Слишком много женщин...

Слишком много женщин…

- Знаешь, у тебя в крепости слишком много женщин, - заметил Тьелкормо, похлопав по шее своего буланого. - Да? – несколько рассеянно переспросил Карнистир, но все же оглянулся на удаляющийся палисад вокруг ближних огородов. - Как ласточек на стене. Так и снуют по всем дворам. Четвертый Феанарион пожал плечами: - Ну… Мужчины гибнут в дальнем пути, защищая других. А женщины доходят до Таргелиона. Не выгонять же мне их. Вскоре глядишь – они уже вроде как прижились, освоились в крепости… Да и потом большинство все же находит себе мужчин и переселяется на предградье. Охотник с сомнением качнул головой: - И все-таки… - Конечно, к вам в Аглон идут только в дружину! – Карнистир поджал губы. – Никто не принесет пару младенцев в корзинке! Не припожалует на твой дозорный пост старуха с табуном коз и девчонок! И все до одной в репьях! - Козы? - И девчонки! Тьелкормо засмеялся – его конь без посыла отшагнул в сторону, спасая всадника от тычка в бок. - Морьо, да разве я тебе сказал что-то против? Ты сам выбрал эти земли, хотя и не знал тогда, что через них идут все дороги с Востока. И справляешься с муторным делом встречи и препровождения разных пришельцев. - Раз справляюсь, что ты привязался?! - Просто такого количества женщин на квадратную сажень постройки я еще нигде не видел. Когда-нибудь это выльется… Хелеворн был охвачен состоянием, похожим на панику. Многочисленное женское население крепости металось туда-сюда со всевозможным скарбом в руках. Суета постепенно расползалась и на посад, заявляя о себе криками, собачьим лаем и клубами пыли. Нет, крепости не угрожало вражеское нападение. Наоборот, предстояло весьма торжественное событие. Четвертого Феанариона в его владениях решила навестить его кузина Галадриэль с женихом. Эльфини не были невидалью для жителей не только ближних, но и дальних деревень и хуторов Таргелиона. Но малочисленные нолдэ уже примелькались, стали привычны. К целительницам можно было прийти с больным ребенком или с нарывом на пальце. Мастерицы садоводства наделяли желающих саженцами и семенами, а дружинницы – свежей дичью. Так что любая тетка с посада, шествуя в ненадеванном платье в гости к приятельнице, могла одинаково рявкнуть за поднятую пыль и на своего соседа-горшечника, и на старшего дружинника лорда. Но приехать собиралась настоящая королевна! Та, о которой слагают песни! Чьи несравненные локоны сияют светом Древ Валинора!.. Надо сказать, что представление о Древах Валинора у местного населения было расплывчатым. И большинство полагало, что эти Древа отлично воспроизводятся, если украсить свечками елку или сосну. Тем более, что установку таких елок перед Солнцеворотом одобрял сам лорд Карантир. Во всяком случае, в пир по поводу прибавления света он вкладывал, кроме мяса и эля, еще и порядочно свечек. И бегал в «огневом» хороводе с неистощимым азартом… … Да, королевна! И мало на нее посмотреть, надо и себя показать! Не опозорить лорда, крепость и свой дом! И в крепости стиралось и мылось все, что не боится воды. Чистилось до блеска все, что поддается щетке и тряпке с песком. Красилось всюду, куда можно дотянуться кистью. Карнистир с каждой минутой все сильнее чувствовал себя лишним в своей собственной столице. Во дворах, в коридорах и даже на лестнице он натыкался на группки особ женского пола, громко дискутирующих по разным проблемам. - …желтые занавески? Позорище! Только голубые, легонькие!.. - …вытрепать, растянуть, еще раз вытрепать, потом скатать и расстелить!.. - … девчонок послать за цветами перед самым приездом!.. - …в птицу розмарин, а в свинину шалфей и смородину!.. Через одну галерею он не смог пройти, потому что там яростно терли пол. В другой едва успел отскочить от распахнувшейся двери и вылетевшего из нее узла грязного белья. Решив утешиться покоем в мастерской и пробираясь туда конюшенным двором, чуть не оглох от поросячьего визга. Подумал, что поросят уже режут. Оказалось, их мыли вениками… Карнистир решил удалиться из этого муравейника. Пусть все занимаются своими делами, нужными или надуманными, без него. Он приедет попозже, когда буча схлынет, и встретит Нэрвен у переправы через левый рукав Гелиона. А пока отряд сестры еще не вступил в его земли, он проедется по пограничью. В компании двух собак и сокола. На посаде лорд первым делом попал в тучу пыли, от которой расчихались собаки. Мостовую мели в два десятка метел. Метлы были сделаны из разного материала, так что пыль отдавала то белой полынью, то чернобыльником, то орехом, то сосной. Все ворота явно свежепокрашены. В основном попадались коричневые и зеленые. Некоторые по основному цвету расписаны простеньким орнаментом. А возле мостика от палисада Карнистир даже придержал коня. На воротах последнего двора красовалась надпись «Нас нет дома!». Лорд Таргелиона одобрительно усмехнулся и подумал, что стоило бы поближе познакомиться с тутошними обитателями. Оглянувшись на крепость с лесистого кряжа, Карнистир подбросил Рильрамиона в воздух и понесся вверх по пологому склону. В соседней с городом долинке паслись овцы. Трое пастушат метали палки в поставленные торчком чурки. В ответ на приветственный взмах руки они дружно завопили, а самый старший еще и подбросил свою палку над головой. Косматые овчарки обменялись взглядами с боевыми псами. Со следующего кряжа открылась летовка. Там две женщины и три девчонки доили коз. Дымила сыроварня. Доильщицам Карнистир постарался не показаться. Если увидят, то придется завернуть на летовку и принять угощение. А козьего молока четвертый Феанарион на дух не переносил. Дальше, выше – за дубраву, на прогретые солнцем луга. Внизу уже давно лето, а здесь еще в разгаре весна: торчат свечки люпина из свежей сочной травы. Скоро сюда передвинутся стада, оставив нижние выпасы зарастать до начала осени. А пока сюда заходят не только олени, но и горные бараны. Добыть уже откормившегося после весеннего гона молодого самца, добраться до ближайшего укрытия пограничников и провести безмятежные сутки - двое в окружении воинов. Отдохнуть от бешеного дома, в который превратился Хелеворнский замок с окрестностями. На верхней кромке луга Карнистиро заметил движение. Но это был не самец, а несколько самок с детенышами. Горные… овечки? Однако стройные энергичные животные ничем не напоминали флегматичных и задумчивых домашних овец. Может, баранки, раз мужья их – бараны?.. Лорд Таргелиона громко рассмеялся, заставив животных помчаться прочь. Конь неспешно шагал по травянистому косогору, а Феанарион продолжал развлекать себя структурной лингвистикой. Если у оленя оленуха, то эти, убежавшие – баранухи? Или бараницы, по аналогии с самками туров?.. Как нарочно у следующего распадка ему встретилась группа ланей с детенышами. А на берегу ручья разгуливали утки с утятами. Мужское население гор куда-то попряталось, словно покинув это царство непобедимой женственности. Карнистир уже собрался повернуть коня вверх, к каменным грядам, вдоль которых проходили дозорные тропы. Но захотелось спустится к маленькому водопаду, умыться и напоить коня, а потом просто посидеть, следя за переливчатыми струями. Финдарато в своем подземном городе устраивает фонтаны и каскады. А в Хелеворне вода просто течет из труб, обеспечивая кухни, бани и мастерские. Может, тоже соорудить фонтан в зале на первом этаже большого дома?.. Летом-то, особенно жарким, будет очень хорошо. Ну а зимой – от одного вида текущей воды станет пробирать дрожь. В северном Таргелионе морозы бывают такими, что за ночь вода в оставленном на улице ведре превращается в сплошной кусок льда. Собаки с удовольствием шлепали по мелководью, конь покатался по траве, разминая спину… Рильрамион упал сверху с пронзительным криком. Тут же насторожились собаки. Карнистир ухватился за гриву, и рванувшийся вверх по склону конь сам забросил его себе на спину. На опушке дубравы затрещал тальниковый сухостой, оттуда послышалось жалобное блеяние олененка. Оба пса с коротким «арррх» бросились на шум и вдруг попятились. Феанарион прыжком спешился… и тоже замер, пораженный. Олененка схватило за заднюю ногу существо, одновременно похожее на медведя – размером, и на крысу – видом. Шерсть существа была черной и щетинистой, а хвост – не по-крысиному мускулистым. Псы размышляли всего мгновение. Один атаковал существо сбоку и ухватил за широкое круглое ухо, а второй постарался сразу вцепиться в затылок. Но Золотоглазая, умевшая таким приемом свалить хоть оленя, хоть варга, скатилась с окровавленной пастью. Хисатир без пользы отскочил с лохмотьями уха в зубах и едва успел увернуться от удара хвостом. Тварь отпустила умирающего олененка, раззявила пасть, усаженную крупными тупыми зубами, и издала звук, похожий на беличий стрекот. Причем челюсти этой пасти растворились почти на 180 градусов. Карнистир изготовился к стрельбе за время этой короткой схватки. Стрелы воткнулись в шею и бок твари с тупым звуком, как по наполненному кожаному мешку. Зверь крутнул головой, дотягиваясь до ближнего древка. Еще две стрелы – помк, помк – в щетинистый бок. Хисатир схватил врага за верхнюю челюсть. Но тот ухитрился оторвать от земли лапы пятипудового волкодава движением шеи вверх и мотнул его пару раз из стороны в сторону. Золотоглазая снова атаковала шею твари, на этот раз удачнее – содрала большой лоскут шкуры и глубоко прорезала клыками мышцу. Карнистир бросил лук и колчан под куст, выхватил кинжал и постарался запрыгнуть чудовищу на спину. Пришел точно на лопатки, обхватил коленями загривок, постарался стиснуть в кулаке шиворот твари, чтоб ударить снизу вверх в горло. Но никаких складок под рукой не оказалось. Шкура на шее твари была натянута туго, как на барабане. И была скорее иголками, чем шерстью. Кроме того, сквозь шкуру наружу торчали острые отростки позвонков, на которые в первом броске и напоролась Золотоглазая. Карнистир успел один раз ударить кинжалом, когда спина под ним круто выгнулась. А потом он оказался лежащим у корней дубка: с огненными колесами в глазах, не в силах вздохнуть. Собаки продолжали нападать на зверя с двух сторон, все сильнее раздирая ему шею. Тварь уже не стрекотала, а визгливо подвывала. Тут в драку вступил и конь. Яростно фыркнув, вороной влепил в колючий бок обе задние подковы. Но отскакивать после удара, как собаки, он не умел. Крысиный хвост задел его по левому колену – скакун споткнулся. А дальше пошло уже что-то кошмарное. Тварь встала на задние лапы – они у нее оказались вдвое длиннее передних. Зато передние куда когтистее. Ими зверюга попыталась притянуть к себе Золотоглазую, чтоб ударить задней в живот. Собаки – не кошки, но все же цепляться передними лапами умеют. Псица как двумя ножами резанула по плечу врага. Хисатир же ухватил клыками за самое основание черепа. Все трое кучей рухнули на землю. Карнистир из последних сил оттолкнулся от дубка, упал на тварь и начал резать ее шею. Казалось, под лезвием не живая плоть, а что-то вроде мешка с песком. Зверь уже в панике мотнул неуклюжей головой – Феанарион снова отлетел, теперь в полную темноту. Открыв глаза, Карнистир увидел красное небо, просвечивающее через черную листву. Солнце уже лежало на окоеме. Чудовище было мертво. Пожалуй, последний удар ему нанес все-таки конь – плоский лоб оказался вмят посередине. Собаки лежали рядом и поднялись неспешно, увидев открытые глаза хозяина. Видно, им слегка досталось. Конь подошел, прихрамывая на левую переднюю. Надо было как можно скорее добраться до людей. Валинорские волкодавы выносливы, но на зубах и когтях таких вот тварей бывают яд и гниль. Раны следует промыть специальными отварами. Да и сам отнюдь не в прекрасной форме. Спина и бок – словно тролли молотили. И стоит скосить глаза направо, как земля начинает крениться. Дубок помог встать на ноги, а старый орешник подставил пенек, чтоб взвалиться на лошадиную спину. - Домой… выдохнул на ухо коню Карнистир и положил голову на гриву. Семья сборщика смолы пользовалась этой избушкой уже лет пятнадцать. Толстенным соснам на солнечном кряже подсочка нисколько не вредила, и они исправно «доились» - только меняй полные берестяные кулечки на пустые. Вытопленную смолу возили в крепость, получая за нее зерно, инструмент, нарядные ткани. Жена по праздникам увешивалась серебром с аметистами, словно гонхирримская королева. Сын носил на поясе кинжал, способный строгать эстоладский как палку. Сам глава семьи предпочитал мерить достаток не кольцами, а лошадьми и коровами. Пара сильных рабочих коней и пяток коров – вполне достаточно для обеспеченной старости, когда ногам уже станет трудновато ходить вверх-вниз по склону. Сосны будет «доить» сын с добропорядочной невесткой, а коров – бойкие внучки под руководством почтенной бабушки. С такими мыслями сборщик допил пиво и пошел в избушку укладываться на ночь. Он уже почти уснул, когда за стеной услышал фырканье их кобылы. Потом кто-то толкнулся в дверь и почти бесшумно рухнул на пол в маленьких сенях. Когда жена зажгла свечку, стало видно, что ногами на пороге валяется эльф. Первой мыслью супругов было – раненый пограничник. А раз раненый пограничник приплелся к людям, а не поспешил в свое укрытие, то дело плохо – через границу прорвалась орда. Значит, надо как можно скорее будить сына – и пусть он гонит сперва в деревню, предупредить народ. А там уж отправят гонцов и в пограничный форт, и в крепость лорда. Самому же с женой быстро прятаться в скрытой пещерке, оборудованной под склад смолы и укрытие на такой вот крайний случай… - Пап, да это же сам Карантир! - С ума сошел!? Чтоб наш высокий лорд мотался один по горам, грязный и драный, как пьяный пастух… - Муженек, протри глаза, если смолой склеило! Он самый и есть! А ну, кладите его на лавку, а я погляжу, что у него там не в порядке… Карнистир сперва почувствовал, что ему холодно и больно. А когда открыл глаза, то увидел широкое загорелое женское лицо, деревянный ковш и белое полотенце. - Очнулся, высокий лорд? Водички тебе? А может, лучше пива? К счастью, напоили именно водой. И еще раз умыли. И утерли полотенцем. И положили на лоб мокрую тряпку. И сняли обувь. И еще что-то сняли, пользуясь его оглушенностью. - Мне надо вернуться… И собаки… их поранила тварь… Там лежит, на опушке… Олень тоже… возьмите… - Хорошо-хорошо, высокий лорд. Как рассветет, так и поедем. А пока что мы тебя… Женщина продолжала тормошить его, что-то делать, командуя двумя мужчинами и не давая отдыха самому Феанариону. До самого рассвета. Утром мужчина по имени Морвег запряг толстую серую кобылу. Собаки, оказалось, чувствовали себя неплохо, а вот конь заметно прихрамывал. Карнистир с трудом держал глаза открытыми, потому лег на подстилку из сухой травы, завернулся в старое одеяло и, наконец, блаженно уснул. Да так, что проснулся только во дворе крепости. Стоило Феанариону сползти с телеги, как его обступили со всех сторон, кроме верхней и нижней. Жену Морвега сменил десяток женщин. Сперва Карнистир почти оглушили ахи, охи, ои и аи. Ощущение было, словно он спугнул огромную колонию чаек. Потом его подхватил вихрь фартуков, убрусов, подкатанных рукавов. Вроде бы не ступив и шагу, он оказался в Доме исцеления среди лоханей с горячей и холодной водой. С него тянули пояс, обувь, одежду… Спасение пришло от Луинмир, старшей целительницы. Та отправила всех заботниц заниматься своими делами. Ничем, кроме сильных ушибов, лорд, оказывается, не страдал. А значит, ему требовалось одно-единственное лекарство – хороший отдых. Завязав в «хвост» мокрые волосы и завернувшись в халат, Карнистир добрался до спальни. И бросился в кровать, как, наверное, не бросаются в объятия любимой. Впрочем, о любимых и объятиях Темный знал исключительно из чужих стихов, и сравнивать не брался. Просто, в данный момент кровать была ему дороже всего, кроме собак, сокола и коня Ородсула… Кобылу Морниэ он бы поставил ниже… Но первая же мягкая волна дремоты была разбита чьей-то рукой, подоткнувшей подушку. Потом еще кто-то прокрался – с легкостью и бесшумностью удирающего через бурелом кабана – и поправил одеяло. Следующий визитер оставил на столе кувшин с каким-то питьем, попутно свалив книгу… Карнистир выждал, когда восьмой или девятый посетитель покинут спальню, вскочил и вогнал в ручку двери два метательных копья. Потом с наслаждением зевнул, потер глаза и свалился в постель. Проснулся он поздним утром. Полежал, рассматривая в щель между занавесями вершину ближней горы. Потянулся всем телом, чувствуя, что ушибы почти не напоминают о себе. И решил вставать, поскольку все же нельзя запускать дела на пограничье. Вытащить метательные копья удалось с трудом. Явно кто-то дергал дверь, пытаясь все же проникнуть в спальню. Карнистир уже утирался длинным полотенцем, когда в умывальную ворвался старший оруженосец: - Лорд, твоя сестра Алатариэль Арафинвиэн прислала гонца: ее отряд в десяти лигах от крепости! Темный, обмотанный полотенцем, бросился обратно в свою комнату. Из открытого сундука полетели рубашки. Наиболее подходящей показалась серая. Теперь найти гребень. Можно подумать, что это живое и пугливое существо – так ловко гребень умеет прятаться на в общем-то небольшой и не так уж захламленной территории… - Светлый риаг, как сумел ты надеть наизнанку эту Морготом меченую рубашку?! - Тан, зачем ты дерешь свои прекрасные волосы, словно это льняной очес?! - Кнес, твои босовички разбежались по всей комнате! Шесть, а может, и восемь преисполненных энтузиазма добровольных горничных набросились на лорда. Гребенок в деле участвовало несколько. Одновременно на него надевали обувь и подносили к самому носу то одну, то другую рубашку или легкую котту: - Лучше изумрудно зеленую… - Нет, грубовато – вот эту серую… - Все же лорд встречает сестру, а не идет играть в мяч! Шитье должно быть побогаче… В привратном дворе уже трубил рожок, когда на Карантире последний раз одернули пояс и поправили что-то на голове. И он одним дыханием пролетел две лестницы и галерею, пронесся через зал и оказался у стремени Нэрвен как раз вовремя. Та на мгновение замерла, потом жестко себя одернула и произнесла: - Приветствую брата моего Карантира Морфина Феанориона. - Приветствую сестру мою… Галадриэль Нэрвен Арфиниэн. Приветствую лорда Келеборна и всех их спутников. Светловолосый родич Тингола глянул удивленно и даже чуть иронично. Сопровождающие его синдар переглядывались. Зато в девичьей дружине Артанис прозвучало несколько задавленных смешков. Арафинвиэн оперлась на руку двоюродного брата и спешилась. Карантир решил, что дориатцы не могут взять в толк, зачем один воин помогает другому, поскольку одетая в легкий походный доспех Галадриэль спокойно соскочила бы и сама. «Вастаки почетных гостей вообще снимают с коней». Галадриэль ничего не ответила, но с какой-то быстрой улыбкой отвела взгляд. Следуя под руку с двоюродной сестрой к отведенным ей комнатам, Карнистир бросил мимолетный взгляд на свое отражение в полированном граните… и споткнулся о собственную ногу. Со стены на него смотрел форменный фазан… павлин… шут гороховый! Эту рубашку, наверное, шили на преглупую сороку – столько оказалось на груди, вороте, подоле и рукавах золота, серебра и мелких аметистов. Так же выглядела и котта. Причем надета она была на зеленую рубашку, хотя сама почти лиловая. В сочетании с серыми брюками это смотрелось оглушительно. Но самым ужасным было то, что сделали с его головой. Волосы собрали в два десятка слабеньких косичек, которые потом соединялись попарно. Потом еще попарно, пока не сошлись в одну. На косички были нанизаны колечки. Так что затылок и спину покрывало подобие рыбачьей сети с поплавками. Карнистир чувствовал, что у него пылают не только лицо и уши, но и шея с лопатками. Казалось, стоит ему открыть рот, как оттуда вылетит язык пламени… - Спасибо, братец. За обедом встретимся, - Галадриэль похлопала Феанариона по спине. Стоило ей скрыться за дверью, как Карнистир бросился к себе. За обедом он сидел между Галадриэлью и Келеборном и выглядел на их фоне черной галкой. Ни на одежде, ни на тесьмяной повязке на голове ничего блестящего. Волосы заплетены в простую косу. Но глаза… глаза сверкали ночной грозой. Рассказывая о поездке в Таргелион своим друзьям, Келеборн в кои-то веки посочувствовал Мрачному Феанариону: - Он вынужден общаться с настоящими дикарями из фиримар. Нас он встретил как раз после визита к племени, в котором ценится не красота, а количество дорогих камней и металлов. Дружинники самого Карантира ждали землетрясения и извержения вулкана. Но побоище не состоялось. Лорд, проводив гостей, просто не вернулся в крепость, сразу отправившись на пограничье. Снова оказался дома только в конце листопадного месяца, да и то потому, что получил очередное ранение. «Турко, ты заметил летом, что у меня проживает слишком много женщин. Надо сказать, что почти все они хорошо овладели ремеслами, почитаемыми атанет. Когда какая-нибудь из них высказывает желание создать семью, она получает в подарок лошадь, корову и пять овец. Если эдайн, живущие на твоих землях, ценят старательных и умелых хозяек, подскажи им посетить Хелеворн. Я согласен дать каждой невесте еще и вторую лошадь. Твой брат Карнистир».