Бэд-однострочники

Этот ненормальный очень нервировал: даже будучи запертым в обезьяннике, даже в наручниках (когда Толя защёлкивал их на тонких, обтянутых скрипучим латексом запястьях, этот псих тихонько, но совершенно точно довольно застонал), даже неся наказание, он вёл себя очень… воодушевлённо. - Товарищ майо-ор… - Отставить, - обрубил Толя, не отрываясь от бумаг, но тем не менее напрягаясь всем телом. Ненормальный выдохнул, скрипнул чёрной кожей. Толя даже со спины чувствовал его жгучий, жадный взгляд, его странную, лихорадочную возбуждённость. Он сидел три дня, из положенных пятнадцати, но Постебайло всё никак не мог привыкнуть к его нестандартным особенностям и рдел от злости – что ему мешают работать, отвлекая стонами и всхлипами. - Товарищ… ммм, товарищ майор… - Отставить, я сказал, - сказал Толя, чувствуя, что его прошибает пот от сладости чужого голоса. Стало жарко. «Совсем дурной», - подумал он, медленно стягивая с плеч тяжёлый пиджак – и псих протяжно застонал. - Чего воешь? - Ваша форма… товарищ майор, фор-рма!.. - Что с ней? – хмуро обернулся Толя и напоролся на водянистый взгляд светло-зелёных глаз. Сглотнул почему-то пересохшим горлом. - Она… она есть! Толя моргнул. Сурово нахмурил брови. Отвернулся к бумагам. Буквы всё никак не хотели складываться в слова, а слова – в смыслосодержащие элементы. Ох-ох-ох, беда-беда... Псих продолжал, впечатав зарумянившееся лицо в квадратные отсеки решётки: - Знали бы вы, что бы я с вами, в этой форме, сделал… или что вы могли бы сделать со мной… в этой форме. - А ну прекратить, а не то… - Накажете?! – восторженно воскликнул ненормальный, и глаза у него засияли. Лицо у следователя стало алее мака. Постебайло решил действовать сурово. Он снял с вспотевшего лба фуражку. Медленно пригладил усы двумя пальцами. Поднялся со стула и медленно приблизился к изнывающему в ожидании ответа ненормальному. Тот смотрел на него, как завороженный, когда Толя приблизил своё лицо к решётке… Толино дыхание обожгло ему щёку и ухо, и он прикрыл глаза, прикусив губу. - Напротив, - ответил Толя, намеренно привнося в голос томную хриплость. – Если будешь плохо себя вести… я тебя НЕ накажу. Ненормальный замер, широко раскрыв глаза. А Толя, добивая, доверительно прибавил: - В этой самой форме. *** После этого ненормальный стал как шёлковый. А у Толи было двенадцать дней, чтобы придумать, как спастись после их истечения.