али тут же прикусила язык. — Мне это тоже нужно с тобой согласовывать? Даже то, что я делаю со своим телом? Уж это мне позволено решать самостоятельно? — Контракт наш перечитай, — огрызнулся Хосе. — Там черным по белому написано, что ты ВСЕ должна со мной согласовывать. — Даже походы в сортир? — А есть нужда? Они замолчали, переваривая собственную злость. Али кусала губу, щипала больную щеку, чтобы прийти в себя, но и то, и то помогало плохо. Хотелось застрелиться и закончить нахер этот мучительный разговор. Хосе хотел слишком многого. Али могла признаться в том, что с ней произошло, лишь Кришу, но уж никак не Хосе. — У нас с Денисом ничего не вышло, — глухо сказала Али в телефон. — Вообще. Мы решили… остаться друзьями. Уже давно. После недавней игры. Я просто тебе не хотела говорить, ты ведь так ратовал за то, чтобы мы сошлись… — Али, блядь, я ратовал за то, чтобы ты была счастлива. С Денисом, с кем угодно, хоть с чертом лысым. Мне важно, чтобы у тебя всегда был боевой настрой, а не это болото, в котором ты застряла уже давно. Хочешь сказать, что вторая татуировка тебя спасет? Раз ты звонишь своим одноклубникам по ночам после Класико с такими идиотскими просьбами? — Может быть, — буркнула Али. — Я давно об этом думала. И вот решила… — Уж мне-то не заливай, а. Решила она давно. В башку вступило просто, я больше чем уверен! — хмыкнул Хосе. — Ладно. Тебе искать мастера или сама разберешься? Али посмотрела на экран телефона — Неймар прислал обещанное сообщение, наверняка с номером татуировщика, вряд ли он стал бы писать ей сейчас что-то другое. — Не надо, разобралась уже. Так что, про Дениса… — Я понял, больше эту тему не поднимаю. Нет так нет, я и не настаивал, — Али не сдержалась и громко фыркнула. — Да, да, Хосе Антонио гандон, это мы и так знали. Отдыхай давай, ночь на дворе. — Я вообще-то спала. — И с Неймаром во сне разговаривала? — уколол ее Хосе. — Врать ты так и не научилась. Все, отбой. В ближайшее время я буду заниматься организацией фотосессии для твоей задницы. Уже есть несколько журналов, но у меня тут свои предпочтения. Ты сама бы чего хотела? — Никаких фотосессий я бы не хотела. — Это я в расчет не беру, ты еще нигде не снималась, с момента переезда в Испанию, так что я сам взял дело в свои руки. Детали будут позже, через пару недель, в твой график впишем. Как там Эмильен? — Ты всегда скачешь с темы на тему, я не успеваю соображать, — посетовала Али. — Хорошо. Он классный. Хоть и шумный. «И появляется в нужное время в нужном месте. На парковке базы, скажем», — всплыло в ее голове, но Али решила это вслух не озвучивать. — Я рад. Он из всех кандидатов больше всего мне понравился. Боевой, башковитый. И молчать умеет, — многозначительно сказал Хосе, но Али эту фразу тоже не стала комментировать. Видимо, Эмильен держал рот на замке относительно всех разговоров, ненароком услышанных в машине. — Спасибо тебе. И не дави мне на мозги, я и так заебываюсь на тренировках, впереди самое тяжелое время, финалы всего подряд на носу. Я дергаюсь. Сильно дергаюсь. Боюсь, что опять буду полировать лавку задницей. — Все в твоих руках, — непривычно меланхолично отозвался Хосе. — Конечно, со знаменитым МСН тебе тягаться не под силу… — Это ты так меня поддерживаешь? — Это я так реально смотрю на вещи. Ты все равно молодец. Хоть и куришь. — Да хватит уже! — возмутилась Али. — Больше не буду. Мне тогда реально было плохо. Я сорвалась. Глупый поступок. И мне стыдно. — Если уж тебя несет, делай так, чтобы никто этого не видел, — вполголоса сказал Хосе. — Помнишь, как было с Кришем, когда нас обоих на ковре нагибали? У тебя дом есть. Там хоть на голове стой. Но пусть никто не видит, кроме кошки. — Ну спасибо, буду считать это моральной поддержкой, — кисло сказала Али. — Спокойной ночи. — И тебе. Мне жаль, что так вышло с Денисом. Надеюсь, что тебе тоже. Али посмотрела на замолчавший телефон несколько секунд и отшвырнула его подальше, напугав кошку. Жаль. Было ли ей жаль? Конечно. Жаль не себя, не то, что у них ничего путного не вышло, а жаль Дениса, который не заслуживал такого скотского отношения. И уж точно не заслуживал быть свидетелем той омерзительной сцены в раздевалке, когда Лионель словами втаптывал Али в грязь, а она позорно пыталась огрызаться, понимая, что никогда в жизни не сможет дать ему отпор. Понял ли Денис правильно то, чему невольно стал свидетелем? Учитывая его реакцию… конечно. Он не мог не понять. И не осудил Али, нет, наоборот, она в его глазах тогда видела лишь жалость и обиду — он прекрасно знал, кто такой Лионель Месси, и чего стоит его злость, тем более, такая не прикрытая. Злость, которая не давала Али дышать, стирала напрочь все инстинкты и способности организма, с чем было крайне необходимо бороться, если Али все еще хочет оставаться в своем уме и всеми силами показывать Лионелю, что еще может дать ему отпор. Когда она сделает татуировку, которая будет в каждый тяжелый момент напоминать о том, что нужно дышать, она сможет держать себя в руках. Найдет колкие и резкие слова, если нужно. Тяжелые и ненавидящие взгляды, если придется. Даже сможет сжать его протянутую руку, если понадобится. Если он протянет к ней эту чертову руку. Даже ненавидя его, отвернувшись от его, послав к чертям его предложение на парковке, Али все равно в глубине своей измученной души хотела, чтобы он протянул руку. Попытался коснуться. Чтобы она смогла оттолкнуть его.

***

— Не передумала? — прилетело Али в спину. Она не стала отвлекаться — отрабатывала передачу мяча в два и одно касание, но в гордом одиночестве — со стенкой, как в волейболе. Али даже порадовал такой расклад, потому что настроения разговаривать с кем бы то ни было отсутствовало напрочь. Наверное, Лучо умел читать мысли, раз не поставил ее ни с кем в пару. Вот только приставучего Неймара мало волновали распоряжения тренера — он забил на свою часть тренировки (он отрабатывал удары по хаотично летящему мячу разными частями тела из всевозможных положений) и прискакал к Али в другую часть поля. — Эй, ты слышишь? Бананы вынь из ушей, — добродушно фыркнул бразилец, пихнув Али в спину. Мяч, отскочивший от стенки пролетел мимо нее в молоко. Али недовольно оглянулась, собираясь высказать пару непечатных выражений, но Неймар до того забавно выглядел весь в траве и пыли, что у нее пропало всякое желания цапаться. — Слышу, я вообще-то тут занимаюсь. Мы работать пришли, или тебя это не касается? — У меня перерыв! — Неймар довольно потянулся и поправил повязку на лбу. — Так ты не передумала? — Самоорганизованный перерыв, — уточнила Али, — смотри, чтобы тебе за него по башке не прилетело. — Вообще я должен был сегодня с Лео и Лу заниматься, у Лучо появилась пара классных идей, но… — Неймар развел руки в стороны с несчастным видом, — как видишь, я один-одинешенек. Али поджала губы, изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимой. Она прекрасно знала, что Месси сегодня на групповой тренировке не будет — Король должен побыть один, сиречь, заниматься индивидуально. Впереди маячил первый матч четвертьфинала, так что трезубец Барселоны берегли как зеницу ока (у Неймара и Луиса тренировки были назначены на завтрашнее утро). Али не особо радовала такая перспектива — это означало, что рано или поздно она окажется на газоне рядом с Месси без Неймара и Лу, которые, как ей казалось, уравновешивали Его Королевское высочество. Хотя Али предпочла бы оказаться около Неймара, а за высоченным каменным забором. — Ничем помочь не могу. Да и боже упаси крутится вокруг шеста, — Али указала Неймару за спину, туда, где возле снаряда для тренировки, самовольно покинутого бразильцем, стоял недовольный Морено. — У меня тут стенка есть, мне с ней вполне замечательно тренируется. Неймар показал ей язык. — Ладно, не уходи от темы. Не передумала? — Ты мне контакты скинул, я уже договорилась. Отступать некуда, да я и не хочу, — Али чуть было не потерла щеку, которую ей только что щедро смазали какой-то вонючей заживляющей мазью. Неймар проследил за ее движением и нахмурился. — Болит? Красное все. — Нормально. И похуже бывало. И не надо ничего комментировать, я тебя прошу. — Цветы-то тебе прислали? — подколол Неймар, идиотски водя плечами из стороны в сторону. — И открытку, открытку с извинениями тоже? — Аж десять корзин, не знаю, куда ставить! Отвали уже, — огрызнулась Али, позорно пряча глаза. Никак не забудут про эту ее идиотскую выходку на поле. Долбаный Криштиану. Хотя, если уж быть честно, ни в чем он виноват не был. Окажись на его месте условный Бензема, она бы точно так же разоралась. Некстати вспомнилось, как издевательски Месси прокомментировал их стычку с Криштиану. «В мяч игра была». Да лучше бы вместо мяча была его голова. Али бы так зарядила, мало бы никому не показалось… — Ты меня сейчас голыми руками разорвешь на куски, — медленно произнес Неймар. Али скосила на него глаза и сглотнула вязкую слюну в горле. Она прямо чувствовала гримасу на своем лице — злоба, отвращение, ненависть, и весь этот мерзкий коктейль Неймар принял на свой счет. Очаровательно. Скоро она начнет на одноклубников бросаться, во всех видя Месси. Кажется, кому-то нужен психиатр. — Извини, — Али смягчилась и постаралась улыбнуться. — Вчера тяжелый день был, я до сих пор не могу в себя прийти. Стыдно до ужаса. Знаю, что я не симулировала, больно было просто жесть, но все равно… гложет изнутри, — прекрасная вышла полуправда, пальчики оближешь, — не обижайся. Правда. — Не бери в голову, пару дней от хайлайтов и фото будет тошнить, но оно пройдет, — улыбнулся Неймар. — Но фотки с Лео и Кришем, где ты на газоне между ними валяешься — просто огонь. Али как обожгло этим самым огнем. — Могу себе представить, — буркнула она. — Меня можно в фотошопе вырезать, и будет как поединок взглядов перед боем UFC. Неймар прыснул и полез в карман за телефоном — он был одним из немногих, кому прощалось таскать смартфон на тренировки, но если он его раздолбает, то «клуб ответственности не несет, виновата будет твоя садовая башка», как сказал Лучо. — Смотри, — Али не хотела, но не убегать же. Она стиснула зубы так, что они едва не заскрипели, и посмотрела на экран. Фотография и правда была просто олицетворением Эль Класико — поверженная Али с красными глазами и испачканным землей лицом, сидящая на газоне, рядом — непривычно встревоженный Криштиану, он выглядел будто старше своих лет, наверное, он с таким же волнением смотрит на сына, который неудачно навернулся с тренажера. С другой стороны — Месси. Если от отечески встревоженного взгляда Криштиану Али стало тепло, то от пустых глаз Лионеля и его сжатых в тонкую нитку губ ее затошнило. Если Роналду всем свои видом излучал неподдельную заботу о сбитом с ног сопернике, то Лионель был недоволен и зол. Смешно — один переживает за соперника, а другой злится на своего же одноклубника. Парадоксы футбольного мира как они есть. — Эффектно! — сказал за нее Неймар. — В рамку и на полку. Шедевр. — Ага, — убито согласилась Али, отводя глаза. Обида застряла комком в горле. Черт. Месси никакого правда не имеет на нее злиться, а уж тем более ненавидеть. Но потом Али вспомнила про вчерашний эпизод на парковке и мысленно взяла свои слова обратно. Теперь Лионель имеет полное право быть недовольным — она же отказала ему. Отказала, сколько экспрессии в одном единственном слове. Лионелю Месси никто не отказывает. А она осмелилась. За эту наглость он мог ее просто убить при первой же возможности. Неймар оглянулся на Морено и вдруг сорвался с места, на ходу запихивая телефон обратно в карман олимпийки — рядом с помощником тренера появился сердитый, как десяток чертей, Лучо. Али проводила его взглядом и посмотрела на стенку, с которой успела сродниться. Как же хотелось удариться об нее головой.

***

После выматывающей тренировки Али решила не дергать Эмильена и на такси доехала до нужной улицы — название даже в голове у нее не отложилось, она молча показала таксисту сообщение от Неймара и всю дорогу таращилась в окно. Тренировка выжала из нее все силы, особенно убивало то, что Лионель в то же самое время занимался где-то на базе с личными тренерами. Из-за этого Али будто чувствовала незримую связь с ним, что давила на мозг и не давала сосредоточиться. Хвала богам, что она смогла собраться хотя бы телом и выложилась на все двести процентов — впереди была игра с Сельтой, и ей чертовски хотелось выйти на поле, — Лучо еще не объявил состав, так что шансы были, хоть и не особо большие, учитывая, как дерьмово для Али закончился матч с Реалом. Татуировщиком оказался ровесник Али по имени Хавьер — по странному стечению обстоятельств он был чертовски похож на Маскерано. Тоже почти лысый, с характерным аргентинским прищуром и акцентом. Они с Али обменялись рукопожатиями — рука у парня оказалась тяжелая, что еще больше подчеркивало его сходство с аргентинским защитником. — Очень рад с вами лично познакомиться, — сказал Хавьер, проведя Али в просторный светлый зал, больше похожий на косметологический кабинет. — Мы открылись недавно, так что вы — наш первый звездный клиент. Не будете против селфи? У нас есть инстаграм… — Делайте что хотите, — улыбнулась Али. — Я тоже рада познакомиться. Если моя физиономия в ваших аккаунтах привлечет больше клиентов, я буду в восторге. Скажите спасибо Неймару, это он вас посоветовал. — Вообще не он, а Адао, — смущенно улыбнулся Хавьер. — Через него Неймар вышел на нас. Все взаимосвязано, как говорится. Располагайтесь, давайте сначала обсудим… — Нечего обсуждать, — совсем невежливо перебила Хавьера Али. — Мне нужно всего одного слово. Английское. На правом запястье. И больше ничего. Хавьер заметно погрустнел и бросил взгляд на ее левую руку, где чернело Carnival of rust. Она проследила за его взглядом и поежилась. — Нет, я… это бил Роберто. Мастер… — Я знаю, чей, — улыбнулся Хавьер. — Мне не сказали, что у вас простая идея. Но это тоже хорошо. Ведь главное, что вы пришли именно к нам. Да и одно слово — тоже большая работа. Давайте сначала посмотрим каталог шрифтов и выберем что-то подходящее. Али постаралась не ляпнуть чего-нибудь неподобающего — если быть до конца честной, плевать она хотела на шрифт и прочие нюансы — ей нужно было всего лишь слово Breathe на запястье, любым шрифтом, любого размера. Ведь дело было вовсе не в том, как это будет выглядеть — важно лишь то, для чего она собиралась набить эту татуировку. Татуировку, призванную стать лекарством. Или ударом током — в нужные моменты. — Давайте, — послушно согласилась она и целых полчаса усиленно то кивала, то качала головой, делая вид, что ей есть дело до каких-то шрифтов. Почему-то в голове было совершенно глухо, волнение не обхватывало тело плотным коконом, как было в первый раз. Али словно находилась где-то не здесь, не на этой планете — мысленно постоянно возвращалась к тому моменту вечером, когда не могла дышать и почти умирала на холодном полу коридора. Если единственное напоминание о том, что нужно дышать, запечатленное на запястье, не поможет, то ее точно не спасет ничего. В один из таких моментов — а их, без сомнения, будет еще много, — она просто умрет от недостатка кислорода. Потом ее найдет Хосе или кто-то из разволновавшихся парней, вызовет врачей, но будет поздно. Господи, какая шумиха поднимется в прессе… и ведь никто не будет знать настоящей причины ее смерти. Хотя нет, может, вскрытие покажет, что она умерла от разбитого сердца. А Лионель, он поймет? Догадается ли? Или сделает вид, что его ни коим образом не касается случившаяся трагедия?.. — Али? — голос Хавьера был похож на завывание ветра за наглухо закрытым окном. — Али, вы здесь? Губы сами по себе растянулись в улыбку. Али кивнула и только в ту секунду поняла, что все это время задерживала дыхание и пялилась куда-то в сторону окна, а уж никак не в лежащий на коленях альбом. — Прощу прощения, я задумалась, — Али опустила взгляд, шустро пролистала страницы и ткнула в самый незатейливый шрифт. — Вот этот. Мне нравится. Строго и лаконично. А главное, что… хорошо читается. От внимательного взгляда Хавьера она поежилась, но виду постаралась не подать. Черт, такое ощущение, что все ее эмоции читаются на раз, кем угодно — этим незнакомым татуировщиком, Неймаром, Хави, Криштиану… Али не могла сказать, жалеет ли она о том, что Лионель тоже может видеть ее насквозь. Иногда ей чертовски хотелось, чтобы он видел ее боль, а порой наоборот, хотелось швырять в него глупые плоские шутки и едкие ухмылки. Но сколько бы Али не притворялась — толку-то… — Поддерживаю, давайте приступим? Сначала требуются некоторые гигиенические процедуры, но вы, как я вижу, уже с ними знакомы. — Да, пожалуйста, — Али устроила руку на предложенном валике и отдалась в руки профессионала. А Хавьер, без доли преувеличения, был отличным мастером — делал все не спеша, несколько раз предлагал обезболивающее, но Али упорно отказывалась, несмотря на то, что игла проходилась совсем рядом с костями, из-за чего порой боль была просто невыносимой. Ей приходилось сжимать зубы, стискивать бледными пальцами кресло, но сдаваться она не собиралась. Все равно это была терпимая боль. Сердце ныло куда сильнее. — А почему именно «дышать»? — осторожно спросил Хавьер, приступая к четвертой букве, игла взвизгнула, и Али поморщилась от резкого звука. — Какое-то сакральное значение? — Своего рода. Чтобы не забывать, — расплывчато ответила она. — Иногда я забываю о том, что нужен воздух. Поэтому решила, что напоминание не помешает. — Хорошая идея, — одобрил Хавьер. — Хотя я не особо люблю заниматься надписями. Как и все мастера, в принципе. Здесь почти нет творчества, полета фантазии. А мы художники, — он довольно улыбнулся. — Надпись надписи рознь, — возразила Али. Ей не особо хотелось вести светские беседы, но это помогало отвлечься от боли и грустных мыслей. — Иногда в нескольких словах больше полета фантазии, чем в забитом рукаве от плеча до запястья. — Это вы о своей? — отвлекшись от работы, Хавьер указал на надпись на левой руке Али. — Это же название песни, я не путаю? — Да, песни. Она… много для меня значит. В этих словах больше смысла, чем… — во всей моей гребаной жизни, — чем… чем в… — Я понял, — снисходительно прервал ее неловкие объяснения Хавьер. — Это здорово. Знаете, порой татуировки меняют жизнь. Ты чувствуешь, что движешься в неправильном направлении, но стоит один раз посетить мастера — и все меняется. Будто встает на свои места. И ты яснее видишь, куда идти. — Или наоборот, сворачиваешь туда, куда не надо, — вполголоса отозвалась Али. Хавьер понимающе ухмыльнулся, но развивать ее мысль не стал, наверное, почувствовал, что не стоит. Да и Али сама тут же пожалела, что произнесла это вслух. Так всегда бывает — пока какой-то факт не озвучишь, считай, что он не существует. А как только откроешь рот — все. Рухнет на тебя всем своим весом. Остаток сеанса прошел в тишине. Али слушала мерное гудение тату-машинки, окончательно привыкнув к боли, которая уже успела притупиться. Хавьер полностью погрузился в работу, за что она была ему весьма благодарна. Ее мысли, хоть ей и не хотелось, неспешно плыли в сторону Лионеля. После той стычки они так и не поговорили, даже толком не виделись. Али, хоть это и смешно звучало, была чертовски благодарна Класико: матч вышел не в меру жестким, именно поэтому у Лионеля была индивидуальная тренировка. Не будь игры, Али пришлось бы лицом к лицу столкнуться со своим мучителем. Которому Али успела бессовестно нахамить. Черт его знает, как Лионель будет себя вести, когда они окажутся нос к носу на ближайшей тренировке. Естественно, они оба взрослые и адекватные (ну, почти) люди. Али, рассуждая со своей стороны, наверняка поведет себя подчеркнуто вежливо и корректно — никто не знает об этой стычке на парковке, ни к чему это демонстрировать. Но Лионель… как говорится, что позволено Юпитеру, то не позволено быку. Так что ожидать можно было чего угодно — наглого игнорирования, ответной порции хамства. Али даже подумала, что он может ее физически задеть — подсечка во время двусторонки, зацепить плечом со всей силы, дескать, случайно, игровой момент. Но это даже в мыслях звучало абсурдно — Лионель хоть и дьявол, но бить предпочитает морально. Только взглядом может пригвоздить к газону так, что Али не встанет… — Ну, вот и все! — Хавьер стер разводы с последних букв, и Али наконец смогла посмотреть на руку. Breathe чернело поперек чуть проступивших вен. Будь буквы синими, казалось бы, что они — порождение ее кровеносной системы. Но они были черными — идеей ее воспаленного от панической атаки мозга. — Спасибо. Огромное. Это… красиво, — Али подняла руку, вглядываясь в чернильные линии. — Мне тоже придется носить повязку? — Да, хотя бы какое-то время. Запястье — очень чувствительное место. Постарайтесь в ближайшие дни не надсаживать руку, не падать и не цеплять это место. И чесать нельзя, ну, вы помните. Я дам вам напоминалку. Но она на бумаге. Али фыркнула в ответ на дурацкую шутку. — Еще раз спасибо. Особенно за то, что приняли меня так скоро. — Мне пришлось перенести клиента, — фыркнул Хавьер. — Но оно того стоило. Так что насчет фотографии? Али выполнила обещание — поулыбалась в камеру, показывая свою еще не прикрытую повязкой татуировку, распрощалась с Хавьером, оставив ему на ресепшене щедрые чаевые, и вывалилась на улицу, собираясь снова вызвать такси. Но машина не понадобилась — совсем рядом с салоном маячила тощая фигура Эмильена в джинсах на два размера больше. Выглядел он до того комично, что Али не сдержалась и прыснула. Эмильен тут же обернулся и увидел ее. — Привет! Я за тобой! — крикнул он, быстрым шагом подходя ближе. — Куда едем, босс? — Откуда ты здесь взялся? Я же не говорила тебе адрес. Ты за мной следишь? — подозрительно уточнила Али. Эмильен попытался сделать вид, что ничего такого не происходит, но он явно не умел врать от слова совсем. — Серьезно? На мне что, маячок? Или как это вообще работает? — Сеньор Хосе всегда знает, где ты. Понятия не имею, каким образом, но он сам позвонил и сказал тебя отсюда забрать. — Вот зашибись-то, — пробормотала Али. Надо бы разозлиться, но силы как корова языком слизала, ее хватило лишь на недовольную, но вполне красноречивую гримасу. — Я будто под колпаком у этого кукловода, все-то он видит, все-то он знает… ладно. Черт с ним, с Хосе, потом разберусь. Поехали домой. Эмильен сел за руль, а Али привычно устроилась на заднем сиденье, подогнув под себя ноги. Татуировку под повязкой покалывало, но она старалась на этом не зацикливаться, потом она вообще начнет чесаться, и туши свет будет. — Слушай, я тут недавно наткнулся на одну статейку… — непривычно медленно начал Эмильен. — Про футбольные прозвища. Ты в курсе, что Рикардо Куарежму называют Гарри Поттером? Из-за его волшебных финтов. А Кумана в барселонский период называли Снежинкой! — Нет, не в курсе, мне не особо нужна эта информация. Тощего, Самураев и Толстого хватает, — ответила Али, пощипывая бедро через джинсы, чтобы отвлечься от ноющего запястья. — Ты к чему это начал? — А к тому, что тебе тоже дали прозвище, в статье было! Я ее потом найду и попробую тебе переслать, у меня ссылка на планшете осталась. Али чуть не лишилась дара речи. — Какое еще прозвище? С ума посходили? — У всех крутых футболистов должно быть прозвище среди фанатов! — воодушевленно воскликнул Эмильен. — У тебя тем более! Ты единственная девушка в Барселоне на данный момент! — Спасибо, блин, за напоминание, а то я как-то начала забывать об этом прелестном факте. Что за прозвище, не тяни резину. — Ты смотрела самый известный сериал с Натальей Орейро? — спросил Эмильен, и до того это намекающе прозвучало, что Али не могла не догадаться, о каком дурацком прозвище идет речь. — Да ладно? — ей до последнего не хотелось верить. — В честь чего это? — Потому что ты смелая, никогда не валишься на газон в конвульсиях и прешь, как машина! А еще иногда лезешь на рожон, когда кто-то не прав, ты любишь справедливость! — Эмильен так сиял, что можно было подумать, что прозвище Али дал он собственной персоной. — Поэтому такое и придумали. Muñeca brava. Красиво! — Ничего красивого не вижу, — буркнула Али. — Дикий ангел. Смешно. Ну прямо обоссаться. А в груди разлилось приятное тепло. Али отвернулась к окну, прячась за высокой спинкой переднего сиденья, и расплылась в совершенно идиотской улыбке до самых ушей. Дикий ангел. Кажется, пресса начала ее любить по каким-то невиданным причинам. Что-то было в этом смешном прозвище, точь в точь повторяющем название самого популярного латино-американского сериала девяностых. Али даже помнила, что смотрела его — не всегда, сериал показывали в дневное время, а она обычно пропадала на улице с мячом, но где-то в сердце остались приятные воспоминания от незамысловатого, но в то же время закрученного сюжета. Милагрос ей нравилась, да и что греха таить, Али, как и многим тогдашним девочкам, нравилось ассоциировать себя с ней. Надо же, как повернулась судьба. Интересно, парни видели новость? В кармане некстати брякнул телефон. Али вытащила его и увидела сообщение от Неймара. И поняла, что там написано, даже не открыв — бразилец был предсказуем, как снег зимой на севере России. Как татуха, Дикий ангел? Али откинулась на спинку сиденья и обреченно вздохнула под пристальным взглядом Эмильена. М-да, это надолго.

***

К матчу тридцатого тура Ла Лиги с Альмерией Барселона подходила в полной боевой готовности — команда Лучо не проиграла ни одной из последних пяти игр, а Альмерия то и дело оступалась, умудрившись незадолго до поездки на Камп Ноу продуть Леванте, пропустив четыре мяча. Конечно, игроки из андалусийской команды были не особо воодушевлены перспективами очередного избиения на стадионе сине-гранатовых, тем более, что по личным встречам проигрывали ко всем чертям еще с 2011 года. Но Энрике, памятуя о зимних скандалах в прессе, не стал выставлять на игру второй состав — разве что Али была в заявке и должна была выйти на поле с первых минут, из-за чего чертовски нервничала, но старалась не подавать виду. Даже на базу приехала одной из самых первых и в дверях раздевалки столкнулась с Андресом. У того было такое пугающее выражение лица, что она стушевалась и чуть не выскочила обратно за дверь. — Привет, заходи, — рассеянно пробубнил Иньеста, пропуская Али внутрь. Она осторожно протиснулась в проем, замешкалась и со всего размаху впечаталась в Хави, который явно спешил за вторым капитаном. — Али, черт! Напугала! — Ой, прости, прости, я просто… — Дай пройти. Такая грубость Хави была совершенно несвойственна. Как и желание прямо перед игрой устраивать какие-то разборки с партнерами по команде, тем более с Андресом. Они всегда понимали друг друга с полуслова, а последнее время частенько начали цапаться. Происходила какая-то хрень, и Али, несмотря на волнение, не терпелось разобраться, в чем тут дело. Единственным человеком в раздевалке, с которым она могла поговорить на эту тему, был Андриано (потому что остальные еще не приехали), но они никогда не были особо близки. Али украдкой покосилась на бразильца, надеясь, что он сам проявит хоть какую-то инициативу, но с чего бы вдруг — он был поглощен чем-то в телефоне. Черт ее дернул притащиться так рано. До автобуса была еще уйма времени. Али со вздохом бросила сумку на скамейку и принялась стягивать толстовку (которую явно не мешало бы постирать). Пока она расправлялась с рукавами, хлопнула дверь — вошел кто-то еще. И Али по разом потяжелевшему воздуху поняла, кто именно. — Привет, — раздался хлопок ладоней друг о друга. Али так и продолжала стоять с воротом толстовки на голове, не собираясь ни за какие коврижки ее снимать. В темноте под толстовкой Али поднесла запястье к глазам, глядя на Breathe, которое почти не видела. Но чувствовала, как горят черные буквы, въевшиеся в кожу — дыши, дыши, дыши. Давай, Али, дыши. У тебя получится. Дыши. Ты же можешь, блядь, вдох — выдох, вдох… — Так и будешь прятаться, Дикий ангел? — брошенная фраза вспорола воздух острым лезвием. Стукнула в грудь подобно тяжелому кулаку. Но Лионель не был бы Лионелем, если б не стал добивать. — Раздеваться собираешься? На фоне неловко кашлянул Андриано, скрипнула от сквозняка дверь, раздались в отдалении чьи-то шаги. У Али в легких кончился воздух — его место занял яд, разлившийся удушливой волной по всему телу. Захотелось разодрать одним махом кожу, выпустить его наружу, прямо на еще влажный после мытья пол раздевалки. Али вздрогнула раз, другой — снова уставилась на запястье, раз за разом читая Breathe. Это должно было помочь. Воздуха не было. Паника, паника… темнота, везде темнота. И его гребаный голос, похожий на кислоту. Breathe. Дыши. Это просто. Дыши. Обычная функция организма. Дышать. Кислород. Углекислый газ. Легкие. Воздух. Он нужен. Нужно вдохнуть. И ответить. Как он — резко, больно, остро. Блядь, блядь! Наконец спазм прошел — будто кто-то хлопнул Али по спине со всей силы. Она втянула воздух ртом так, что не смогла сдержать хрипа. Лионель точно слышал. И ему это понравилось. Он все видел, пусть Али и пряталась в толстовке. Его ебаное рентгеновское зрение проникало через любые преграды — ткань, стены. Расстояния. Кровь постепенно насыщалась желанным кислородом — Али сделала несколько вдохов и выдохов и наконец содрала толстовку, демонстративно швыряя ее на скамейку. И сразу встретилась с Лионелем взглядом. Презрение. Она тут же натолкнулась на немую стену из презрения. Оно настолько явно читалось в глазах Месси, что Али чуть было не отшатнуло от него. Захотелось бежать без оглядки и прятаться так, чтобы он не нашел. Мразь. Ублюдок. Зачем ты это делаешь? Что я тебе сделала? Как же хотелось ничего не чувствовать. Но сопротивляться было бессмысленно. Надо или молчать, или бить в ответ. Али умела бить. Но давно уже забыла, как держать этот чертов удар. — Буду раздеваться, — выпалила она, хватаясь за остатки уверенности — только не смотри на него, не смотри… — Прямо сейчас. Вот прямо сию секунду. Следом за толстовкой на скамейку полетела футболка. Али осталась стоять посреди раздевалки в одном спортивном бра. Она смотрела куда-то Лионелю через плечо, на согбенную спину Андриано, который или не понимал, что происходит, или был слишком поглощен своими делами. Месси даже рюкзак не положил, так и сжимал лямку, перехватывающую плечо, обтянутое черным свитером. Идеальный, блядь. Без единого изъяна. Али знала это, даже если не рассматривала Месси в упор. Иначе и быть не могло. Она коротко зыркнула на запястье и вдруг всей воспаленной кожей почувствовала, что он смотрит туда же. И видит чертову татуировку. Складывает два плюс два. Математик хренов. Семь букв каким-то чудом придали Али храбрости — несчастной такой, хиленькой храбрости, которая позволила лишь ляпнуть глупость, неуместную ерунду: — А ты не собираешься? Или дамы вперед? Последующий испуг определенно того стоил: Лионель моргнул — недоумение. Чертово недоумение, так ему несвойственное. Не ожидал, да? Давай теперь, отвечай, найдешь слова? Слабо парировать? Не слабо. Лионель удостаивать Али ответом не стал — смерил ее своим привычным пустым свинцовым взглядом и отвернулся к своему шкафчику. Ей показалось, что ее ударили кулаком в солнечное сплетение. Блядь. Он умел без единого слова выходить из их крошечных стычек безоговорочным победителем… — Всем здорово! — в раздевалку ввалился запыхавшийся Пике, своим появлением тут же разрядив обстановку. Али даже показалось, что Андриано облегченно выдохнул, когда появился Жери. Может, лишь показалось. Руки сами по себе распахнули сумку — Али сосредоточенно принялась перебирать вещи, надеясь, что сейчас быстро придут остальные, и ей будет, за кого уцепиться, лишь бы не сталкиваться с Месси еще раз. Черт бы побрал грядущий матч. Но, как ни странно, на этот раз судьба была к Али более чем благосклонна: в автобусе она Лионеля не видела — пристала к Хави с какими-то дебильными расспросами ни о чем, и всю дорогу они обсуждали сначала шансы Валенсии снова закрепиться на третьей строчке, а потом переключились на Альмерию (Али интересовало, смогут ли они удержаться в основном чемпионате, Хави, кстати, напирал на то, что они все же окажутся в зоне вылета). Потом к обсуждению присоединился Иньеста — Али увела беседу в сторону Лиги Чемпионов и безуспешно пыталась следить за обоими капитанами, чтобы найти хоть какие-то намеки на то, что происходило между ними. Ожидаемо было глухо — при всех Хави и Андрес явно не намеревались демонстрировать разлад, если он и существовал. Уже на выходе из автобуса, подъехавшего к Камп Ноу, Али за локоть ухватил Дани — на нем были до того дурацкие солнечные очки, что Али не удержалась и прыснула. — Ты видел себя в зеркало? — Видел. И я охуенный. Что выяснила? Али нервно сглотнула и постаралась сделать вид, что весьма увлечена лямкой сумки — как раз в этот херов момент мимо прошел Лионель, и лямка в ее руке чуть не треснула пополам. — В смысле? Дани дурашливо поиграл бровями. — Можно подумать, ты вот просто так, с бухты-барахты пристала к Дону Андресу и Капитану с разговорами. Динора¹ мне говорила про слухи. Про США и все такое… вот, что я тебе скажу — не берется такое с потолка. Что-то готовится. Только нам пока ничего не скажут. — Бред не неси, — неуверенно отозвалась Али, невольно вспоминая разговор с Хосе. Черт. А ведь и правда… — Ты думаешь, ничего бы не стало известно? Уже апрель ведь. — Помяни мое слово! — оскалился Дани. — Ладно, не грузись ты так. Это все равно неизбежно. И ждет всех нас. Насвистывая под нос, Алвес нацепил наушники и бодро ушел вперед, оставив Али брести по коридору Камп Ноу в полнейшем раздрае. Хави уйдет. Это как у человека отрезать ногу и надеяться, что он будет бегать также быстро. Хави был такой важной частью Барселонской машины, что страшно было представить его отсутствие. Али поежилась, почувствовав резкий приступ озноба. Слишком много деталей подходили друг к другу, пазл постепенно собирался, как бы ни хотелось обратного. И кто займет его место? И как без него будет Андрес… Господи, зачем она взялась за эту загадку²? Матч с Альмерией изначально не казался таким уж простым (это помимо того, что Али пыталась всеми правдами и неправдами как можно меньше пересекаться с Месси) — тренер выставил аж пять защитников, которым на подмогу спешили несколько опорников. Энрике был готов к такому повороту, поэтому Али, Лионель и Суарес были им тщательно настроены на полное взаимопонимание с Ракитичем, Роберто и Хави, который сегодня носил капитанскую повязку. Но с первых минут задача выполнялась не особо хорошо — сначала Месси предсказуемо не реализовал слишком уж наглый выход, а потом и Али — она сделала отличный опасный прострел, но никто из ее сегодняшних партнеров на него не успел среагировать. У Лионеля в этот момент было такое недовольное лицо, что Али на секунду подумала, что он специально не пошел на мяч — но это же Месси. Он даже в довольно легких матчах не будет так рисковать. Али того не стоила, если быть честной. После двух попыток отличился и Суарес — он выскочил из-за спины одного из защитников прямо на подачу Хави, пробил головой, но угодил в перекладину. Али в этот момент была рядом и утешающе хлопнула Луиса по спине, дескать, все нормально. Уругваец особо не расстроился, но упущенная возможность его явно не приободрила. Али отбежала назад, чтобы не мешаться — трибуны Камп Ноу сегодня были довольно тихими, что было свойственно таким неярким матчам. Не хватало этой поддержки — Али всегда грели крики и гул, они заставляли кровь кипеть так, что устоять на месте было просто невозможно. А из-за груза этого дня она едва могла переставлять ноги. Но нужно было играть. И не с огнем. А в футбол. Али оглянулась, ища Суареса, но наткнулась на Месси — он в этот момент смотрел куда-то в сторону своих ворот, но потом вдруг оглянулся — резко, будто почувствовал ее взгляд. Карие глаза вперились в Али, которая мгновенно вросла в траву чуть ли не по колено. Замерла. Как перед дулом. Дышать. Не время сейчас. Дыши, дыши. Суарес, которого Али искала взглядом, вдруг появился слева — она даже не успела понять, что происходит, не увидела его забегание, глупо шарахнулась в сторону чужой штрафной, поймала мяч на правую ногу и сделала просто позорный пас вразрез. То, каким взглядом в ответ на это действие ее смерил Месси… Сколько же у него их, этих взглядов, выражающих однозначные эмоции? Али ответила ему тем же — на, смотри! Я тоже умею злиться. Ответные действия не заставили себя долго ждать — Лионель почти сразу же переместился на левый фланг, Али видела, как он погружается в игру весь, с головой, мгновенно выкидывая из головы лишнее — он превратился в робота. Механического андроида, который видит перед собой единственную цель — забить. Недолго думая, она бросилась ему навстречу, открываясь — вот я, давай, пасуй, я открыта, слышишь? И это было не только о футболе. Лионель видел ее — видел, что она махнула рукой, неуверенно, боясь того, что случилось потом. Он затянул с пасом — непривычно для себя — и тут же оказался закрыт защитником. Трибуны рыкнули, Энрике (Али не видела) наверняка вскочил со скамейки. Очевидно: Месси не хотел пасовать ей. А шла всего лишь десятая минута. Чертыхнувшись, Али вернулась на свою позицию, стараясь отдышаться как следует. Игра продолжалась. Нельзя было уподобляться ему. Конечно, пресса и остальные сочтут это лишь прихотью Месси, который чертовски любил забивать сам, но блядь… будь на месте Али открывшийся Суарес — все было бы иначе. Десятая минута — а матч превращался в бой между Али и Лионелем. Худшего расклада и представить было нельзя. Они то и дело смотрели друг на друга — врезались глазами, не приближаясь, сталкивались, били наотмашь, — взгляд, каждый выстрел — в упор. Али видела Месси, даже не поворачиваясь, чувствовала спиной, всем телом, каждой мышцей, каждым нервом. Они ошибались по очереди — сначала Лео справа снова затянул с ударом, удержав мяч впустую, видя перед собой Али, потому что Суарес не успевал. Потом Али не успела — выбора не было, Месси пришлось забрасывать на нее. Естественно, она не добежала и пропахала бутсой траву, с трудом удержав равновесие. И даже инстинктивно схватилась за ссадину на щеке — не хотелось снова падать лицом в грязь, не важно, в прямом смысле или нет. — Не клеится, — бросил Али поравнявшийся с ней Иван. — Уже двадцать минут давим, а толку… — Пойдет, — она отмахнулась, концентрируясь: мяч летел прямо к ней в ноги, нужно было пользоваться идеальным моментом. Али отпасовала Хави, который с лету пробил прямо в руки Хулиану. Кто-то из них должен был выйти вперед. Али рвала жилы, падала, поскальзываясь на траве, вставала, бежала, но все в пустую. Он ведь был лучшим. И каждым своим действием это подтверждал. Лионель подхватил мяч на правом фланге и резко закрутил в дальний угол. Шансов не было. Мяч затрепыхался в сетке под вой счастливых трибун, и Али от бессилия свалилась на газон, до боли ударяясь коленями о землю. Господи. Ей не выжить. Это невыносимо. Она видела его радость, довольное лицо и колкий взгляд. Один-ноль. Она проигрывала и грозилась проиграть просто в сухую. Казалось, что на поле остались лишь одни вдвоем. Али в каждом игроке своей команды видела Месси. Он мешал ей, все тело зудело от желания убежать в поля к чертовой матери. Ничего не выходило. Силы заканчивались. Мечты о лавке становились все ярче. Али сдавалась. Бежала, неслась, но все равно проигрывала. Свисток вспорол воздух и впился в барабанные перепонки. Долгожданный перерыв казался проклятием со всех сторон — несыгранность команды бросалась в глаза даже слепому. Что-то шло не так, и Али до дрожи боялась, что Лучо поймет, кто в этом виноват. В подтрибунку команда все равно шла в довольно приподнятом настроении — все же счет открылся, хоть и за счет индивидуального мастерства одного единственного Месси. Али шла практически последней — еле тащилась, словно несла на спине неподъемный груз. Из рук вон плохо. А она собиралась сегодня что-то кому-то доказывать. Господи, в какой уже раз… Проиграла по всем фронтам. Если Лучо не оставит ее на поле, то шансов отыграться у нее больше не будет. Месси вторых шансов не дает в принципе. Собственно, дальше все произошло именно так, как думала Али: Лучо отчитал ее за несобранность и волевым решением усадил на лавку, после чего переключился на Неймара, который точно не будет во втором тайме лишен передач Месси. Али понуро уселась на жесткую скамейку раздевалки и, не сдержавшись, исподлобья посмотрела на Лионеля. Он сначала не заметил, что его разглядывают, но потом, секунд через пять, поднял голову — воздух зазвенел. Али смотрела на него в упор, не моргая, хоть и глаза сразу стали мокрыми. — Готовность пять минут! — подытожил Лучо. Команда тут же засобиралась на поле, а Али осталась сидеть на лавке. Ноги стали ватными, а в голове было тошнотно пусто. Проиграла. Сдалась. Черт. Черт, черт! — Идешь? — Неймар аккуратно подтолкнул ее в спину, пришлось встать. Али послушно поднялась и потащилась вслед за бразильцем обратно. Месси шел где-то за ними, продолжая разговаривать с Энрике. Али тут же захотелось обернуться и сказать, что Лионель ведет себя как придурок. Пожаловаться, как в школе. Пусть его накажут. В угол поставят. Дадут подзатыльник. Да что там подзатыльник. Али хотелось его убить. Лучо ушел вперед, а Месси поравнялся с ней. Али сжала кулаки. — Поздравляю с голом, — сквозь зубы пробормотала она. — Отличный был выстрел. В яблочко. Лионель продолжал идти рядом, даже не повернувшись в ее сторону. Шел с таким видом, будто Али — пустое место. Гребаное ничто. И не заслуживает даже крошечной толики внимания. Зачем она вообще открыла рот… Они молча добрались до выхода на поле — Лионель пошел дальше, а Али свернула в сторону скамейки запасных. Плюхнулась на потрепанное сиденье, натянула повыше шарф, который зачем-то прихватила из раздевалки, и закрыла глаза. Пошло оно все к черту. И Месси пусть катится туда же. Туда, где родился. В гребаный ад.

***

Одиннадцатого апреля Барселона в основном составе (за исключением Али, которая даже не попала в заявку, что можно было объяснить ее разбитой щекой (ага, конечно!) или, что скорее было правдой, волевым решением Лучо напомнить ей о том, как важно собрано вести себя на поле) отправилась на Рамон Санчес Писхуан на встречу с одним из своих препятствий на пути к титулу — к Севилье Унаи Эмери. К этому моменту андалусийцы крепко сидели на пятом месте, что волновало их больше, чем победа в грядущей игре — важнее было попасть в лигочемпионскую четверку, нежели надрать зад Барсе, хотя это наверняка порадовало бы всех. Если обогнать Атлетико у Севильи вряд ли получится, то с Валенсией, возможно, придется идти ноздря в ноздрю до самого конца. Словом, красная часть Андалусии и белая часть Мадрида собирались искренне болеть за подопечных Эмери. Последние матчи Севилья выиграла, как и Барселона (которая, к слову, уже пять туров железно держалась на первом месте, показывая сине-гранатовый язык Реалу), и возможная победа была бы весомым плюсом для упрочивания своих позиций. Но в тот день судьба не благоволила ни одной из команд: игра закончилась ничьей, обе команды огребли приличное количество желтых. Севилье, стараниями Гамейро, забившего под финал игры, удалось отобрать у Барселоны очки, тем самым поддержав Реал, который собирался активно наступать сине-гранатовым на пятки — до конца турнира было еще семь туров, и ситуация могла поменяться в любой момент. Но времени переживать за турнирную таблицу чемпионата страны не оставалось — через четыре дня Барселоне предстоял выезд в Париж на первую игру четвертьфинала Лиги Чемпионов. В то же время Реал должен был встретиться с Атлетико, Порту — с Баварией (о чем Али старалась не думать), а Ювентус готовился разбираться с Монако. Все эти дни Али, помимо постоянных тренировок и изучения тактической доски до рези в глазах, думала о том, чем может кончится для Барселоны этот этап плей-офф. С одной стороны (разумной), она понимала, что встреча с бывшей командой неизбежна — Бавария может в легкую обыграть Порту, Барселона разделается с ПСЖ, как, несмотря на проигрыш, сделала на групповом этапе, и тогда Али придется невероятно тяжело. Надо сказать спасибо Суаресу, который, прекрасно понимая ее волнение, пытался всеми правдами и неправдами убеждать ее, что это работа. И ты должен делать ее, хорошо, не взирая на свои предпочтения и идиотские домыслы относительно соперников, бывших когда-то твоими одноклубниками. Али тщательно старалась уложить эту мысль в голове, но страх никуда не девался. К нарастающей панике примешивался зуд по всему телу от взглядов Месси — в предстоящей игре Али должна была выйти на замену Нею, если будет необходимость, поэтому ей приходилось отрабатывать распасовки с Лионелем и Луисом. А работать, при этом стараясь держать лицо, — та еще херовая задачка. И если на зазевавшегося Суареса, не прочитавшего передачу, Али могла недовольно фыркнуть, то по отношению к Месси она не имела никакого права так делать. Он одним взглядом пригвождал ее к газону, а когда им приходилось все же разговаривать, то Лионель смотрел куда угодно, но не на Али. Она делала то же самое, но у него, как и ожидалось, это получалось в миллион раз лучше. Месси все делал гениально, не только то, что касалось футбола, но и подчеркнуто игнорировал людей вокруг себя. Али уже не в первый раз посчастливилось испытать это на своей поношенной шкуре. Но каждый раз, чувствуя, как от присутствия Лионеля и его тотального игнорирования из-под ног уходит земля, Али задирала рукав олимпийки и смотрела на свою татуировку. Это и правда придавало сил. Она не забывала дышать. И работала, тренировалась с утроенной силой, собираясь показать тренеру, на что способна. Да не тренеру вовсе она собиралась показывать, чего уж врать. Хотелось отыграться за недавний матч, где она продула по всем фронтам. Вопрос был в том, играл ли Месси на поле или с ней. Естественно, из-за своего полуобморочного состояния во время игры Али была уверена, что он хотел только размазать ее по газону. И почему-то не получалось никак считать иначе.

***

Официальный состав Барселоны: тер Штеген — Монтойя, Пике, Маскерано, Альба — Бускетс, Ракитич, Иньеста (к) — Месси, Суарес, Неймар Запас: Браво, Адриано, Бартра, Матье, Хави, Рафинья, Альварес Али в третий раз перечитала заявку, выложенную на каком-то спортивном сайте, заблокировала телефон и сунула его в карман своего пиджака, полы которого тут же помялись. Дурацкое правило — приезжать на матчи Лиги Чемпионов в строгих пиджаках, бесило до чертей. Если парни в них смотрелись еще куда ни шло, то Али чувствовала себя пингвином, точнее дочерью пингвина, несмотря на правильно подобранный размер. Настроение было препаршивое. Еще до приземления клубного самолета в аэропорту Парижа парни успели знатно Али задолбать припоминанием того злосчастного интервью. Времени прошла хренова туча, она была уверена, что никто и не вспомнит, но забыла, что этим придуркам палец в рот не клади — стоило самолету набрать высоту, Пике первым ехидно предложил Али по прилету «припудрить нос и другие части физиономии», дескать, грядет встреча с любовью всей ее жизни, который хоть в матче и не участвует, но ради нее на стадионе появится. Али молча бросила в Жерара скомканную салфетку и не стала никак комментировать всеобщий гогот. Стадо дебилов, лечиться им всем надо. Но киснуть ей не дали — всю дорогу Неймар просидел около нее, глазел в иллюминатор на блестящий огнями Париж и подозрительно вздыхал. — И что ты так расчувствовался? — спросила Али, устав слушать эти недвусмысленные вздохи-намеки. — Увидеть Париж и умереть решил? — Мне нравится этот город, если честно. — Больше Барселоны? — Ну тебя! — Неймар поморщился. — Нет, конечно. Но я бы не отказался здесь пожить. Наверное, в Париже есть какая-то особая прелесть, которую я еще до конца не прочувствовал, а хотелось бы. — Тебя привлекают парижанки, — отмахнулась Али. — Ты же футболист экстра-класса, что ты будешь делать здесь? Переедешь в Лигу 1 и помрешь с тоски? — сказав это, Али вытянула шею, выглядывая впереди сидящего Лучо, который, слава богу, устроился в самом начале самолета, в то время как Али и Неймар привычно уселись в хвосте. Лишь бы не услышал, а то начнет читать свои лекции об уважении к соперникам. — Между прочим, чемпионат Франции довольно интересный, — заспорил бразилец. — И вообще, про турниры других стран так говорить нельзя. Мы должны уважать всех соперников… — Тебя что, Лучо покусал? Неймар хитро прищурился и пихнул Али в бок. — Шучу я. Кому нужна Лига 1, когда есть Ла Лига и мы! Лучшая команда мира! Лучшие игроки мира! Суарес, сидящий сбоку от них вместе с Маскерано, последовал примеру Али и швырнул в Неймара салфетку. — Смотри, чтобы лучший игрок мира тебе по чувству собственной важности не треснул. А то он от нас впереди на два ряда сидит. Али передернуло от такой откровенной лести. Они хвалили Лионеля, даже если он их не слышал. Да, естественно, Неймар и Луис были чуть ли не самыми лучшими друзьями Месси и искренне любили его, но Али никуда не могла засунуть свою язвительность. — Вообще-то… — начала она, — лучший игрок мира сейчас — Криштиану Ро… — договорить Али не успела, на нее обрушился град салфеток, будто снег зимой. — Эй! Алло, это шутка, шутка, придурки! — За такие шутки у нас бьют, и очень сильно! — назидательно прокричал Суарес под всеобщее улюлюканье. — Я вам простила издевательства про Златана, так что мы квиты! — Али выплюнула попавшую в рот салфетку прямо Неймару на колени. — Фу! С кем я играю в одной команде, спасите-помогите! — Чего за веселье? — раздался до боли знакомый голос. Али судорожно пригладила волосы и вскинулась — Месси стоял в проходе между рядами и улыбался, подчеркнуто не глядя на нее. За его вежливой улыбкой читалось четкое «что тут происходит, сукины дети». Али здесь будто не было — Месси умел смотреть сквозь людей и сейчас на ее месте видел пустое кресло с ремнями безопасности. — Али сказала, что лучший игрок мира — Роналду! — наябедничал Неймар с довольным видом. — Прикинь, какие заявления в стане блауграна! — Еще «позор» прокричите, стуча в гонг. И камнями меня голую закидайте, — буркнула Али, изо всех оставшихся сил абстрагируясь от присутствия Лео. — А я бы на это посмотрел! — влез в разговор, больше напоминающий линчевание, Рафинья. — Без камней само собой… Ау! — Неймар треснул его по затылку и что-то прошипел. — Сочту это комплиментом. Я вообще-то пыталась вас приструнить, — сказала Али, но тут же захлопнула рот. Блядство. Сейчас Неймар с наскока выдаст, что она пыталась заткнуть фонтан восхищения Лионелем. Блядь. Блядь! — У кого-нибудь вода есть? — как ни в чем ни бывало спросил Лионель, обращаясь куда-то в пространство. Его будто перестали интересовать причины всеобщего веселья, хотя пришел он именно по этой причине, сам же озвучил… — О, спасибо. — Он забрал бутылку у Маскерано, сделал пару глотков и отдал обратно. Повисла странная пауза, смеяться уже никому не хотелось, как и закидывать Али салфетками. С присутствием Месси температура в хвосте самолета будто стала ниже. Суарес первым разрядил обстановку, спросив у Лионеля про его планы поехать в Диснейленд летом. Разговор переключился на детей, и Али перестала слушать. Сидела одна среди кучи людей. Захотелось выйти в запасной выход. — Давай местами поменяемся? — не с того не с сего предложил Неймар. — Посидишь у окошка. Али вообще не хотела «сидеть у окошка», но спорить не стала, молча встала, дала Неймару выйти и плюхнулась на его место. Ее будто одним махом отрезали от всех. Он как будто не хотел давать ей возможность веселиться. Услышал смех, пришел, перетянул все внимание на себя. Как же восхитительно ненавязчиво Лионель переводил все векторы на свою персону. Под очередной взрыв смеха Али подняла воротник пиджака, прижалась головой к стенке и закрыла глаза. Пусть думают, что она спит. Щекам почему-то было мокро.

***

Разминка для Али прошла в каком-то странном состоянии. Она словно смотрела на себя со стороны — механически чеканила мяч, в пол уха слушала, как Иньеста что-то объясняет Жереми, прикрыв рот рукой от камер. Она даже с Марком умудрилась перекинуться парой слов, но толком не запомнила предмет беседы. Вроде бы они говорили про какой-то вечер в каком-то клубе когда-то. Но это имело такое крохотное значение, что Али забыла об этом, стоило тер Штегену отойти. В Париже сегодня было довольно прохладно — Барселона вышла в своей стандартной ядерно-желтой гостевой форме, а во время разминки все нацепили сверху темно-синие футболки. Али не могла не заметить, как Месси шла такая одежда — конечно, в родной сине-гранатовой футболке он смотрелся богом, но глубокий синий цвет придавал ему типично дьявольский флер. Он приковывал к себе взгляды не только приехавших во Францию болельщиков Барселоны, но и гудящих фанатов Пари Сен-Жермен. Еще бы — такой шанс посмотреть на Лионеля в природной среде. Али сплюнула на газон и вытерла губы. К чертям собачьим, они приехали сюда побеждать. Четвертьфинал, мать его. Если первая игра пройдет на высшем уровне, то шансы пройти дальше будут максимально велики. Ради этого стоило сложить головы на газоне Парк де Пренс. После последней порции мотивации от Лучо Барселона в полном составе плюс запасные высыпала в подтрибунку. От вспышек слепило глаза, Али даже слегка замутило, закружилась голова. Она поправила рукава яркого лонгслива, поизучала спину стоящего перед ней Рафиньи и стала бесцельно разглядывать подтрибунное помещение. Оно кардинально отличалось от Камп Ноу — меньше цветов, все какое-то холодное. Возможно, Али была предвзята, но домашний стадион Барселоны и раньше казался ей более душевным. Там из каждого угла буквально кричала любовь к своему клубу и болельщикам… Ее пространные размышления прервал Неймар, который прошел мимо и ущипнул ее за бок. — Наобнимался? — спросила Али, не отреагировав на тычок. — С твоим этим дружком. — Наобнимался, — фыркнул Ней — они говорили про Давида Луиза. — Дани просил ему передать приветы. — Жалко, что у Самурая дисква, — посетовала Али. — Несмотря на то, что он как липучка, без него скучновато. — Ага, кто еще будет плясать под свист трибун, — прыснул Неймар, вертя головой как волчок. — Блин, классный у них стадион все-таки! Надо на экскурсию как-нибудь. — Что тебя заклинило на Париже сегодня? — недоуменно поинтересовалась Али. Ней пожал плечами и мечтательно вздохнул. — Не знаю я. Просто пытаюсь отвлечься от напряжения. Хотя перспективы более чем приятные. — Потому что Париж уже три турнирных матча не выигрывал? — Ага. И дисквы сразу у троих, включая «твоего любимого футболиста», — ну не мог не съязвить, говнюк, — плюс травмированный Мотта. Ы-ы-ы, в общем! — Неймар оскалился и подпрыгнул на месте, на что Али только закатила глаза. — Будет веселье. А если я перестараюсь, ты меня заменишь, — он снова пихнул Али в бок и бодро зашагал к стоявшему впереди Иньесте с капитанской повязкой на руке. Али безумно хотелось разделить с Неем его энтузиазм, поэтому она крепко зажмурилась, досчитала до пяти, а потом сразу посмотрела на свою татуировку. Breathe. Давай, Альварес. Весь мир ждет. Пора узнать, как у парижан с удачей без ее «любимого футболиста». Оказалось, что с удачей у них конкретные проблемы. С первых же минут обе команды записали на свой счет по атаке — Месси не смог пролезть в штрафную, а Пике не дал Кавани добраться до мяча с после заброса Кабая. Али подпрыгивала от нетерпения и вытягивала шею так сильно, что Рафинья за две минуты раза три пытался усадить ее обратно на скамейку. Хозяева поля пытались показать, кто тут главный, держали мяч на своей половине поля и старались высмотреть бреши в обороне Барселоны, но сегодняшняя четверка из Монтойи, Пике, Маске и Жорди стояла на смерть и, судя и по их лицам, собирались держать стену все девяносто минут. Помимо этого Барселона так хитро расположилась на поле, что пролезть для атаки парижанам было практически невозможно. Они суетились, носились туда сюда и в итоге пропустили Лионеля, который ненавязчивым мягким ударом закрутил, но угодил в стойку. Парк де Пренс взвыл от недовольства, а Али сжала кулаки. Скотина такая, с первых минут показывает, кто есть кто. Но одним ударом Лионеля дело не ограничилось — Барселона ловко ушла в контратаку, Месси выкатил мяч набегающему Неймару, который нагло пробил мимо голкипера. Барселона повела в счете под вой разочарованного стадиона. Али на радостях стиснула в объятиях сидящего с другой стороны от нее Клаудио. За светящегося Нея она была искренне рада. Чертовски хотелось, чтобы Месси сегодня не отличился, Али внутренне была даже готова пожертвовать своим выходом на поле. И чутье ей подсказывало, что сегодня барселонский трезубец отлично поработает и без всяких ненужных замен. Тем временем Париж огреб еще раз, но теперь уже от судьбы — захромал Силва, которого спешно заменили Давидом Луисом. Пока Али провожала бразильца взглядом, мимо скамейки прошел Унсуэ, даже пробежал, что-то нашептал Энрике и тут же скрылся в подтрибунке, будто его и не было. — Интриги, — прошептал громким шепотом Рафа. — Принес вести с других полей, не иначе. — Вообще-то нельзя ведь, с чего ты взял? Рафа поиграл бровями. — На поле смотри. Парк де Пренс злобно свистел — каталонцы меланхолично перекатывали мяч, явно собиралась задолбать футболистов ПСЖ. Али снова посмотрела на Рафу в ожидании разъяснений, но тот увлеченно наблюдал за тем, как Кавани в очередной раз лажает, затянув с ударом на радость Маскерано. Единственная причина, почему Рафа может так улыбаться, а Унсуэ бегать докладывать Энрике какие-то новости — это то, что Бавария точно не ведет в счете, воюя с Порту. Али ощутила прилив двух эмоций одновременно — обиды и радости. Причудливый коктейль на какое-то время заставил ее потерять связь с реальностью и задуматься, какого исхода ей хочется больше. Да хрен его знает. Оба варианта для Али были заведомо провальными. Играть против своих бывших одноклубников она не хотела и переживать из-за их вылета тоже. В голове все перепуталось насмерть. В таких пространных размышлениях прошел первый тайм. Кавани продолжал играть из рук вон плохо, что заметили все, сидящие на скамейке запасных, Иньеста получил по ногам — капитану достались врачи, а Кабаю — желтая. В целом, чаша весов уверенно склонялась в пользу Барселоны, она забрала себе инициативу и явно не собиралась сдавать позиции без боя. После свистка, ознаменующего начало второго тайма, не изменилось ровным счетом ничего. Разве что Али окончательно убедилась, что выйдет на поле только в случае травмы Нея или кого-то из полузащиты. У нее внутри что-то оборвалось от этого осознания — она так настраивалась, а в итоге оставалось надеяться, что кто-то из парней пострадает. Это было премерзко, поэтому она постаралась об этом не думать и не зацикливаться. Еще будут шансы, ведь так? «Будут», — мрачно подумала Али, провожая взглядом Хави, который вышел на замену Андресу — тот даже не остался на лавке, а в сопровождении медперсонала ушел в подтрибунку. В ту же самую секунду стадион громыхнул — Али вздрогнула и уставилась на поле — Маркиньос лежал на газоне, а над ним стоял с совершенно невинным лицом… Месси. — Дела-а-а… — протянул Рафа, заметив, как у Али вытянулось лицо. — Наш Лео как-то иначе всегда заявлял о себе. — Со всеми бывает, — встрял Клаудио. — Перестарался. Наверное, отвлекся на Андреса, надо, кстати, узнать, как он там. Но узнавать не пришлось — пока Клаттенбург награждал невозмутимого и даже не ставшего спорить Лионеля горчичником, прихрамывающий Андрес появился у скамейки запасных. — Ничего, все нормально, — отмахнулся он в ответ на многочисленные вопросы. — Лео желтую заработал? Быть не может. — Тебя сильно приложили? — не отставала Али, не желая обсуждать Месси и его желтый, к черту его, пусть хоть с головой его засыплют. — Ты жутко выглядел. — Нормально, — с нажимом повторил Андрес, садясь чуть поодаль от всех. — Все нормально. — Наверное, если Дону Андресу оторвет ногу на поле, он встанет, сам дойдет до бровки и скажет «нормально», — вполголоса сказал Рафинья. — А потом еще сам на тачке домой доедет, — добавила Али. — Железные нервы у человека, я завидую. — Да, тебе бы нервишки подлечить! — некстати влез Марк Бартра. — И щеку заодно. Али кисло рассмеялась и сделала вид, что поглощена игрой. К тому моменту фолов в игре стало гораздо больше, чем футбола, что явно не радовало беспрерывно кричащего с бровки Энрике. Но его возмущения действиями арбитра, который не хотел давать желтые, довольно быстро переросли в триумф — Луис организовал шикарный гол имени себя: протащил мяч до штрафной с левого края, прокинул между ног Давиду Луизу, убрал Маркиньоса, подставил корпус Максвеллу и прошил вратаря Сиригу метров с шести. — Да здравствует Барселона! — проорал Рафа, довольно размахивая олимпийкой. — Лу, ну, Толстый, шикарный гол! Али не могла не согласиться — какими же разными были ее эмоции в удачные моменты одноклубников — Луиса хотелось расцеловать за такую красоту, Неймару надрать зад от радости, а Месси… Обойти так, чтобы даже не сцепиться взглядами. Упомянутый Месси казался искренне счастливым за друга, но теперь над ним дамокловым мечом повисла необходимость забить. Это негласное правило появилось в прессе, когда трио МСН окрестили «Трезубцем», если забивают двое, то третий обязан отметиться. «Хрен тебе, не забьешь, скорее Лу второй заколотит», — злобно подумала Али, даже не чувствуя вины за свои гадкие мысли. Он испортил ей недавний матч с Альмерией, по скотски вел себя во время Класико (еще и наглость имел предложить подвезти!), так что теперь она имела полное право желать забить всем, хоть тер Штегену, но лишь бы не ему. В итоге ее пророчество исполнилось почти в самом финале матча — забил Жереми Матье, вот только в свои ворота. Видимо, решил помочь соотечественникам. Но Суарес, за которого так болела Али, взял дело в свои руки еще раньше — не зря в последних десяти матчах забивал почти всегда, — на восьмидесятой минуте мягко положил мяч в дальнюю девятку, так что автогол расстроенного Жереми погоды для парижан не сделал. Барселона уверенно выиграла у Пари Сен-Жермен и отправилась домой в ранге явного фаворита. Али Альварес продула по полной программе Лионелю Месси. Бавария проиграла Порту со счетом 3-1.

***

— Я не поеду, — уже в пятый раз повторила Али, чувствуя, как от бесплодных попыток убедить Криштиану в бесполезности его настойчивости у нее начинает болеть голова. — Перестань меня уговаривать. В этом нет никакого смысла. — А я не отстану! — демонстративно пообещал Криштиану. — Ты же не отключишь звонок только потому, что я тебя достаю и пытаюсь убедить? — Кто тебе сказал чушь такую? — Али нагло потянулась к кнопке на экране. — Вот сию секунду отключусь, если ты не перестанешь давить. — Али, тебе нужно сходить. Али решила пойти ва-банк и надавила на больную мозоль: — Ты бы лучше свое упрямство направил на попытки вернуть Ирину, больше бы было смысла. Криштиану даже ухом не повел — выражение его лица не изменилось ни на йоту. Он продолжал улыбаться, но в глазах читало уже в какой раз повторяемое «иди». — Я не поддамся на твои провокации. Я взрослый мальчик. — Что-то я совсем об этом забыла, ты ведешь себя как ребенок, которому конфету не дают. — А ты — упрямая ослиха. — Козел! — не осталась в долгу Али. — Еще и обзывается. — Да, конечно, я у нас плохой! — Не я же своих прямых конкурентов сначала пародирую, идиотски придуряясь, а потом сваливаю их с ног на поле без всяких желтых! — это была последняя попытка сменить тему разговора, но хрен там, Криштиану сегодня даже обсуждения матча Реала с Атлетико не могло отвлечь от желания заставить Али сделать то, на что она категорически не соглашалась. — Али, это не поможет, — рассмеялся Криштиану. — Не забывай, что у меня донельзя упрямый сын, если я с ним могу договориться поменять брокколи на видеоигры, то уж с тобой тем более. — Я готова неделю есть брокколи, если ты отвянешь, — заныла Али, понимая, что вот-вот сдастся. — Хватит, умоляю. Я не пойду, потому что не хочу. — Не хочешь просто веселиться или из-за него не хочешь? Первое я еще могу понять, а вот второе мне категорически не нравится. Еще не хватало, чтобы он влиял на твой образ жизни. — Я устала после матча, он тут ни при чем! — Ты вообще-то даже на поле не выходила, — издевательски елейно напомнил Криштиану. — Так что не заливай. А иди собираться. Али замучено вздохнула и уставилась немигающим взглядом в экран телефона, надеясь, что получится Криша загипнотизировать. Но он только улыбался, немного виновато, но в то же время нагло. — Али. — Ладно, твоя взяла. Буду собираться. Созвонимся позже, мне нужны обе руки, чтобы себя в порядок привести. — Э-э-э, нет, так не пойдет! Я тебя знаю, никуда ты собираться не будешь. Я тебе помогу. Буду висеть на связи, пока ты моешь голову, красишься и одеваешься. А если надо будет, то и до самого бара буду. — Заноза ты в заднице! — возмутилась Али, но почему-то внутри ей стало приятно от этой поддержки — Криштиану сам кидал ее в пасть ко льву, но в то же время хотел быть рядом. Весьма умилительно все это выглядело. Даже при всей его настойчивости, будь она неладна. Али покорно встала с постели и побрела в душ, держа телефон перед собой. Пора было признать поражение и идти на эту чертову вечеринку, которая началась полчаса назад в баре La Tinta Roja³, принадлежащем другу Пике. Изначально у Али даже мысли не было соваться туда — сборище планировалось чисто командное, так сказать, для поднятия боевого духа и тимбилдинга. Помня, как прошла первая такая тусовка, Али в ужасе отказалась, стоило Неймару ей позвонить утром с вопросом, нужно ли за ней заезжать. Но ближе к вечеру нарисовался Криштиану, и Али имела неосторожность обмолвиться о приглашении. Роналду тут же мертвой хваткой уцепился за сказанное и битый час пытался ее уговорить. С одной стороны Али категорически не хотелось встречаться с Месси на нейтральной территории — кто знает, как он будет вести себя в баре, где никто на них смотреть не будет, но с другой… не пойти было еще хуже, чем пойти. Последние дни Лионель так старательно ее игнорировал, что если она не заявится, то это будет выглядеть так, будто она испугалась. Али в глубине души даже не отрицала этого — да, она боялась. Но Криштиану напирал с упорством танка, сказал много всего правильного, поэтому она и согласилась. Лионель не должен ни в коем случае влиять на ее отношения с одноклубниками, а у него это уже начинало прекрасно получаться. — Я реально боюсь, — пожаловалась Али, замотав голову полотенцем — пока она торчала в душе, Криштиану продолжал висеть на телефоне и ждать. — Ты же видишь, что со мной происходит. — И татуировка не помогает? — Ничего не помогает. А здесь еще и не его сфера влияния. На поле он царь и бог, я — пятый лебедь в десятом ряду, а в чужом месте… я могу просто растеряться. Криштиану пожал плечами. — Слушай, тебя никто не заставляет сидеть с ним за одним столиком, пить на брудершафт и вести светские беседы. Ваших там будет целая толпа. Выбери себе собеседника и общайся. Отсядь подальше, чтобы он тебя вообще не видел, если так боишься. И сама его взглядом не ищи. Али посмотрела на свое отражение в запотевшем зеркале ванной. Какие же у нее усталые глаза… — Криш, ты себя слышишь? Это сильнее меня. Я сколько угодно могу понимать, что я для него — пустое место. Но не смотреть в его сторону и не болтаться в его поле зрения не могу физически. Проще себе ногу оторвать. И кстати, — Али потерла пальцем ссадину на щеке, которую все еще было видно. — Я из-за тебя пойду с боевой раной на самом видном месте. Спасибо, блин, большое. — Тебя это совсем не портит, — улыбнулся Криштиану. — И еще раз извини, я правда не хотел. — Забей. Тогда не буду надевать платье, чтобы уж совсем дико не смотрелось. Пойду в джинсах и футболке, это же не официальное мероприятие. — Даже без туфель? — Упаси господь. Надену кеды. Пьяная я на каблуках менее эстетична, чем в кроссовках или кедах. Али быстро проскочила в спальню и вытряхнула из шкафа чистые джинсы и простую белую футболку. Переодевшись, она снова взяла телефон. — Ну, как оно? Криштиану критически осмотрел ее внешний вид и показал большой палец. — Просто и со вкусом. Так даже лучше. Ты похожа сама на себя. Давай, суши голову, я отойду, нужно сделать пару звонков. — Ты же сказал, что будешь на телефоне висеть со мной, — обижено буркнула Али. — А кто сказал, что телефон у меня один? — фыркнул Криштиану. — Давай, шевелись, время! Али молча закатила глаза и взялась за фен. Когда Криш вернулся, она уже успела почти полностью высушить волосы, которые не мешало бы показать парикмахеру, ее каре прилично отросло (даже неприлично) и слегка подкрасилась — только глаза тушью и все. Но потом Али пристально оглядела нехитрый набор своей косметики и зачем-то взялась красный блеск — тот самый, что был на ней в день презентации. Она не помнила, брала ли его в руки вообще после этого. Накрасив губы, Али повернула телефон камерой к себе. Криштиану к тому моменту успел усесться перед телефоном со стаканом сока и, увидев ее, слегка оторопел. — Ого. Не ожидал. Тебе идет, кстати. — Не перебор? А то одежда простая слишком. — Нет, нормально. К месту. Ты готова? Вызвала водителя? — И как я должна была это сделать, если ты висишь на телефоне? Готова я. На все десять процентов из ста. У меня никакого настроения нет. Можно я тебе буду писать, если станет совсем паршиво? — Конечно, — кивнул Криш, — пиши, если будет нужда. Но я почему-то уверен, что все пройдет хорошо. Ты отдохнешь, расслабишься и не будешь на него даже внимания обращать. — Мне бы твою уверенность… Скорее это он отлично проведет время и не будет обращать внимания на меня. У него последние недели это получалось настолько отлично, что пора ему вручать Золотой Мяч за игнорирование. — Соберись. Представь, что ты выходишь на самую важную игру в своей жизни — пусть эта ваша вечеринка и будет этой игрой. Ничто и никто, подчеркиваю, никто тебя отвлекать не должен. Ты же профессионал. Вот и веди себя как профессионал. — Ты превращаешься в Хосе, это меня пугает, — удивленно заметила Али. — Говоришь точь в точь его словами. — Да, он бы сказал тебе то же самое, если бы знал. — Нет, если бы он знал, то сказал бы прощальную речь на моих похоронах, хотя сам бы меня и прикончил. Сказал бы: «Она была дурой, так ей и надо». — Али… — Криштиану устало вздохнул. — Улыбнись. Это же вечер с твоими друзьями. Все будет хорошо. Али последний раз кинула взгляд в зеркало. — Да, просто вечер. Все и правда будет хорошо.

***

Нет, Криштиану был кругом не прав. Все было плохо. Никакая магия джаза и фламенко, которые обещал хозяин заведения, Али с первых минут не захватили. Напротив, ей показалось, что в полутемном баре душно, пахнет сигаретным дымом (хотя курить в нем было нельзя) и чужими приторными духами. Пробравшись между столиками и на ходу приветствуя одноклубников, Али высмотрела в зале Неймара и уже хотела направиться к нему, но сидящий рядом с ним человек, которого из-за слабого освещения было плохо видно, повернулся — естественно, это был Лионель. Али запнулась на ровном месте и, растерявшись, застыла, судорожно выискивая свободное место. Но судьба решила, что ей мало страданий — Неймар вытянул шею в самый неподходящий момент и заметил ее. — Эй, иди к нам! — закричал он, активно размахивая руками, чем привлек к ней лишнее внимание. Али стиснула зубы — до столика было шагов двадцать, всего ничего, а казалось, что целая сотня метров. Проходить ее не хотелось. Хотелось сесть к кому угодно, но, как назло, все сидели по четверо. Единственный свободный стул был только у Неймара, Месси и Суареса. Али судорожно заозиралась, ища спасения — перед глазами замелькали знакомые лица, яркие футболки и рубашки. Голова закружилась, она подумала, что вот-вот хлопнется в обморок, но вовремя зацепилась взглядом за Ракитича в паре метров от себя — он встал, видимо, собрался пойти к бару. Стоило ему сделать несколько шагов в сторону, Али тут же кинулась к его столу и плюхнулась на освободившийся стул. — Привет, народ! — широко улыбаясь, поприветствовала она Марка, Жери и Серхио. — Простите за опоздание! Мой водитель еле нашел этот чертов бар. — Это не чертов бар, а одно из самых известных мест в Европе! — обиженно возмутился Жерар. — За словами следи, для нас его сегодня закрыли вообще-то! Возмущается тут, «дикий ангел»! — Молчу-молчу! — Али скорчила умильную рожицу и захлопала глазами, проигнорировав свое прозвище. — Тут круто! Как в музее. Только темновато, но, думаю, что глаза привыкнут. — Что пить будешь? Тут отличная Маргарита, попробуй, — посоветовал Марк. Али кивнула, и он тут же оглянулся на Ивана, который стоял у стойки. — Возьми Али Маргариту! — Иван кивнул и отвернулся к бармену. В ту же минуту возле столика материализовался официант с пятым стулом. — Как тут обстановка? — поинтересовалась Али, разглядывая антиквариат на полках — бар действительно напоминал музей, причем довольно старый. Странно, слегка успокоившись, она нашла в слегка облупленной краске на стенах и потертых столах особую прелесть. Даже дымом не пахло, как ей поначалу показалось. Воистину, Месси портил все. — Да мы только собрались. Никаких разговоров о работе, единственное правило. Выпьем — пойдем плясать! — сообщил Пике, прикладываясь к высокому бокалу с пивом. — И никаких отговорок. Завтра выходной. Слегка выпить можно. У меня сегодня максимум — два стакана. Шак дома устроит алкотест, так что я потом перейду на безалкогольное. — Сурово, — посочувствовала Али, слегка оглядываясь назад. Неймар, Лионель и Суарес сидели к ним спиной и никакого интереса к тому, куда она провалилась, не выказывали. Можно было выдохнуть. Через три часа Али поняла, что прилично набралась — очередная Маргарита, которая и правда оказалась на редкость вкусной, явно была лишней. Голова слегка плыла, нестерпимо хотелось курить — Али предусмотритель сунула в сумку сигареты, но знала, что где-то в зале есть Хави, который даже в полной темноте заметит, что она собралась выйти на улицу. Приходилось терпеть. Как выяснилось, никотиновый голод отлично можно было удовлетворить сладкими коктейлями. Поняв, что в мозгу уже клубится туман, Али перешла на безалкогольную Сангрию, которая тоже была ничего, к тому же, с фруктами. Сидя за столиком в одиночестве — спасибо парням, которые после нескольких неудачных попыток так и не смогли вытащить ее танцевать, — Али жевала дольку апельсина и глазела по сторонам. Вот Жери выдает кренделя на танцполе и чуть не сносит барный стул (смешно, он ведь почти не пил, а уже на ногах не стоял), Мартин, Хавьер, Жорди и Андрес уселись в дальний угол играть в покер, Хави сидел с ними и следил за игрой. Суарес и Серхи что-то бурно обсуждали рядом с уснувшим прямо за столом Муниром — его вроде как позвал Неймар, и не привыкший к основной команде парень от счастья, видимо, перебрал и вырубился. Кто-то даже заботливо накрыл его пиджаком. Картина была до того умилительная, что Али засмотрелась и не обратила внимания, как со спины к ней кто-то крадется. — Бу! — Блядь! — Али от испуга дернулась и расплескала вино прямо на джинсы. Ко всему прочему на футболку ей шлепнулась долька яблока, оставив здоровенный мокрый след. — Ты совсем дебил или как?! — Прости-прости! — начал извиняться Ней, не переставая хихикать. — Ты так забавно пугаешься! Извини, блин, да темно, все равно не видно! У Али не было сил ругаться, поэтому она без лишних слов схватила выпавшую дольку яблока и засунула Неймару за ворот футболки. Тот фыркнул, но даже отряхиваться не стал, только гордо выпрямил спину — долька вывалилась на пол. — Я заслужил, так что обижаться не буду! Пойдем танцевать. — Не хочу, мне и тут неплохо. Прекрасная Сангрия с фруктами — ну, фрукты ты уже ощутил на себе, смотри, чтобы я вином тебя не облила, — пригрозила Али, ерзая на стуле. Чуть поодаль Нея маячила спина Луиса, но Месси поблизости не было видно — если честно, Али вообще его не видела все это время, потому что старалась не оглядываться на их стол. — Пойдем! Хватит тут сидеть! Жери сказал тебя вытащить, иначе так и будешь тухнуть. — Не хочу я, тем более, я теперь вся мокрая. И музыка мне не нравится. Как назло, задорная латина сменилась на какой-то незнакомый испанский медляк. — Это лучше? — прищурился Ней, протягивая к Али руки. — Пойдем, ну пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста! — Господи, ты мертвого из могилы поднимешь! — проворчала Али, нехотя поднимаясь с насиженного места. — Один танец и все. Я потерплю, а ты потом от меня отвалишь. — Честно-честно отстану! Сияющий, как начищенный медяк Ней потащил Али на танцпол. Глядя на мелькающие лица вокруг, она пыталась разглядеть Месси, но все было в пустую — он в своей черной футболке и темных джинсах будто слился с окружающей обстановкой. Али это одновременно радовало и бесило, но сейчас ей чертовски хотелось, чтобы он увидел их с Неймаром на танцполе. А не увидеть их было сложно, почти все расселись по своим столикам, как только сменилась песня, только Жери в обнимку с Серхио прокружились мимо в чем-то, очень отдаленно напоминающем танго. Али и Неймар синхронно рассмеялись и присоединились к ним, но танцевали они что-то простое — нарезали кружочки по танцполу в обнимку. В танго они оба были не сильны. — Я рад, что ты пришла, — сказал Ней с улыбкой. — Думал, что не соберешься. — Меня уговорили, — честно сказала Али. — Я собиралась просидеть дома, предаваясь переживаниям за Баварию. — Я слышал. Думаешь, они не пройдут дальше? Все-таки счет поправимый. — У нас с парижанами такой же, — подколола его Али. — Думаешь, они нас дома сделают? — Ну! Скажешь тоже. Конечно, нет. Мы дома их в тесто для пасты раскатаем. Я даже не сомневаюсь. Мы весь матч прессовали как могли. Кстати, жаль, что ты не вышла. Я думал, Лучо сделает рокировку. — Да ладно, — отмахнулась Али, старательно не обращая внимания на екнувшее сердце. — Выйду еще. Мой звездный час настанет обязательно. К тому же, я после Класико еще не отошла. Думаю, что Лучо побоялся меня выпускать в старте из-за этого. Я переборщила. До сих пор стыдно. — Ничего ты не переборщила, — не согласился Неймар. — Я бы точно так же взбесился. Особенно после слов Лео. Если до этого момента Али была расслаблена и спокойна, то как только услышала его имя, тут же закаменела всем телом. Ее руки лежали у Нея на шее — он не мог не почувствовать. Оставалось надеяться, что он сделает вид, что ничего не заметил… — Что-то между вами происходит… — многозначительно сказал он. Али тут же отвела взгляд, глядя куда-то в бордовую стену бара. — Не бойся, я не буду расспрашивать. Обещал же. Но не хочу, чтобы вы ругались. Это плохо для всей команды, не только для вас. Вас. Наверное, Неймар был первым, кто объединил Али Альварес и Лионеля Месси в «вас». И первый, кто застукал их в раздевалке. — Эй, улыбнись, не надо, я ничего не видел, забыла? — наклонившись к ее уху, сказал Ней. — Мы же отдыхать пришли. — А потом он вдруг потянул Али к себе, почти заставив ее уложить голову ему на плечо. — Ты что делаешь? — просипела Али, не имея возможности сделать и вдоха, руки у Неймара были как тиски. — Помолчи, — шепнул он. — Бога ради, помолчи пять минут. И сделай вид, что тебе чудесно. Какое-то время они танцевали молча. Жери и Серхио продолжали выделывать па вокруг них под всеобщие аплодисменты, но Али не могла на них смотреть. Закрыла глаза, чтобы не думать и не пытаться понять, что вообще происходит. — А вот сейчас на нас показательно не смотрят, — вполголоса произнес Неймар куда-то Али в растрепавшиеся волосы. — Прямо вот совсем не смотрят. Видимо, стакан с виски интереснее. Али настолько была огорошена, что не смогла найти подходящих слов. — Ней, я… — Говорю же, молчи. Он до этого пил пиво, кстати. Видимо, наш танец вызывает желание выпить чего покрепче. — Ней, ты ненормальный, — наконец нашлась Али. — Серьезно, ты не… Договорить она не успела — песня закончилась. Неймар с совершенно нечитаемой улыбкой отстранился, взял Али за руку и галантно довел до места — никого за ее столиком не было. — Спасибо за танец, — помпезно сказал он, собираясь уйти, но Али умудрилась схватить его за руку и усадить за стол рядом. Она вперилась в него взглядом, выражающим сразу все: непонимание, возмущение и страх. — Ней, зачем ты это все… зачем?.. — Али, я же не дурак. Я — могила, но… не слепой. Я очень его люблю, ты знаешь, мы друзья, поэтому в ваши дела я лезть не буду и вопросов задавать тоже. Но просто…— Неймар задумчиво посмотрел куда-то Али через плечо. — Хотел увидеть его лицо. Ты, я думаю, была не против. Честно, это все спонтанно придумалось. И, как видишь, подействовало… — он умолк, продолжая смотреть в ту же сторону. — Весьма подействовало. Главное, чтобы меня сейчас не прикончили. Я пойду. Ты хорошо танцуешь! — он подмигнул, поднялся с места и удалился, прихватив из бокала Али дольку апельсина и вместе с ней весь здравый смысл. Али осталась в одиночестве сидеть за столиком и держаться за ножку бокала — чтобы ощутить хоть какую-то точку опоры. Хотелось одновременно плакать, кричать во все горло и что-нибудь разбить. Она не знала, как на все это реагировать. Как теперь смотреть Неймару в глаза. Дура, она ведь думала, что та сцена в раздевалке… да что там, как вообще можно было представить, что он забыл об этом. Глупости. Такое не забудешь. Что он знает? Месси рассказал? Нет, не может этого быть. Сам догадался? Это давно уже было ясно, Неймар, как сам сказал, не дурак. Старался не заострять внимания, но сегодня… почему он устроил это шоу? Месси вел себя как-то иначе, чем всегда? Али себя выдала? Нет, она даже не смотрела на их стол! Что тогда могло… — Я присяду. Это был не вопрос, а утверждение — незыблемое, как гранит. Али механически кивнула, отодвигая бокал, и только потом подняла голову, тут же натыкаясь на две черные дыры — его глаза, в полумраке бара кажущиеся еще чернее. Как в замедленной съемке Али видела, что Лионель протягивает руку, чтобы отодвинуть стул — медленно, словно в рапиде. В голове стучали миллисекунды, а потом будто что-то взорвалось и разлетелось на миллионы частиц. Али протянула руку и вцепилась в металлическую спинку соседнего стула, не дав Лионелю его отодвинуть. Он замер в неестественной позе, но лишь на мгновение — тут же выпрямился, растерянное лицо тут же снова стало непроницаемым и пустым. — Тогда может потанцуем? — Лионель говорил невероятно тихо. Али читала слова по губам, но ей казалось, что он кричит во весь голос. Она продолжала молча смотреть на него снизу вверх — господи, до чего же привычное положение. Так некстати зазвучали первые аккорды Color Of The Night — Али знала эту песню. Любила ее и ненавидела одновременно. Она напоминала ей о Лионеле — I give you everything I am звучало гимном тому, что происходило между ними. Тому, что Али чувствовала. Закололо кончики пальцев — хотелось встать, дать ему руку. Почувствовать его тепло рядом. На какие-то три минуты оказаться в его руках. Да, потом он уйдет, даже может не обернуться. Но черт, как же хотелось… Али подняла голову и посмотрела ему в лицо. Прямым, колким взглядом. Неймар был прав. Он показательно не видел. Поэтому сейчас стоит здесь. — Я не хочу. У него не дрогнул ни единый мускул на лице. Ничего. Ни капли эмоций. Ни злости. Ни разочарования. Ни ненависти. Ни-че-го. Рука сжалась на спинке стула, и Лионель почти с силой дернул его в сторону, а потом резко отпустил, развернулся и ушел, держа спину так прямо, будто шел на коронацию. Али не нашла в себе сил оглянуться и проводить его взглядом. Буквально через пару секунд за стол вернулись Жери и Серхио, за ними спешили Марк с Иваном — последний нес еще один бокал с Сангрией для Али. Али на автомате поблагодарила его и сделала огромный, просто огромный глоток и даже не закашлялась, когда поняла, что Иван забыл о том, что она сегодня больше не собиралась пить. Вино обожгло горло, но эта боль была чертовски желанной.

***

Али знала, что Криштиану видел ее разной — в слезах, лежащую лицом вниз на газоне, хохочущую во всю мощь легких, улыбающуюся до ушей. Счастливую. Уставшую. Ленивую. Сонную. Но молчащую — почти никогда. Она ведь любого языкастого человека могла заткнуть своим ядовитым сарказмом. На одно слово у нее было двадцать. Но когда Али вернулась из бара, позвонила ему по видеосвязи и невидящим взглядом уставилась в глазок камеры, не произнеся ни единого слова, Криштиану не на шутку испугался, судя по выражению его лица. Он все время спрашивал, что случилось, почему она не писала ему весь вечер, ведь обещала же… но Али могла только смотреть на него. Язык стал ватным, не ворочался, в голове шумело от выпитого алкоголя. Криш был так ошеломлен ее странным поведением, что даже никак не прокомментировал то, что Али держала в руке сигарету, которая тлела вхолостую, рассыпая на пол пепел, потому что Али забывала затягиваться. Она продолжала молчать и слушать его успокаивающий и просящий голос: «Поговори со мной. Что случилось? Он обидел тебя? Сказал что-то? Али, прошу тебя, не молчи». Это убаюкивало, уносило на волнах спокойствия, будто смывало всю горечь прошедшего вечера. Горечь, от которой ныли пальцы, так и не прикоснувшиеся к нему. Жалела ли она? Бесспорно. Пожалела, как только он ушел. Жалела, обмениваясь шуточками с вернувшимися парнями. Мучилась, слушая Color Of The Night, украдкой, сама не понимая, искала его в зале, но никак не могла найти. Жалела в машине, несущейся по ночным улицам Барселоны. Под бормотание Эмильена умирала от желания попросить его развернуться и поехать обратно. Кусала губы, обессилено выла полушепотом, закрыв лицо руками. Жалела, плача навзрыд за дверью своей квартиры, впиваясь зубами в запястье с надписью Breathe. Сколько же раз она заливалась слезами здесь, сидя на холодном полу… наверное, со счета можно было сбиться. А потом слезы кончились. Ржавый кран внутри кто-то перекрыл. Только жгучая боль в области сердца — или того, что от него осталось. Дерьмовый вышел вечер. Отвратительные коктейли. Ужасный бар. Приставучий Неймар. Лионель. Почему нельзя стереть воспоминания? Насколько было бы проще. Можно было бы все начать сначала, когда захочешь, сделать по-другому. Нет, Али бы не осталась дома. Она бы пошла с ним на танцпол — а потом бы просто умерла. Она отказалась. И это стоило всего. Отказалась и даже лучшему другу не могла в этом признаться. Ведь знала, что он скажет на это: «Молодец, так ему и надо! А теперь соберись и снова работай! Покажи ему, что вокруг его задницы планета не вертится». Али не хотела этого слышать. Слышать не хотела, а говорить не могла. Догадливый Криштиану деликатно предложил разговор закончить, точнее, монолог даже, но Али не отреагировала, только посмотрела ему прямо в глаза так пристально, насколько это было возможно. — Ты скажешь мне что-нибудь? Али, пугаешь же. — Я отказалась, — выдавила Али. Это было единственное, на что сподобились ее голосовые связки. Криштиану долго размышлял, молчал, молчал… потом кивнул. — Я понял. Не мучай себя, не надо подробностей. Ты все правильно сделала… — Али не дала ему договорить, вскинула руку, в пальцах сжимая сигарету. — Понял-понял. Ладно. Хорошо, что ты уже дома. Давай мы поговорим в другой раз? Отдыхай. У тебя матч впереди. Много работы. И работать нужно качественно, не забывай об этом, пожалуйста. Али не стала ничего говорить — последний раз посмотрела на Криштиану пустым взглядом (о, она научилась этому, спасибо ее учителю) и отключилась. Телефон упал на пол, и Али провалилась в тягучий сон без сновидений, как только ее голова коснулась подушки.

***

Готовясь к домашнему матчу с Валенсией, Али с головой ушла в работу. Получалось с переменным успехом, особенно если учитывать то, что она по-прежнему молчала: слова давались с трудом. В ней будто что-то сломалось, связки отказывались сотрудничать не только, если она оказывалась около Месси, но и когда требовалось говорить с кем-то из команды. Али с силой выдавливала из себя предложения и редкие шутки, но, хвала всем богам, никому вокруг не было до этого никакого дела. Барселона была занята подготовкой к игре и к ответному матчу с парижанами, который должен был состояться через три дня. Команда жила и дышала, а у Али это получалось вполсилы. Лионель с ней не разговаривал. Даже подчеркнуто вежливо себя не вел, и это получалось у него до того правдиво и совершенно незаметно, что Али впору бы заорать, да голоса не было. Наверное, единственным человеком, видящим это тотальное игнорирование был Неймар. Неймар, с которым Лионель вел себя как всегда — улыбки, добродушное подтрунивание, капитанские наставления… все было как всегда. Привычно. Дружески. Дьяволу было достаточно одной жертвы. Единственную перемену в нем Али заметила только в день матча с Валенсией, в автобусе. В тот момент она стояла рядом с Луисом и вполголоса обсуждала фотографии с последней вечеринки. Точнее, обсуждал Луис, Али поддакивала невпопад и старательно улыбалась в нужных местах. Автобус стоял — ждали Лионеля. Любому другому футболисту за опоздание уже давно прилетело бы, но на Месси явно общие правила распространялись с исключениями. — Где его носит? — недовольно осведомился Иньеста, обращаясь ко всем разом. — Позвоните ему кто-нибудь! Некоторые полезли за телефонами, но Энрике мановением руки осадил их. — У Лионеля проблемы дома, он предупредил, что опоздает, не надо его отвлекать. «Проблемы дома». Али поежилась. Неймар, стоящий чуть поодаль и, скорее всего, пристально за ней наблюдавший, заметил это, пробрался через собравшуюся в проходе толпу и уместился между ней и Луисом. — Лео с женой поругался, — вдруг сказал он, вежливо улыбнувшись Суаресу, сунувшему ему под нос телефон с открытой фотографией. — Я с ним разговаривал час назад. Он весь на взводе. Только не говорите никому. Неймар произнес это до того тихо, что Али подумала на мгновение, что ей послышалось. Лионель? Поругался с женой? Звучало как издевка. Антонела не способна с ним ссориться, они же… — …идеальная пара. Странно это, — прокомментировал Луис, неосознанно продолжая мысли Али. — Надеюсь, все в порядке. Не знаю, стоит ли спрашивать… — Сейчас узнаем, — вполголоса сказал Неймар, кивая на открывшуюся дверь. Лионель поднялся в автобус, и Али физически ощутила, как температура воздуха поднялась на несколько градусов выше, если не на десяток. Он был зол. Зол настолько, что распространял флюиды раздражения на всех, кто ненароком оказался поблизости. От такого Месси хотелось спрятаться и бежать, куда глаза глядят. Забиться в угол, чтобы не попасть под его взгляд. Какие там вопросы… Али смертельно испугалась его. До трясущихся коленок. До перехваченного дыхания. Испугалась, судорожно подняла руку и уставилась на запястье. Дыши, все нормально. Он злится не на тебя. Все хорошо. Тебя это не касается, тебя это не касается, тебя…

***

После командных наставлений Лучо вежливо отвел Али в сторону. Она механически пошла за ним, переставляя ноги и подбирая слова. За всю дорогу до Камп Ноу она не проронила ни единого слова — как только появился Лионель, она успела совершенно незамеченной скрыться в задней части автобуса, благо Суарес и Ней сразу переключились на него. Получалось, что за время пути она поднакопила сил на разговоры и теперь, как выяснилось, собиралась потратить их на тренера. Раньше она бы напряглась, но сейчас понимала, каков предмет беседы, так что отпираться и выказывать недоумение не собиралась. Да и сил не было. Все физические силы она потратила на то, чтобы не столкнуться с Лионелем — ни в автобусе, ни во время тактического разбора, ни во время переодевания в форму. Большая раздевалка давала простор для маневров, к тому же, возле Лео все время крутились парни, словно заслоняя его от ее взгляда. Наверное, Али стоило сказать им всем спасибо. — Али, я прошу тебя — давай без глупостей, — тренер заглянул ей в глаза, ища понимания. — Ты последнее время была крайне несдержана, не думаю, что на этот раз тебе это сойдет с рук. Лишних желтых не надо. Провокаций — тоже. Будь терпеливее, в команде и без тебя есть кому понадрывать глотки, — Лучо выразительно глянул в сторону Пике, который, судя по серьезному лицу стоящего рядом с ним Хави тоже получал свою порцию нравоучений, — надеюсь, мы друг друга поняли. Нам не нужно повторение Класико. Али без единого слова слушала тренера, но не могла как следует сосредоточиться на внушениях — спину жгло, словно кто-то не сводил с нее взгляда. Она попробовала украдкой оглянуться, сделав вид, что зачесалось плечо — но все были заняты своими делами, часть команды до сих пор не переоделась в форму, а некоторые уже в полном обмундировании переговаривались вполголоса возле тактической доски, испещренной стрелками. На Али никто не смотрел. — Да я и не… — Али все же дернулась в попытке оправдаться, но тренер ее прервал. — Мы поняли друг друга? Али молча кивнула, надеясь, что теперь ее оставят в покое. Лучо улыбнулся уголком губ и отошел к Хуану Карлосу Унсуэ, который терпеливо ждал, пока он освободится. Али выдохнула и потерла шею: настроиться на матч получалось с трудом. Конечно, игра с Валенсией — это не смертоубийство с Реалом, но все же. Три очка были необходимы, чтобы упрочить положение Барселоны, которая уже несколько туров не оступалась, если не считать недавней ничьей на Писхуане. Али глянула на часы — четыре часа ровно. Времени до свистка оставалось прилично, так что она позволила себе вынырнуть из раздевалки, где, как и всегда бывало, царила довольно напряженная атмосфера, в душный коридор, а затем и в подтрибунку. Пока команда не вышла в коридор, ведущий к выходу на стадион, народу там было прилично, но на Али никто внимания не обратил, только мимо стремительно пролетел Морено с ворохом бумаг — кивнул и тут же удалился. Странно так — чувствовать одиночество на забитом битком стадионе. Она вдруг снова ощутила на себе этот взгляд — пристальный, какой-то больной, словно смотрящий из последних сил следил за ней. На крошечное мгновение Али позволила себе решить, что знает, чей это взгляд, но тут же осеклась — он так не смотрит. Он замораживает с ног до головы, только взглянув, или испепеляет, вперившись своими темными глазами. Нет, это точно не Лионель. К тому же, он раздражен из-за ссоры с Антонелой, куда там Али Альварес. Пыль под ногами. Да и матч впереди. Лионель Месси не отвлекается перед матчами, потому что в его жизни сначала футбол, а потом — все остальное. Али резко оглянулась — со стороны могло показаться, будто кто-то треснул ей в спину. Никого. Только персонал стадиона в одинаковых футболках. Два парня из пресс-центра на лестнице. Какой-то мужчина с планшетом и наушником в ухе. Ни одного знакомого лица. Али сделала несколько шагов и прижалась спиной к прохладной стене, но вдруг ойкнула и отпрянула — в бок впилась железная ручка двери — молельная. За больше чем полгода на Камп Ноу она туда ни разу не заходила — это была вотчина исключительно верующих парней из команды. Неймар и матча дома не мог сыграть, не проведя за закрытой дверью крошечной комнатки минут пятнадцать. Али эти высокие материи были мало понятны: ее родители не были чрезмерно религиозны, и ее растили такой же. Но сейчас ее будто что-то подтолкнуло — то ли волнение, то ли желание спрятаться от этого странного ощущения, что за ней кто-то следит. Она повернула ручку и вошла, тут же захлопнув за собой дверь. В молельной была гробовая тишина, даже гула собирающихся фанатов слышно не было, словно комната находилась на другом конце земли. Али поежилась от внезапной прохлады дующего сверху кондиционера, натянула на пальцы рукава синего лонгслива и прошла между ровными рядами небольших деревянных скамеек. Лики святых, что находились в центре молельной, ей ни о чем не говорили. Но смотрели будто… с осуждением что ли. Словно Али прямо при них сделала что-то непотребное и позорное. В чем нужно было исповедаться, покаяться, но все равно — отпущения грехов не получить взамен. И ведь правда — то, что она сделала, искупить никакими молитвами нельзя. — Черт, — выдохнула Али и тут же зажала руками рот от испуга. Она чертыхается почти в церкви. Не это ли есть падение на самое дно? Или бог принимает всех раскаивающихся грешников, кто пришел за помощью? Не судит, не отправляет мучиться в ад, а прощает, дает успокоение, принимает… всех? И ее бы принял? Она ведь пришла. Так почему бы не попросить?.. Али нерешительно замерла перед алтарем — ведь это так называется, правильно? — и посмотрела куда-то вверх, прямо на слепящую глаза лампу. — Эм… привет? Я… пришла, — дальше слов не было. Только липкий комок в горле и почему-то горечь на языке. И слезы, куда же без них, Али уже сбилась со счета, сколько раз плакала за последнее время. Она, пробившаяся на самый верх футбольного олимпа, плакала — на полу, в такси, у Криштиану, в раздевалке, душа всхлипы, чтобы никто не видел. И вот сейчас… — Я… — Али вытерла глаза и невидяще уставилась на первую попавшуюся Деву Марию. — Я не хочу больше плакать. Я устала. Я хочу просто играть в футбол. Забивать голы. Выигрывать кубки. Я за этим приехала в Барселону, за трофеями, за свершениями, черт… простите, черт, черт… Она рвалось откуда-то изнутри, вспарывая легкие, продираясь сквозь трахею. От нее все внутренности горели и покрывались черной копотью. Она спиралями закручивалась вокруг позвоночника, не давая стоять. Али изо всех сил вцепилась в деревянное ограждение, которое предательски треснуло под пальцами. Она. Злость. — Я не хочу больше думать о нем. Ни минуты, господи, я больше не могу… Это не ограждение скрипнуло, а тяжелая дверь. Звякнула ручка, и раздавалось деликатное покашливание, которое принадлежало одному из тех, кого Али могла видеть, будучи в таком состоянии. Она нехотя обернулась, попутно утирая слезы рукавом, и увидела Андреса, нерешительно замершего у самой первой от двери скамьи, за ним зашло еще несколько человек, но Али сразу не разглядела кто именно, будучи сосредоточенной на том, что не выдать себя, придумав оправдание своему внезапному нытью. — Мы не помешали? — чрезмерно вежливо спросил Андрес. — Если что, мы… — Нет, я просто тут… — Али идиотски развела руками. — Я вообще-то… далека. Но нахлынуло… — Понимаю, — улыбнулся Андрес. — Ну мы тогда тоже зайдем. Иньеста, Неймар, Дани… и этот чертов взгляд. Лионель. Али отвернулась, держа спину прямо, будто кол проглотила. Злость продолжала клокотать в крови, но теперь ее сбивал взгляд, определенно вперившийся ей прямо между сведенных, будто судорогой, лопаток. Кожа зудела, вспрела под эластичной тканью лонгслива, Али захотелось содрать с себя одежду, а потом и кожу. Может, тогда она перестанет так остро ощущать, когда он на нее смотрит? Наверное, это была не злость. А ненависть. Али его ненавидела. Любила, но как же сильно ненавидела… Десять минут, пока команда молчаливо сидела на скамейках, показались ей вечностью. Али то и дело смотрела на часы, неумолимо отсчитывающие время до начала матча, которого, как назло, оставалось слишком много — она просто не успевала перенастроиться, собраться, как просил ее Лучо, и сыпалась, сыпалась… руки дрожали, губы немели, горло саднило, а кожа продолжала гореть. В таком состоянии нельзя было выходить на поле, она столько времени молчала… И впервые за долгое время почувствовала возможность по-настоящему облечь в слова свою боль. Тогда, в ту неделю в доме Криштиану, Али много говорила — сбивчиво, невнятно, но пыталась хоть как-то выплеснуть то, что сидело внутри, но сейчас… Криш после того вечера в баре так и не смог вытрясти из нее хоть пару слов, пытался помочь всеми силами сам, но Али теперь была нужна не помощь, а немая тишина в ответ на свое израненное «я больше не могу». Скамейки заскрипели — Андрес встал первым и поманил за собой Неймара. Джуниор покорно встал, но уходить не спешил. — Али, ты в норме? — озабоченно спросил он. — Неважно выглядишь. Али за эти десять минут даже не сдвинулась с места, так и стояла, сжимая неслушающимися пальцами деревянные перила. — Да, просто… я побуду еще немного. Мне… нужно. Неймар, будучи глубоко верующим, кивнул, но все же подошел к Али и приобнял за плечо, заглядывая в лицо. — Я же вижу, что ты вся на нервах. Это, — он кивнул в сторону алтаря, — и правда поможет. Мне всегда помогает. Особенно перед игрой, — но Али понимала, что говорит он не об игре. — Спасибо. Я попробую, — глухо отозвалась Али, даже не взглянув на бразильца. — Идите, я скоро вернусь. — Я рад, что ты здесь, — почему-то сказал Дани непривычно серьезным голосом. — Это важно. Для каждого. Али нашла в себе силы посмотреть на него — Алвес редко бывал таким… непривычно взрослым, — и улыбнулась сквозь боль. — Спасибо, — и она сразу отвернулась. Наконец они ушли — снаружи молельную обдало звуками и запахами пышущего жизнью Камп Ноу, а потом снова стало тихо. Так приятно и непривычно спокойно, как бывает только в церквях. Али на секунду прикрыла глаза, вдыхая незнакомые травяные запахи — здесь даже ароматы были иные, какие-то потусторонние, мало похожие на те, что встречаешь в привычной жизни, — а потом снова посмотрела на лик Девы Марии. Слова дрогнули на подступах к языку, но Али смогла найти в себе силы. — Я больше не могу… — прошептала она сиплым шепотом. — Не могу, у меня нет сил, помоги мне. Сделай что-нибудь. Избавь меня от этого. Я сдаюсь. Никогда не сдавалась, а теперь сдаюсь. Не могу больше злиться и ненавидеть… и любить тоже больше не могу… — последние слова вылетели беззвучно, сказать их вслух Али была просто не способна. — Мне больше нечего просить. Все остальное я могу и сама… пожалуйста, сделай что-нибудь… Больше сказать было нечего. Али не знала, как еще облечь в слова свою боль и бессилие перед человеком, которого она одновременно любила и ненавидела так сильно, что была готова обменять все, что имела, на возможность забыть все это, как самый страшный из снов. Она вытерла глаза тыльной стороной ладони, чувствуя, что слез столько, что впору затушить все свечи в молельной. Хреновы слезы, сколько же можно…. Сердце прыгало в груди, барабанило в ребра до боли. До сдерживаемых криков. Боль сидела внутри хтоническим чудовищем, кольцами сжимающим душу — неотъемлемая часть ее существования. Али так привыкла к этой боли, что не могла представить себя без нее. Время неумолимо заканчивалось. Часы отсчитывали минуты до стартового свистка. Неизбежность встречи с ним давила прессом на плечи. У Али не было выбора. Были только утекающие сквозь пальцы секунды столь необходимого сейчас одиночества. Она зажмурилась до мушек перед глазами, развернулась к выходу, открыла глаза и… Увидела его. Он стоял в проходе между ровными рядами деревянных скамеек, заполняя собой все пространство молельной, которая вдруг стала крошечной, сжалась до размеров спичечного коробка. Он смотрел на нее в упор — впервые за многие недели видел именно ее. Али Альварес. Не пустое место. Именно ее. — Господи… — сдавлено выдохнула Али, тут же изо всех сил втягивая воздух ртом. Привкус ладана осел на языке. Ладони стали мокрыми и ледяными, словно она окунула их в холодную воду. Она не смогла сделать и шага вперед, только один, крошечный, назад к алтарю, к деревянному ограждению. В ответ на ее шаг назад Лионель сделал два шага вперед. Шаг. Два шага. Еще один шаг. Резные перила впились в поясницу, сминая сине-гранатовую форму. Али нашарила рукой теплое дерево и вцепилась в него пальцами так, что основание ладони завыло от боли. Взглядом она судорожно пыталась найти пути к отступлению, но все равно неумолимо глаза возвращались к нему — к его потемневшим глазам. К идеально выглаженной форме. К сжатым кулакам с белыми костяшками. Али не знала ни единой молитвы. Но в этот момент хотела бы знать хотя бы несколько строчек. Он сделал еще один шаг. Последний. К ней. Горячие, словно огонь, пальцы сжали ее локоть до неприятной боли. В его глазах была темнота, будто Дьявол захватил его разум. Лионель не разрывал зрительного контакта — Али тонула в его взгляде, приоткрыла рот, чтобы глотнуть воздуха, но вокруг образовался вакуум с запахом ладана и церковных свечей. Она почувствовала, что умирает. И поняла, что не расстроится, если в этот самый момент навсегда расстанется жизнью. Лионель не двигался. Его взгляд пригвоздил Али к месту, она тоже не могла пошевелиться, но губы, пересохшие губы каким-то чудом разомкнулись. Она не говорила, а хрипела без голоса. — От… отпусти меня. Нет, Али. Не в этой жизни. Он продолжал смотреть. Видел ее насквозь — без кожи, обескровленную, едва живую. Читал ее мысли. Ощущал ее чувства. Локоть полыхал под подушечками его пальцев — физически ощутимые ожоги щипали кожу. Али не заметила, когда его вторая рука оказалась у нее на горле. Воздух в легких кончился мгновенно. Она не успела вдохнуть. Он убьет ее. Сломает шею. Прямо здесь. Ему позволено убивать даже в церкви. Она слабо всхлипнула, попыталась облизнуть насмерть высохшие губы. Чем только больше разозлила его. Под пальцами Али скрипнули перила. Где-то сзади предательски затрещала свеча. За дверью послышались знакомые голоса и топот ног. Лионель не шелохнулся. Застыл изваянием, держа Али за горло. Она могла лишь смотреть на него слезящимися глазами. И молиться, молиться… — Боже… — скользнуло с языка. И Лионель поймал это слово. Губами. Горячими, как ад. Лионель поцеловал ее. Земля под ногами разверзлась к чертовой матери. Последний воздух в молельной исчез. Испарился. Али летела вниз, падала, падала… ища опоры, она схватила его за окаменевшие плечи, впилась пальцами в мягкую ткань футболки. Приоткрыла губы, ловя его раскаленный язык. Она слышала, как клокочет у него в груди злость. Чувствовала, что он держится из последних сил, сжимая ее шею все сильнее. — Стой, — выдохнула она Лионелю в губы, но слово исчезло, не успев коснуться его губ. Он уже не мог остановиться — горячие пальцы разжались, давая Али отпрянуть и жадно схватить ртом воздух, но тут же переместились на спину. Она не успела издать и звука — Лионель подхватил ее за бедра и поднял в воздух. Секунда, и Али почувствовала под задницей жесткие перила. Он снова впился в ее губы. Жалкие крохи воздуха кончились в ту же секунду. Она обхватила его ногами, притягивая к себе. Поддаваясь его сумасшествию. Не думая, что будет потом. Пусть их застукают. Пусть он убьет ее. Так прекрасно — умереть от его рук. Умереть рядом с ним. Раскаленная ладонь обожгла спину — Али не сдержалась, откинула голову назад, разрывая поцелуй, слабо застонала. Это была лихорадка. Температура сорок. На грани смерти. На грани жизни. У нее свело живот от ощущения его пальцев, пробегающих вдоль позвоночника, выгнувшегося дугой. Ниже, ниже… пальцы переместились на живот, к резинке форменных шорт. Али испуганно распахнула глаза, глядя на него как в последний раз. Хотела запомнить его лицо. Эти звериные глаза. Эту злость, превратившуюся в похоть, мгновенно снесшую на своем пути все ее сомнения и выстроенные стены. Он не оставил ни единого кирпича от тщательно выстроенных крепостей. Уничтожил все. И она ему позволила. Он не спрашивал разрешения — просто брал. Делал, что хотел в ту самую секунду. Оттянул резинку ее шорт, Али не успела запротестовать, да черт с ним, и не хотела, никогда, ни за что… Почувствовав в себе его пальцы, она поняла, что исчезнет с этой планеты в ближайшие несколько мгновений. Лионель больше не целовал ее. Двинул пальцами глубже во влажное нутро, пристально глядя ей в глаза. Смотрел до крови из глаз. Запоминал. Наслаждался. Она подчинялась. Сопротивляться? Оттолкнуть его? Закричать? Изо рта Али против воли вырвался слабый стон — Лионель воспринял его как призыв к действию. Глупости. Он делал то, что хотел. И в следующий миг он прикусил ее нижнюю губу, локтем раздвинул ей ноги и вошел — сразу, резко, на всю длину, так, что Али отчаянно завыла. Ее больше не стало. Неимоверно. Невыносимо. Нереальное. Ненастоящее. С каждым толчком он прижимал ее к себе все сильнее. Али вцепилась ему в спину, вплавляясь, растворяясь, на крошечные секунды становясь с ним единым целым. Ловя его движения. Двигаясь ритм в ритм. Маленькая смерть. Оглушительный взрыв. Сколько времени прошло? Минуты? Часы? Он зарычал, с чудовищной силой прижимая Али к себе — вот она, грань, близко, совсем близко… еще пара мгновений… пара длинных движений… Мир залило ослепительно белым. Исчезло все. Стерлось. Уничтожилось. Обнимая подрагивающую спину Лионеля, Али боялась открыть глаза. Он исчезнет. Этого не могло быть. Не должно было случиться. Его злость не превращается в сметающую все на своем пути похоть. Ведь не превращается?.. Пальцы сжали сине-гранатовую футболку. Под взмокшими ладонями Али чувствовала контуры букв на лопатках: М.Е.С.С.И. Губы сами по слогам произнесли его фамилию прямо ему на ухо. Лионель не реагировал. Его дыхание замедлялось, постепенно, будто дорогой спорткар плавно сбрасывал скорость. Он резко подхватил Али за плечи, но не отпустил — она слабо ойкнула, снова хватаясь за его спину. Все еще чувствуя его в себе. Ее мира, таким, каким она его знала, каким заботливо и старательно пыталась выстроить по кирпичику с самого начала, больше не было. Лионель разрушил все. В очередной раз. Али молилась, чтобы он не отстранялся. Не отпускал ее. Потому что не хотела видеть его лицо. Его пустые, ничего не выражающие глаза. Она признала поражение. Хотя изначально прекрасно понимала — игра с Лионелем Месси заведомо обречена на проигрыш, потому что он видит не только на несколько шагов вперед, но и заранее знает, что будешь делать ты.