Во всем виновата осень

Яна уже в третий раз дрожащими руками пыталась попасть в замочную скважину входной двери. - Так, давай я сам открою! - стоящий на лестничной площадке прямо за ее спиной Том, мягко взял ее за руку, и другой рукой вытянул связку, потом вставил ключ и открыл дверь. Яна зашла, и Том проследовал за ней. Пока он разувался в коридоре, бережно расшнуровывая свои ботинки, Яна уже успела пройти вглубь квартиры. Том зашел в гостиную и увидел ее стоящей в темноте перед большим окном. Она крепко обнимала себя руками. Том подошел к ней сзади и обнял ее дрожащее тело. - Какие у тебя руки холодные, - тихо отметил он и, сняв с себя толстовку, накинул на ее плечи. Том не без сопротивления со стороны Яны повернул ее лицом к себе. Вид у нее был отрешенный. Она избегала смотреть ему в лицо и уставилась взглядом ему в плече. - А теперь давай рассказывай, что такого случилось. Почему ты сбежала после того, как Роберт нас познакомил с Аленой? Что произошло? Я вроде бы ничего такого не делал. Яна, не ответив, медленно отошла от Тома и обреченно села в кресло, прижав к груди ноги. - Я...- она закрыла глаза и помотала головой, как будто стараясь избавить себя от дурных мыслей. - Ты прав. Ты ничего плохого не сделал. -Так... я чувствую, что снова время доставать коньяк. - Том вышел на кухню. Порывшись в шкафчиках, он извлек оттуда бутылку с искомым напитком и пару подходящих бокалов. По возвращению в гостиную он включил одну из настольных ламп и нашел Яну в том же состоянии, в котором и оставил пару минут назад. Она сидела в той же позе и все с тем же пустым выражением лица. Ее взгляд застыл на каком-то неопределенном предмете в поле ее зрения. Том сел на рядом стоящий диван и разлил коньяк по бокалам. - Садись сюда ближе, - жестом он девушку пригласил к себе на диван. Яна с безразличным видом подошла и села рядом с Томом - На, возьми. Выпей. - Он сунул ей в руку бокал. Яна сделала глоток, и Том стал терпеливо ждать, пока она что-нибудь скажет. - Это была она, - наконец-то нарушила тишину Яна. - Кто "она"? - Я такое обычно называю "привет с того света". - Что? - Том смотрел пристально на Яну силясь понять, о чем она сейчас вела речь. Девушка глубоко вздохнула, сделала еще пару глотков коньяка и только потом снова заговорила: - Эта Алена... Я ее знаю. Ну как знаю... слышала о ней, видела ее один раз. Но это было все в прошлой жизни. Вот кого я не ожидала увидеть здесь в этом многомиллионном городе, так это ее. И вовсе она не Алена, а Лена. - А почему ты так на нее отреагировала? Она тебя обидела когда-то? - Это мягко сказано "обидела", - Яна ухмыльнулась сама себе. - Эта ваша Алена была любовницей моего мужа. - Мужа?! Ты была замужем? - для Тома это было неожиданно. Ему даже и в голову никогда не приходило, что Яна могла быть когда-то замужем. Он предполагал, что у нее бывали более или менее длительные отношения с мужчинами, но что она бывала замужем... - Да, была. А что я не похожа на такую, которая может быть замужем? - Ну, просто ты такая еще молодая и независимая, к тому же. Я думал, что ты пока не успела решиться на такой шаг ни с кем, - пытался оправдаться он. - А представь себе, что решилась. Это было шесть лет назад, летом. Какой год получается был? 2008. В общем, жили мы с моим молодым человеком - звали его Денис - вместе снимали квартиру на тот момент уже четвертый год. А отношения у нас были гораздо дольше - шесть лет почти. Первая любовь! Он все не решался жениться на мне, но в итоге все произошло. Большая пышная свадьба: лимузин, букеты, платье, кольца, ресторан, толпа гостей. И что ты знаешь? Через год с небольшим после свадьбы - осенью - я узнала, что у него есть отношения с другой. Я нашла переписку в его почтовом ящике в интернете, а потом и СМС-ки почитала. Они с Леной работали вместе. Хотя, я думаю, что его "похождения" начались гораздо раньше и не с Леной, судя по тому, как он себя вел. Том сидел молча, замер с бокалом коньяка в руке. То, что он слышал, было для него новостью. Он боялся каким-либо образом перебить Яну. Он хотел знать все, что с ней произошло и все, что творилось у нее на душе. Яна опустошила бокал и сделала знак Тому, чтобы тот подлил еще. - Я, конечно же, не могла держать в себе то, что узнала и сказала ему про все. В итоге он от меня ушел. Это, видимо, называется "бросил". В общем, ничего такого, чем можно мне было бы гордиться. А я была практически помешана на нем. Я его боготворила, наверное. Я не представляла жизни без него. Я не могла представить себе одиночества. Я была как собачка, которую бросил хозяин. Мне было плохо без его прикосновений, его объятий...- Яна вдруг замолчала и, наконец, подняла глаза на Тома. Ее взгляд был глубоким, и вся эта глубина - наполнена грустью и болью до предела. Такой Яну Том еще не видел. Казалось, как будто перед ним сейчас сидела совершенно другая девушка. - В общем, частью всего произошедшего тогда, пять лет назад, была Лена. Когда он от меня ушел, я ушла жить к родителям и через пару недель попыталась настроиться на новою волну: решила, что справлюсь как-нибудь, и со временем все наладится. Хотя, конечно, внутри меня все было разорвано на клочки. Но не тут-то было. Через два дня после этого мне сказали, что Денис попал в ДТП, причем очень серьезное, получил черепно-мозговую травму и лежит в реанимации. Я к нему туда однажды приходила. В итоге я хотела закрыть дверь на ту часть жизни, но вся эта ситуация с ДТП втянула меня с еще большей силой обратно. Он вроде бы, казалось, и не ушел от меня еще. Были мысли такие, знаешь, "а может он потом очнется и передумает" или "ему станет лучше, он придет в себя, ну пусть он останется инвалидом, но я будут за ним ухаживать, катать его на каталке и т.п.". Это было так глупо. - Яна помотала головой. На ее лице - боль. - Я готова была пожертвовать своей жизнью для того, чтобы просто быть с ним. С тем человеком, который так со мной поступил. Я желала того, чтобы Бог забрал меня, а его оставил. Просто жить с той болью, которую я испытывала, было почти невыносимо. Но я вытерпела. Теперь я понимаю, что все эти мысли были глупостью. - Я не думаю, что это было глупо. Просто ты его любила, - тихо сказал Том. - Я уже в этом не уверена. - Криво ухмыльнувшись, Яна помотала головой. Её взгляд начал наполняться влагой.. - Знаешь как "приятно" было добиваться возможности посетить хотя бы разок своего собственного законного мужа в больнице. - Ухмылка переросла в грустную однобокую улыбку. - Врачи меня заставили показывать им паспорт, чтобы доказать, что я его жена. Тогда-то я от них и узнала, что моя свекровь ходит к нему с этой Еленой-прекрасной. Врачи думали, что она его жена. В общем лучше не придумаешь. И видела я ее там же в больнице однажды. - И что было дальше? - боясь потревожить ход мыслей девушки, все же спросил Том. - А дальше во время очередной операции спустя полтора месяца после ДТП он умер. Я не скажу, что тогда мне стало легче, но на самом деле многие моменты упростились. Не нужно было никакого развода и дележа имущества, не нужно было делать все через суд, так как он был в коме. Но нужно было ждать полгода, чтобы вступить в наследство по машине. Я должна была ее отдать страховой компании, чтобы та погасила долг по кредиту перед банком. И все это было с участием свекрови, конечно же. Она меня еще и винила в произошедшем по какой-то причине. В общем вот такая вот история. Том больше не мог смотреть, как Яна сидит одна на другом конце дивана и плачет. Он пододвинулся поближе, притянул ее к себе и обнял одной рукой. Яна прижилась к нему и положила голову ему на плече. - А знаешь, что было самым обидным из того, что он мне когда-либо сказал? И теперь даже как-то не по себе такое вспоминать? - Что? - Уже под конец наших отношений, во время очередной перепалки он мне выдал: "Зато ко мне на похороны придет много людей, а к тебе никто не придет." - Вот так вот. Он прямо как в воду глядел. И даже страшно подумать, что действительно, на его похоронах был целый кортеж машин, состоящий из, наверное, всех его коллег. Но думает ли кто-то из этих людей о нем сейчас? Вспоминает ли о нем эта Лена? Я не знаю. Но догадываюсь, что нет. Хотя и я воспоминания о нем как могла, старалась вычеркнуть из своей жизни. Я у него на кладбище была только дважды: в день похорон и еще на сорок дней. Он меня очень сильно обидел. Он сломал меня изнутри. Я не могла прийти в себя полгода точно, а немного стала человеком только через год. Но с тех пор я не могу терпеть осень - мне плохо - особенно когда у меня кто-то есть в личной жизни - хотя серьезных отношений с тех пор и не было, в это время года они обязательно заканчиваются, причем чуть ли ни день в день. Откровенно тебе признаюсь, что я просто боюсь осени. Я в ужасе, что что-то нехорошее снова произойдет. Девушка замолчала. Том чувствовал, как ее тело изредка подрагивало от неслышных всхлипов. Он не знал, что сказать. Он не думал, что в прошлом Яны скрывались такие трагические события. Ему было очень жаль ее. Сколько ей пришлось пережить из-за одного придурка. Ведь до сих пор она не оправилась до конца, от того, что с ней было. Да и не оправится на сто процентов никогда. Он понял, что эта трагедия стала теперь частью нее. Теперь все встало на свои места. Том чувствовал, как в том месте, где Яна прислонила к нему свою голову, его футболка промокла от ее слез. Уже некоторое время она не двигалась. Том аккуратно отстранился от нее, повернул голову и увидел, что девушка заснула. Он тихонечко встал, взял ее на руки, отнес в спальню и положил на кровать. Потом он лег рядом с ней и, обняв ее, заснул. - В общем, девчонка пыталась пять лет как-то мало-помалу восстановить свой душевный баланс. В итоге ты ей сейчас очень хорошо "помог", - закончил свой рассказ Том. - Охренеть! Теперь понятно, почему она не хотела ездить за рулем. А я ей дурак машину купил, - Билл нервно усмехнулся. - Да... а ты ей дурак машину купил, - повторил за ним старший брат. - Это я все к тому, что одними объяснениями и извинениями тут не обойдется точно. Билл сбросил исходящий вызов на своем телефоне. - Блин! Давай, езжай быстрее! Я уже весь извелся. Она трубку не берет. За окном осенний пасмурный дождливый день. Стоит ноябрь. Если быть точнее, то сегодня 09.11.2009. Помещение освещает тусклый дневной свет, проникающий внутрь через окна. Яна стоит посреди единственной комнаты той квартиры, которую они снимали с ее мужем. Теперь он уже не с ней, теперь вообще неизвестно, что с ним будет. Уже три недели он лежит в коме в реанимации. Яна понимает, что, так или иначе, те отношения, которые были между ними закончены навсегда. В последние дни она приходила в эту квартиру из квартиры родителей для того, чтобы собрать вещи и освободить ее. Ей нужно было съехать. Она не потянула бы аренду в финансовом плане, да и оставаться одной в этой квартире было бы просто невыносимо. Жить здесь без него заставило бы ее еще сильнее ощущать свое одиночество. Поэтому она приняла решение вывезти отсюда все вещи и на какое-то время, пока она хотя бы немного не наладит свое душевное равновесие и не найдет более денежную работу, уйти жить к родителям. Сегодня последний день ее "переезда". Яна собрала практически все свои пожитки в мешки и коробки, которые уже были вынесены из квартиры. Вокруг нее была лишь хозяйская мебель и еще несколько вещей, которые она сейчас упакует в последний мешок. Ей остается лишь оглядеть в последний раз помещение, бывшее ее домом на протяжении последних четырех с половиной лет, в попытке запечатлеть это место в своей памяти. Больше она сюда никогда не вернется. Яне сложно сделать эти несколько шагов, чтобы выйти на лестничную площадку. Вся ее сущность разрывается на части. Она испытывает практически физическую боль от пронизывающих ее чувств предательства и обиды. Яна берет с серванта тетрадку и ручку, которые она еще не успела упаковать, подходит к обеденному столу, стоящему у одной из стен большой комнаты и садится за него. Тишину в квартире нарушает лишь тиканье будильника, который она когда-то давно, в первый год знакомства, подарила своему тогда еще не мужу, а молодому человеку на день рождения. Каждый прожитый с момента расставания день, отдаляет ее от ее бывшей любви, от той счастливой жизни, которая, как казалось всего лишь несколько недель назад, ждала ее вместе с Денисом. Ничего уже не вернуть и каждая проходящая секунда все больше усугубляет ее положение и все глубже погружает ее в боль, заместившую все остальные ощущения и эмоции, и ставшую ее второй сущностью. А этот проклятый будильник так некстати ей об этом сейчас напоминает. Она решает, что не будет брать его с собой. Пусть он остается здесь. Пусть он отсчитывает эти секунды одиночества в ее отсутствии. Яна вырывает из тетрадки клетчатый лист бумаги и начинает писать. Она никогда в жизни не сочиняла стихов. Но переполняющие ее эмоции настолько сильны, что ей просто необходимо выплеснуть их наружу. Она сейчас прощается с целой эпохой своей жизни. Она не знает, что ее ждет впереди. Яна знает только то, что ей придется пройти через всю боль и выжить в надежде на то, что она сотворит для себя новое будущее уже с другим человеком. Она пишет стих без помарок и исправлений. Слова выходят из нее совершенно естественно. Ей не приходится искать сравнения и метафоры. Она просто излагает то, что у нее на душе. Через несколько минут Яна понимает, что закончила. Она сказала в этом стихе все, что хотела. Она еще раз его перечитывает. Слезы застилают ее взгляд. Ей не нужно запоминать этот стих. Она его будет помнить всю свою жизнь без всяких подсказок. Теперь эти строки выжжены в ее памяти и их оттуда ничем не стереть. Она кладет тетрадный лист на стол, а на нем следующие слова: "Уйду я с тем же, с чем пришла, Оставив горести и слезы, Оставлю в шторах зеркала, Часы, считающие прозы, Минуты в такт шагам разлуки, Любви растерянные муки, Секундной стрелки гулкий бег Оставлю здесь одних навек. Оставлю здесь любви признанья, И целью своего сознанья Молю забыть все до утра. Как больно знать, что мне пора! 09.11.2009" Яна встает из-за стола, аккуратно вчетверо складывает листок и кладет его в карман джинсов. Она складывает последние вещи в мешок, берет его, с неизмеримой грустью оглядывает сначала комнату, потом кухню и прихожую, и, убедившись, что взяла ключи, выходит из квартиры и захлопывает за собой дверь. Яна вставляет в замочную скважину один из ключей и запирает дверь на два оборота. Назад дороги нет. Теперь ее прошлое закрыто в этой квартире и внутри нее самой. Билл нервно ерзал на сиденье. Обычно дорога от аэропорта до дома Яны занимала в два раза меньше времени. Сегодня в этом направлении были ужасные пробки. Все время пути он периодически названивал Яне на сотовый, но она упорно не брала трубку. Каждый раз перед тем, как снова набрать номер, его сердце то замирало, то бешено начинало биться в груди. Он боялся того, что она опять не ответит. Потом он сбрасывал вызов, матерился то по-английски, то по-немецки и начинал ждать следующего звонка, все время, почти не дыша, думая, что вдруг вот-вот она сама ему сейчас перезвонит. Какие только мысли ни посетили Билла пока он ехал. Они колебались между поиском причин, оправдывающих то, что она ему не отвечала и мыслями о том, что из-за него случилось, что-то неладное, и поэтому она не может взять трубку. А может она просто не хочет с ним разговаривать, потому что он ее обидел? Второй и третий вариант оба ввергали его в панику, и он не знал, какой был бы лучше. После того, как он несколько раз прокрутил у себя в голове все возможные причины, он решил, что между этими двумя, он бы лучше выбрал последнюю. Все-таки если она просто не берет трубку из обиды, то еще есть возможность что-то сделать. Попытаться как-то до нее достучаться. Билл просто не находил себе места. - Господи, Том, а что если она не будет со мной разговаривать и когда мы приедем? - зажатым голосом процедил Билл. Он покусывал то нижнюю, то верхнюю губу. - А вдруг она дверь на цепочку изнутри закрыла и не пустит внутрь? Что толку от ключа? Я же не могу выломать дверь в чужую квартиру. - Билл, сейчас приедем и разберемся. Давай, я ее номер наберу. На меня-то она, может, не обиделась. - Ну, давай, попробуй. А то я больше уже не могу. Меня сейчас удар хватит, наверное. Том, глядя то на дорогу, то на свой сотовый, наконец, набрал номер Яны и приложил аппарат к уху. Билл напряжено смотрел на своего близнеца, про себя молясь, чтобы реакция Яны на звонок Тома была иной. Но спустя некоторое время, казавшееся Биллу вечностью, в телефоне Тома послышался пиликающий сигнал, который он сегодня уже слышал не меньше дюжины раз. - Блядь! И тебе не отвечает. Да что же такое то? - Том лишь извиняясь, помотал головой и положил свой телефон на место. Машина, наконец, миновала, что, по всей видимости, было последней пробкой на ее пути. Оставалось проехать еще квартал, и они будут на месте. С приближением к своей цели Билл стал еще активнее ерзать на сиденье и совершать, различные нервные движения. То он что-то себе мычал под нос, то дергался из стороны в сторону. И вот Том зарулил во двор и припарковался у нужного подъезда. Несмотря на свое нервозное состояние, Билл практически сразу заметил, что машины, которую он купил для Яны, и которая всегда стояла на одном и том же парковочном месте, не было. Он буквально взлетел бегом до четвертого этажа, перешагивая через одну, а то и две ступеньки за раз. Том был у него на хвосте. Пробегая последний пролет и подходя к двери, сердце Билла забилось еще быстрее, если это только было возможно. Он весь вспотел, и это было больше на нервной почве, чем от его пробежки по этажам. Он стоял перед дверью, тяжело дыша, и напряженно покусывал губы. - Ну что? Звоним? - спросил Том и, не дожидаясь ответа от брата, нажал на кнопку звонка. Билл напряг слух, но кроме тишины в квартире он ничего не услышал. Спустя полминуты ожидания уже сам Билл нажал на звонок еще несколько раз. Но все безрезультатно. - Ладно. Я думаю надо отпирать своим ключом, - почти шепотом сказал он. С этими словами Билл достал из кармана связку ключей, нашел нужный и вставил в замочную скважину. Затаив дыхание, он повернул ключ и потянул на себя дверь. Билл заглянул внутрь. В квартире не горел свет. Тихонько он прокрался в холл. Первым делом он глазами нашел вазочку, в которой всегда лежали ключи от машины. Она была пуста. Он прошел в гостиную. Билл сразу же взглядом наткнулся на лежащие в луже воды и груде стеклянных осколков цветы. От увиденного его живот свело еще сильнее. Кроме этого, все было тихо. Билл ринулся в сторону спальни и ванной. Внутри него все еще теплилась надежда на то, что может Яна была там и просто не хотела выходить с ним разговаривать. Но вскоре он вернулся в гостиную ни с чем. Его там встретил растерянный Том. - И в своей комнате я проверил. Никого, - сказал старший брат. Билл окинул взглядом гостиную, и в глаза ему бросился открытый ноутбук, стоящий на письменном столе. Как же я мог так накосячить? Если бы я не отвечал Эрике, или стер бы все сообщения, или хотя бы закрыл свой почтовый ящик... Все бы сейчас было по-другому. От этих мыслей ему становилось еще больнее. Билл подошел к ноутбуку. Он хотел включить его и убедиться в том, что виной произошедшему была именно эта его переписка. Просто он ощущал себя, как в каком-то дурном сне и уже был ни в чем не уверен. Хотя, логика подсказывала ему обратное. Но до того как он успел нажать на кнопку компьютера, его глаза зацепились еще кое за что, что лежало на письменном столе. Это были часы, которые он подарил Яне. Если до этого он чувствовал себя ужасно, то сейчас его сердце опустилось куда-то вглубь живота. Он ощутил в голове его сильную пульсацию, перекрывающую все другие звуки. Билл протянул руку и взял часы. Их вес был настолько знакомым и родным. Его взгляд упал на лежащий рядом помятый, истертый клочок тетрадного листа, на котором что-то было написано по-русски. Билл знал, что все равно не поймет ничего из написанного на нем, но вопреки этому, поднес лист ближе и, что было сил, всматривался в рукописный текст. Это был почерк Яны.