LOST Other 6 Season

      Разве возможно было вообразить положение хуже того, в котором оказалась Пенелопа Уидмор? Пережившая только что убийство отца, похищение мужа, и оставшаяся в джунглях с двумя - нет, с тремя детьми, в том числе и не со своими, - будучи совершенно не умеющей в экстремальных условиях выживать? Могло ли быть положение хуже предложенного?       Безумия добавляло то, что Уолтов по-прежнему было два. И отличались они своими особенностями.       Обеспеченной девочке всегда хочется приключений. Она могла почитать авантюрный роман. И втайне мечтала пожить в бедности - мечты, конечно, были на расстоянии. Хотелось ей стать кем-нибудь, например, вроде учительницы, скажем, начальных классов. И еще в жизни ей не хватало - при том, что очень хотелось - драматических коллизий. Вот теперь ее давние и уже давно забытые мечты удовлетворялись в полной мере.       И почему-то в том, чтобы уводить своего ребенка и еще двух свалившихся ей на голову детей подальше от Темной территории - места обитания жутких людей - не было никакой романтики или героики. Лишь грязная неприглядность быта. Был любимый муж, похищенный злодеями, и было снование в джунглях. Было холодно, в небе ожидалась гроза, а своего ребенка, Чарли, приходилось вести под ручку, а два тинейджера, если можно так спокойно о них выразиться, шли следом, таким же образом.       Первый был самым обычным, просто скрытным. А его дубль настораживал сам по себе. В особенности, если прекрасно знать, что ты сама видела, как человек "раздваивается".       На самом деле ей давно хотелось сойти с ума. Но она держалась. Ради Чарли.       Напирало безумие. И еще очень хотелось выговориться.       Но когда человечку три года, с ним совсем уж не получится связный разговор. А Уолт-номер-два, был боязливым и все время дрожал. Уолт-номер-один тащил его за руку. Уолт-номер-два все время норовил убежать, и сам вел себя, как ребенок, причем, как ребенок неадекватный. И если бы он просто капризничал... Так ведь нет, вел себя тихо, но все время то пугал, приставляя палец к губам. То произносил бессвязные наборы звуков, с перепуганным выражением глядя в глаза. А то вдруг начинал вести себя настолько кротко, что кажется, чуть не расплачется, а потом вставал на место и любовался какой-нибудь травинкой. Или гнался за какой-нибудь птичкой, норовя достать ее с ветки.       А точно тот же мальчик, его точная копия, Уолт-номер-первый, вел его за ручку и терпеливо приговаривал, чтобы он шел. Ну не безумие?       Уолт-номер один, - добавила Пенелопа, крепко держащая сына, готовая, если что, нести его на руках. - Что нам теперь делать?       - Ты мне скажи, Пенни.       - Искать Десмонда, - памятуя о происходящей сзади патологии, она даже боялась оглядываться. Опять раздалось что-то пугающее - очевидно, дубль опять зашипел.       - По мне, так надо прятаться, - Уолт был деликатен и пытался перекрыть слова через громкость своего альтер-эго, хотя лучше было держаться тихо.       - Как ты смеешь так говорить? Я... его не брошу! - выражала она свои эмоции не со зла - просто, чтобы с ума не сходить.       - Куда здесь деваться? Давай помолчим.       - Тсссссс! - второй Уолт, приставивший палец к губам, так до сих пор дрожал и трепыхался.       Пенелопа отошла от вопросов насущных, перейдя к темам более естественнонаучного свойства.       - И что это означает - эта особенность твоя?       - Я сам об этом знаю не больше тебя. Извини.       - Я имею в виду - ты знал, что это возможно?       - Возможно, и нет.       Чарли начал плакать, и мама принялась его утешать. Не орать же было на другого мальчика, требуя ответов? Учитывая, что эта его особенность, между прочим, спасла им всем жизни. Один раз - всем, кроме Чарли, второй - Чарли непосредственно.       - Я не знаю... Я всегда вижу сны... яркие сны.       - Например?       - Однажды мне приснилось - не так давно - что я на острове, причем точно знал, что сейчас 2004 год. Недолго я по нему ходил. Тут же я встретил человека - очень жуткого...       - Очередного по счету, - обиженно повернувшись, она все-таки исподлобья посмотрела на мальчика, а затем спешно отвернулась, вновь принявшись перебирать ногами. Но что же было - идти в жутком молчании? Ей хотелось чувствовать, что хотя бы этот Уолт, с которым она говорит - нормальный.       Принялась выспрашивать.       - И что же было дальше?       - Встретил я, значит, человека в черном. Очень жуткого, с седоватыми волосами. Он сказал, что я должен кое-что сделать. Но здесь, на острове, не все плохие. Мистер Локк вот был хороший.       - Что-то сложновато в это поверить, - Пенелопа не удержалась от замечания.       - Да я вам говорю! И этот седой попросил меня спасти Джону Локку жизнь. Сказал, где я могу его найти. Сказал, что он лежит в яме, застреленный, и он должен подняться. Не дать какой-то девушке, по имени... Наоми, - вспомнил он, ведя дубля, - позвонить на какой-то корабль. Я ничего не понял, но указанное выполнил.       Господи, она тот момент помнила слишком хорошо. Когда впервые узнала, что Десмонд жив. Чарли Иеронимус Пейс, музыкант, спасший шкуру Десмонда с острова, про которого ее муж потом все уши прожужжал и даже дал послушать его треки, в тот приснопамятный день тоже заговорил о какой-то Наоми, тем самым после того, как обрадовать, напугав.       Внутри аж все сжалось от окружающей таинственности. Нет, правда, разговоры помогали - про отсутствие мужа и прискорбность нынешнего положения на время забылось.       А потом что было? - вежливо вернулась к собеседнику.       -А потом бабушка меня разбудила, и я пошел в школу. Это было вскоре перед тем, как вы меня наш...       Внезапно пришлось остановиться - Уолт-номер-два заплакал.       - Ну пошли, пожалуйста!.. - взмолился его напарник.       Поскольку Пенелопа слышала эти просьбы уже не в первый раз, она решила, наконец, обернуться самостоятельно, чтобы повлиять.       Уолт-номер-два выдернул руку и затем, истерически глядя в глаза, продолжал прижимать палец к губам. Было видно, что он словно пытается что-то сказать, но у него не сразу наружу выходили слова. Пенни увидела, что на дергающееся создание во все глазки уставился маленький Чарли.       Не знала, что и думать, спешно закрыла глаза ребенку. Но вот речь, наконец, сформировалась. Возникла естественная злоба на ребенка, но виновен ли он? Поневоле они с Уолтом-номер-один стали вслушиваться в жуткий шепот:       Туа чтов, уан лиив эднот лив дномсэд...       Ей уже стало жалко дитятко - такое ощущение, что он спешно пытался что-то сказать, и страдал от того, что его не понимают.       Но внезапно раздалось сияние, страшный шум, казалось, доносящийся из самых недр земли. Глаза пронизывал слепящий свет. Пенелопа, приложив ухо к плечу, заслонялась, как могла, оберегая Чарли - руками (грязнющими, но выбора не было) закрыв ему глаза и заткнув уши.       Оглядываясь в поисках того, что сейчас произойдет - она бросила взгляд в сторону и обомлела: силуэты обоих Уолтов стали "расплываться", контуры их сделались нечеткими, а затем они словно бы "соединились" в одно целое! А вот во что именно, стало неясным, потому что свет и шум наконец закончились.       Вокруг ничего не изменилось. Во всяком случае, климатических изменений хоть не происходило, это уже радовало. И день не превращался в ночь.       Можно было перестать причинять боль Чарли, стискивая голову, и, наконец, чем-нибудь личико его протереть.       Обернулась в поисках какой-нибудь травы или листика - и обнаружила перед собой только одного Уолта. Спрашивать, что произошло, было бесполезно. Она сама все видела.       - Уолт... твой двойник исчез?       - Да, боюсь, что так, - подросток сам пребывал в шоке. - Видимо, этот свет всему виной...       - Ты в порядке? - забеспокоилась сердобольная Пен.       - Думаю, да... Да.       - Давай идти дальше, - предложила мать ребенка; пугаясь этого острова, она даже траве не была склонна доверять, и лицо ребенку вытирала краем одежды.       - Давай. А куда?.. - рассудительно заметил тинейджер.       - Куда угодно.

***

      Через полчаса ходьбы Пенни достаточно насмелилась, чтобы робко разговориться:       - Уолт. Ты... умеешь разводить костер?       - Нет, Пенни, прости.       - А куда нам идти?       - Не знаю.       - Где Десмонд, черт побери?! - спросила несчастная супруга, сама не зная, у кого.       - Не знаю.       Обессиленная, она села, прижимая ребенка к себе и борясь с рыданиями. Видя это, присел и малец - Уолт ведь тоже порядком устал топать.       Они надолго замолчали. Затем стало холодновато.       - Как же... Ты же прожил два месяца на острове... Может, ты все-таки видел, как разводят костры? - жалобно, наконец, заговорила миссис Хьюм.       Изнеженный городской жизнью мальчик только покачал головой.       Неизвестно, сколько бы они сидели, если бы не оказались обнаруженными.       Зверообразные люди с кольями и камнями окружали их!       Ребенок Пен оглушительно заревел.       - Стойте! Не трогайте нас! Пожалуйста! - она перепугалась, подумав, что теперь, похоже, все.       Хотела сказать - "убейте сразу", но не знала - будут ли ее убивать. И побоялась подобное выпалить. Дочь богатея в таких ситуациях не бывала, похищать ее никогда не похищали, вопреки стереотипам, а значит, ей предстояло учиться всему самостоятельно.       - Где мой муж? - принялась вопрошать она. Безвыходное положение добавляло ей храбрости.       Мужички ничего не отвечали. Лишь только плотнее встали вокруг нее и Уолта, отделив от Чарли.       Оставьте моего сына! - фраза ничего не поменяла, лишь один из захватчиков занес камень над ее головой.       Это - конец?       Предстояло смиряться со смертью. Сейчас и ее сына заодно с Уолтом убьют... Эх, Чарли...       Оставалось лишь обреченно зажмуриться, чтобы принять смерть. Если повезет - безболезненную.       Зачем только она отправилась сюда?!       Прости, малыш...       - Подождите! - она ослышалась, или это был женский голос? При мысли, что это могла быть воскреснувшая из мертвых Лия, сгинувшая в болоте, стало до омерзения жутко. Пришлось приоткрыть один глаз.       Нет, это была не она. Блондинка, с ружьем на плече, со спутанными грязными волосами и жестоким взглядом подошла к месту событий. Примечательным было то, что единственная из всех, она была с ружьем - прочим примитивным орудиям в противовес.       Уолт стоял в состоянии шока. Очевидно, он ее знал. Это сейчас было очень актуальным для Пен. Поймала себя на мысли, что этому обстоятельству даже не удивляется. Но разве он замолвит словечко... И что тут значило слово против силы?       Конечно, Уолт, окруженный дикарями, тотчас же узнал их светловолосую, низкорослую предводительницу. Какое забавное лицо у мальчишки сделалось когда-то, когда новоявленная мать давала всем на пляже потрогать Аарона.       - Кажется, я тебя знаю, - медленно произнесла преобразившаяся Клер. - Уолт?       - Клер? - недоумевал пацан. - Что... С кем... Как ты изменилась... - терялся он, но та уже потеряла к мальцу всяческий интерес. Сосредоточилась на пленнице.       - Стой. Убери от нее камень, - приказала она одному из своих соратников, занесшему твердый предмет у Пенни над головой, и тут же послушавшемуся.       - А теперь брось, - она повела подбородком, задержавшись взглядом почему-то на ее сыне.       Сделали и это. Теперь отмороженная перевела взгляд, наконец, на маму малыша.       - Кто вы? - обратилась она к Пенни.       - Я - Пенелопа, - в страхе дрожала попавшая к "первым". - Верните, мне, пожалуйста, мужа... - пролепетала она, сама понимая, что выглядит жалко - стоящие рядом стояли с такими физиономиями, что лучше бы смеялись.       Лицо же дикарки искривилось:       - Ты - жена Десмонда? - оно стало злым и жестким.       - Да. Где он? - выкрикнула, нахмурившись, Пенни, которой было несказанно тяжело, учитывая историю их взаимоотношений, расставание с любимым мужем переносить.       Неожиданно эта Клер сменила гнев на милость.       - Идем, - ее тон был приказной. - Хватит ходить по джунглям.