Приключения блонди в Кэртиане

*Сайд-стори, Гидеон/Орфей* - Так бы кого-нибудь и порвал в клочья! Но даже прицепиться не к кому. Ни одной улики, ни одной зацепки! – Орфей устало откинулся на спинку кресла. – Я чувствую себя каким-то пэтом-недоумком, а не главой СБ. - Постой. Не горячись… - Гидеон что-то пощелкал на планшете, снова и снова проверяя схемы. – Итак, с Гаммы вестей никаких, федералы как всегда делают вид что они ни при чем… или же на самом деле ни при чем… Что говорит Минк? - Минк на что-то намекает, вроде, кто-то Рауля подстраховывал. Нет, я не могу этого понять! Они всегда были друзьями, самая эффективная и самая скандальная диада за всю историю Академии… Когда-то Ясон ради Ама отказался работать с Розеном, а теперь – теперь ему будто плевать на лучшего друга. Нет, я понимаю, кое-кому у нас никакая коррекция не поможет, разве что чем-нибудь тяжелым по голове – но Эос без нейрокорректора, это, согласись, такая же нелепость, как монгрел без стаута… Лагат внимательно выслушал страстную речь любимого, а затем сказал: - Слушай, Орфей, а тебе не кажется, что Ясон что-то знает, просто тебе не хочет говорить? - Ну, мне-то он никогда ничего толком и не скажет. Да пошел он… Пусть его монгрел его понимает, я - пас! А еще, представь, Аиша меня как довел до срыва. Вчера по делу ему звоню – дозвониться не могу, всё выключено. Утром звоню – ни один коммуникатор не отвечает. Я как представил, что мне еще и Розена искать – пристрелите, утилизируйте, дайте «Черную Луну». Слава Юпитер, к полудню объявился сам. Где был – молчит как на допросе. - Ладно… Давай подойдем к делу с другой стороны, если на Ясона ты в обиде. Ты с Катце когда общался последний раз? В каком он настроении? - Хм… общался лично – примерно за день до того как Аиша ушел никого не предупредив. А потом еще ехал по Мидасу, видел как он из метро выходил, хотя не уверен, он это был или нет. С виду вроде Катце, но только нарядным я его таким еще не созерцал ни разу. Как на свидание… - Орфей задумался. – Гидеон, я не пойму тебя, при чем тут Катце и его настроение? - Да при том, что если бы с Раулем случилось что-то сверхсерьезное, наш рыжий не занимался бы твоими делами и по свиданиям бы не расхаживал! А полетел бы спасать господина нейрокорректора. Или выкурил бы «Черную Луну», если бы спасать было уже поздно. Он же влюблен в Рауля, я не понимаю, почему это заметил только я! Зави насторожился как ищейка. - Доказательства? - Ну смотри, не считая Ясона как непосредственного начальника, на чей зов Катце срывается быстрее всего? Раулю всё по первому капризу достает, хоть ДНК чупакабра, хоть скелет динозавра. А Аиша до нашего друга-хакера, бывало, сутками дозванивался. Это раз. Как он смотрит на Рауля во время торговых встреч в Мидасе – взгляд явно влюбленный, сколько я на терранских туристов и туристок налюбовался, совпадение симптомов сто процентов. Это два. Незадолго до того, как Рауль полетел на Гамму, они виделись наедине. Это три. - То есть ты хочешь мне сказать, что… - Что Катце как минимум знает о сложившейся ситуации больше, чем все мы вместе взятые. Свяжись с ним. Попроси помочь. Орфей вздохнул. - Попробую… Если честно, я так устал от этой неопределенности… Гидеон отложил планшет, подошел к любимому, обнял его, прикоснулся губами к виску. - У нас всё получится. Мы всё сможем. Вместе. А сейчас просто отвлекись, отдохни. Зави потянулся за новым поцелуем. - Отвлечешь меня? - Попробую. Они целовались долго, страстно, так, что не хватало дыхания. Так, что забывались все проблемы. Наконец, оторвавшись от губ любовника, Орфей выдохнул: - Подожди. Сейчас диван разложу. Если уж нам ночевать здесь, так хоть с удобствами. - Давай. Раскладывай и ложись, сделаю тебе массаж. Зави послушался. Разделся и улегся на живот, подставляя спину под прикосновения теплых ладоней. Гидеон ласкал его и ласково шептал: - Ну, расслабься же, мой милый… Болит спина? Опять сидел за компьютером, скорчившись? - Последние пол-дня – да. Рауль, чтоб ему с монгрелом целоваться. - Найдешь ты его. Или сам найдется. А сейчас давай я тебя поцелую. Они ласкали и целовали друг друга долго и нежно, растягивая прелюдию. Хотелось подольше, понежнее. Хотелось забыться. Получив свою порцию прикосновений, Орфей оседлал бедра Гидеона, насаживаясь на его естество сразу, резко, полностью. - Ооо… Ты зачем? Не спеши. - Ммм… а мне нравится именно так. Ты же не против?.. Гидеон был совсем не против. Он хотел обладать любимым, сделать ему приятно, отвлечь его от тяжелых мыслей. Пусть потом всё равно придется заниматься тяжелой и не всегда приятной работой – но эти минуты принадлежали только им. *Сайд-стори: Рене Ам/Рокэ Алва Рене смотрел в иллюминатор шаттла, летящего на Нил Даартс. За стеклом была непроницаемая чернота и пустота, изредка нарушаемая светящимися огоньками далеких звезд и других шаттлов. Прошло столько лет – и за это время он даже и не думал, что еще хоть раз в жизни побывает в Кэртиане снова. Он потерял любимого, потерял всё на Амой – сам не знал, какая сила заставила его спасаться от утилизации даже такой ценой, сделкой с главой Черного рынка. Наверно, глупый инстинкт выживания, самосохранения. Жить хотелось даже тогда, когда вроде и не было для чего. Рене вспоминал, как бродил по улицам чужого города в чужом мире – еще как холодный и равнодушный исследователь, еще не зная, насколько хрупким может оказаться его покой. За ярким и красивым юношей он повернул просто из любопытства. Как представитель гибридной исследовательско-военной линии он заинтересовался, почему какой-то серенький человечек неотступно следит за обычным вроде бы прожигателем жизни – что в таком нарядном виде и с таким счастливым выражением лица обычные люди отправляются на свидание, блонди уже успел усвоить. Мигание свечи в окне: вспыхнула – погасла – вспыхнула - погасла. Банальный и примитивный сигнал. Рене просто наблюдал за развитием событий. Но в какой-то миг не смог не вмешаться. Вот такие минуты и рушат зачастую всю жизнь. Рене ворвался в небольшую тесную комнатку вихрем. Юноша продолжал отбиваться от противников, но силы явно были неравны. Молодая женщина стояла в углу, вжимаясь в стену, и постоянно повторяла: «Рокэ, я ни в чем не виновата, Рокэ, не отбивайся, беги». Блонди расшвырял наемных убийц несколькими точными движениями и потащил парня на руках, прочь из этого дома. Было риском, непростительной глупостью потянуть совершенно незнакомого человека, из чужого и неисследованного мира, в находящийся вдали от любопытных глаз и под надежным прикрытием шаттл. Но Рене не мог иначе. Он чувствовал, верил, боролся за чужую жизнь – и впервые за все свои тридцать лет существования был счастлив уже этой надеждой. За Рокэ он ухаживал сам, не доверяя ни малейшей обязанности даже верному фурнитуру. Лечил раны самыми лучшими амойскими лекарствами. Не спал ночей, вытирая пот со лба юноши и выслушивая горячечный бред о той жизни, которую не мог бы узнать на своем опыте. Отец, мать, братья, замок Альбасете и прекрасная дикая природа Кэналлоа… Эти сутки были самыми трудными и самыми прекрасными. Рене влюбился. Тем больнее было, когда Рокэ пришел в себя и заговорил. Первым, что услышал блонди, было: «Леворукий… Проклятие». Пересохшими губами юноша шептал какие-то заклятия, а стоило Рене оставить его одного – бесследно исчез. «Он принял меня за нечистую и враждебную силу. Закатные твари побери. За что?!». Тогда они потеряли друг друга. Надолго. За это время Рене успел привыкнуть к Оскару Фоксу и даже полюбить его. Но всё равно в глубине души надеялся увидеть Рокэ хотя бы еще раз. Просто ради того, чтобы сказать: «Я не злая сила и не проклятие, я такой же человек, как и ты, просто пожелавший тебе добра».