Как у всех

Про страсть в работе — это все для книг и журналов. Настоящий шеф на настоящей кухне никогда не позволяет себе чего-то лишнего. Ни закричать громче, ни уделить лишнюю секунду блюду. Собранность и самоконтроль — вот что важно. И страсть, как полет фантазии, как талант, как воплощение жизни в человеческом труде, должна быть под конт-ро-лем. То есть в меру. Держать себя в руках, но на какую-то долю позволять своду. Ограничивать и в то же время нет. Сложный баланс. Вадим не писатель, он не знает как еще назвать состояние, в котором пребывает. Да и нужно ли? Тот, кто сам такой же, поймет. А другим и не надо. В любом случае, Вадим всегда держит себя в руках. Всегда. Иначе выжить в Лондоне, выбиться куда-то, к цели прийти — невозможно. И всегда где-то хочется отпустить себя. Хотя бы на минуту. Это как сорваться после чистки, когда все токсины выведены из крови и зависимости нет, разве что психологическая. Также и страсти все припрятаны давно, убраны по возможности. А один раз уколешься — и к чертям. Это уже из врожденного духа противоречия и несогласия. Из слепого желания иметь что-то необходимое. Не как воздух, потому что дышится Вадиму легко и в рамках самоконтроля. Он не узник собственной бесчувственности, как опять же могло бы быть в книгах и журналах, он просто имеет силу воли, чтобы ограничить себя в одном в пользу другого. Но когда Вадим слышит Сашин голос, он решает, что сегодня позволит себе большее. Вот он шприц — бери, используй. Есть дозняк, так действуй. Потом захочешь — а нет уже ничего. Взыграла в Вадиме эта мальчишеская русскость, когда забираешь все, что дают, даже если не надо, даже если лишнее, даже если хуже потом сделает — все равно. Бери. Не пропадать же добру, все равно кому-то достанется, а так хоть хорошему человеку... И двадцати минут оказывается вполне достаточно, с лихвой, чтобы пробудиться. И Вадим пока что окрылен, пока что счастлив, потому что до следующих ломок по эмоциям, до новой чистки еще есть время. А пока гори оно все огнем.