Оборотень. Часть третья. Сезон охоты

Москва. 2011 год. Сильный проливной дождь, с которым не справлялись даже дворники, заставлял Порше Кайен с каждым километром все больше сбавлять скорость, а его хозяйку все больше нервничать, поскольку очередной звонок нужному абоненту так и не был принят, а сообщение, которое она послала Ему, остановившись на трассе, осталось без ответа. Поэтому тело начинало потрясывать от нервозного состояния, а к глазам подкатывали слезы, которые Настя Свиридова пыталась остановить, чтобы не искажать и без того плохой обзор на дороге. - Маш, немедленно пристегнись! – недовольно произнесла она, услышав сзади характерный щелчок отстегнутого ремня. - Мне неудобно. Я устала! – прохныкала Маша с заднего сиденья. - Маша! – Настя глянула на дочь в зеркало заднего вида, давая понять всю серьезность своих слов, и снова перевела взгляд на дорогу. - Ладно. - Пристегнулась? - Да. - Точно пристегнулась? – девушка быстро повернулась назад и, убедившись, что ремень безопасности в надлежащем положении, удовлетворительно кивнула и снова уставилась на дорогу. А дождь продолжал неумолимо лупить по лобовому стеклу. Но даже он не мог смыть все то, что сейчас висело на душе Насти. Боль от потери. Страх от неизвестности. Она не знала, что теперь будет с ними. Как они будут жить без денег, без работы. Как она будет жить без Него. Ведь телефон до сих пор молчал, давая понять, что Стас Карпов больше не намерен играть в ее игру под названием «Я снова хочу вернуться». Пронесшийся слева внедорожник, который быстро скрылся где-то впереди, заставил Настю отвлечься от самоистязания и снова сосредоточиться на дороге. - Самоубийца, - тихо прокомментировала она действие водителя, который в такую погоду гнал на огромной скорости. - Мам, - послышался сзади голос Маши, - а наш дом большой? - Нам с тобой места хватит, - ответила Настя. Она улыбнулась, снова понимая, что единственное ради чего ей надо держаться – это Маша. Ее маленькая Маша, ради которой она прошла весь этот Ад, сумев вырваться из него. И теперь все оставалось позади. Они были свободны как никогда раньше и готовы начать новую жизнь. На ее лице снова появилась улыбка, которая исчезла ровно через секунду, поскольку внедорожник, недавно обогнавший их, снова появился впереди. Выехав на их полосу, он несся на встречу Порше, словно не замечая его. И даже гудки клаксона не заставили сбавить скорость. - Ты че творишь, придурок?! – прошипела Настя, пытаясь уйти с пути движения автомобиля. Неожиданно включившийся дальний свет фар ослепил девушку, заставив ее резко дать по тормозам и вывернуть руль. Но мокрый асфальт сделал свое дело. Порше, взвизгнув покрышками, развернулся, проехал юзом, перевернулся и, протащившись на боку несколько метров, высекая искры, съехал в кювет. Сколько времени она провела без сознания, Настя не знала. Но очнувшись, она не сразу поняла, что произошло. - Маша, - прохрипела Настя, пытаясь пошевелиться и найти в темноте своего ребенка. – Маша… По телу разливалась ужасная боль, мешающая говорить, двигаться, думать, а кровь, стекающая на лицо, начинала застилать глаза. И она, превозмогая все это, продолжала звать дочь, слыша, как ее собственный голос начинает отдаваться в голове, перемешиваясь с противным нарастающим шумом. Где-то рядом послышались шаги, и темный силуэт заглянул в салон через разбитое стекло машины. И перед тем как снова потерять сознание Настя увидела лицо склонившегося над ней Зверева. - Сдохни, тварь! – прошипел он и его губы расплылись в мерзкой улыбке. Все погрузилось в темноту. *** Год спустя… На городских улицах в ранний час было безлюдно и тихо. Только шуршали покрышками по асфальту поливальные машины, готовя улицы города к предстоящему дню и празднику. Теплый сентябрьский ветерок шевелил еще довольно зеленую листву и, наигравшись ею вдоволь, залетал в раскрытые окна домов, раздувая задернутые занавески. На прикроватной тумбочке, среди ювелирных украшений, предварительно снятых на ночь хозяйкой, стояли небольшие электронные часы. И когда красные цифры на черном экране четко показали 04:31, Настя Свиридова, до этого спокойна спящая на кровати, резко открыла глаза. Где-то внизу тела начинала разливаться ноющая боль, мучившая девушку уже целый год. Поэтому стиснув зубы, чтобы не издавать стон, Настя осторожно убрала крепкую мужскую руку, обнимающую ее всю ночь, и, откинув одеяло, осторожно села на кровати. За спиной послышалось шевеление, словно медведь просыпался от долгой зимней спячки, и хриплый сонный голос тут же недовольно поинтересовался: - Ты чего? - Ничего, - лишь мотнула головой Настя, словно он мог видеть ее движение. – Спи. Что-то пробубнив себе под нос, Стас Карпов, все это время не открывавший глаз, сильнее натянул на себя одеяло и, повернувшись на другой бок, снова погрузился в сон. А Настя, тяжело вздохнув, взглянула на циферблат, понимая, что до пробуждения еще целых два часа, осторожно поднялась с кровати, накинула на себя шелковый длинный халат молочного цвета и, прихрамывая, направилась на кухню. Осторожно прикрыв за собой дверь, девушка достала из шкафчика баночку с таблетками и, налив в стакан воды, привычным движением проглотила две капсулы, унимающие боль в травмированном в аварии колене. Она снова вздохнула, поставив пустой стакан в мойку, и, пройдя к окну, за которым поднималось солнце, прислонилась к стене, обхватывая свое тело руками и глядя вдаль. А перед глазами все еще стоял злобный взгляд и мерзкая улыбка Зверева из ночного кошмара, который год назад был реальностью. Настя прикрыла глаза, в который раз убеждая себя, что все закончилось. Закончилось полгода назад, когда в одном из дачных поселков, в доме, где случился пожар, был обнаружен обгоревший труп мужчины. Из немногочисленных уцелевших в огне вещей, находившихся в доме, был найден тюремный бушлат, позже, по номеру на груди которого, была установлена и личность погибшего. Зверев Максим Леонидович. Это имя, записанное в документах, копии которых раздобыл Стас, Настя Свиридова прочитала несколько раз, прежде чем убедиться, что страх, в котором она жила несколько месяцев, закончился. Теперь можно было вздохнуть свободно. *** В проснувшейся квартире Стаса Карпова стояла непривычная утренняя суета. Открывались и закрывались двери шкафов, ванной, что-то падало на пол, сопровождаясь тихой руганью Стаса, гремела на кухне посуда, разговаривал телевизор, разнося по комнате фразы из советских мультфильмов. - Насть, часы мои где? – крикнул Стас, исследую взглядом спальню. Появившаяся на пороге девушка удивленным взглядом осмотрела мужчину, методично застегивающего пуговицы на форменной голубой рубашке, и кивнула в сторону кровати. - В ящике тумбочки, - не сводя взгляда со Стаса, сказала она. – А ты так в форме и пойдешь? - Ну, а в чем, по-твоему, я должен идти на совещание в Управление? – с недовольством отозвался Стас, застегивая на правой руке найденные часы. - Оно же в два часа, - напомнила Настя, но тут же вздохнула, прекрасно все поняв. – Ты что, не пойдешь с нами? - Нет. Выглянув в коридор и убедившись, что лишних ушей там нет, Настя, прихрамывая, подошла к Стасу и, взглянув ему в глаза, тихо произнесла: - Ты же обещал ей. - У меня дела срочные, - начал он, сделав акцент на последнее слово. – Потом совещание. Ты же сама прекрасно знаешь всю ситуацию в отделе… Он был прав, и Настя действительно знала, как тяжело приходится «Пятницкому» после проведенной реформы МВД, которая понесла за собой сокращение штата, вследствие чего, нагрузка на оставшихся сотрудников увеличилась вдвое. Поэтому девушка только согласно кивнула. - Ты только вечером не задерживайся, - улыбнувшись, попросила она, поправляя подполковнику галстук. – Все-таки первый День Знаний. - Постараюсь, - сухо ответил Карпов. Забрав с прикроватной тумбочки мобильный телефон и поцеловав девушку, он быстро вышел из спальни в коридор, где вскоре послышался звук захлопнувшейся входной двери. Вздохнув в очередной раз за сегодняшнее утро, Настя присела на кровать и, поправив скрывающийся под брюками коленный фиксатор, помогающий предотвратить ноющую боль, крикнула в сторону коридора: - Марусь, одевайся, а то в школу опоздаем! *** Поправив очки в толстой роговой оправе, седовласый мужчина, облаченный в белый халат, отключил аппарат УЗИ и, повернувшись к своему пациенту, лежащему на кушетке, кивнул. - Можете вставать, - сказал он, подавая Стасу салфетку. - Ну что? – садясь на кушетке и вытирая гель с груди, поинтересовался тот, пристально глядя на врача. Немного помолчав, глядя на своего пациента, за жизнь которого год назад он боролся в течение нескольких суток, врач снова поправил очки и спросил: - Станислав Михайлович, как вы себя чувствуете? - Отлично, - усмехнулся Карпов, застегивая пуговицы на рубашке. - Да? – с сомнением произнес врач и, прищурившись, спросил: – Может, вы все-таки одумаетесь? Но Стас проигнорировал его вопрос, который больше звучал как совет. Дотянувшись до лежащего кителя, подполковник вынул из внутреннего кармана конверт и протянул его мужчине. - Видимо, нет, - вздохнул врач, сам отвечая на свой вопрос и, заглянув в конверт, удивленно вскинул взгляд на пациента. – Здесь много. - За два месяца… - коротко пояснил Стас. – У меня нет времени приходить сюда. - Хорошо, - кивнул врач и, развернувшись к своему столу, быстро начал писать на бланке рецепта. – Вот, - протянул он листок Карпову. Но я настоятельно рекомендую вам подумать, Станислав Михайлович. А результаты подождите в коридоре. Я сейчас все подготовлю. Поднявшись с кушетки, Карпов быстро покинул кабинет, присел на стул в коридоре, прислоняясь затылком к стене, и закрыл глаза, чувствуя, что в груди снова нарастает тяжесть. *** Отчеты, разработка оперативных мероприятий, совещание с подчиненными, совещание в Управлении и снова отчеты. В таком ритме подполковник Карпов жил уже давно, не давая расслабиться себе ни на секунду, поскольку громкое название «Полиция» теперь требовало куда больших умственных и физических затрат, чтобы оправдать все то, чего обещала реформа. Он не давал себе отдыха ни на работе, ни дома, словно боясь что-то не успеть. Вот и в этот вечер уставший и голодный он открыл дверь квартиры, все еще мысленно продолжая составлять план работы подчиненных на ближайшие дни. Из кухни, на звук хлопнувшей двери, выскочила Маша до сих пор одетая в новенькую школьную форму и с двумя белыми бантами на голове. - Здравствуйте, - поздоровалась она, наблюдая за тем, как Стас молча кидает на комод ключи и прозрачную папку с документами. – Мама, дядя Стас пришел, - крикнула она, повернувшись в направлении кухни, и снова уставилась на мужчину. Настя появилась в прихожей только тогда, когда Стас уже успел снять ботинки и теперь вешал на плечики китель. - Привет, - улыбнулась девушка, осторожно выходя из кухни, чтобы не повредить и без того гудящую ногу. - Привет, - отозвался Карпов, убирая китель в шкаф. Взгляд Насти неожиданно упал на папку, лежащую на комоде, внутри которой на документах красовалась печать госпиталя МВД. - Марусь, включи чайник, - улыбнулась она дочери и когда та вприпрыжку убежала на кухню, перевела взгляд на Стаса. – Что это? Ты на годовую комиссию ездил? - Да. Заехал после работы, - кивнул он, проходя в спальню, на ходу расстегивая рубашку. - Что врачи сказали? – спросила Настя, идя за ним попятам. – Все хорошо? - А что может быть плохо? – усмехнулся Карпов, переодеваясь в спортивные штаны и футболку. - Вот видишь. А ты еще в прошлом году думал, что тебя спишут, - улыбнулась девушка и, подойдя к мужчине со спины, обвила его торс руками, прижимаясь щекой к широкой спине. - Ужинать будешь? У нас все готово. - Щас руки помою и приду, - кивнул Стас и, дождавшись, когда девушка вернется на кухню, направился в ванную. Заперев за собой в дверь и включив воду, Стас оперся на края раковины. Его лицо тут же исказилось, а зубы крепко сцепились, будто вытесняя всю боль, копившуюся в нем целый день. Быстро засунув руку в карман штанов, Карпов достал небольшую баночку, предусмотрительно переложенную из форменных брюк, и, достав две капсулы, наклонился над раковинной, запивая таблетки водой из-под крана. Спазм отпустил ровно через пять минут, давая подполковнику выйти из ванной так, словно только что его не скручивало в бараний рог. Поэтому потушив свет, Карпов как ни в чем не бывало прошел на кухню, где на стол был поставлен горячий ужин. И вечер потек в своем обычном русле. Стас молча ел приготовленную еду, Настя с улыбкой наблюдала за ним и за дочерью, медленно опустошая содержимое своей тарелки, а Маша с упоением рассказывала всем о том, как прошел ее первый день в школе, совершенно не замечая, что ее рассказ интересует лишь мать. Лишь только тогда, когда за окном стемнело, а девочка спала в комнате, отведенной ей Стасом, подполковник решил задать вопрос, возникший еще за ужином. - Откуда у нее телефон? – поинтересовался Стас, забираясь под теплое одеяло. - Наш подарок на первое сентября, - спокойно ответила Настя, снимая коленный фиксатор. - Наш? – удивленно усмехнулся Карпов, прекрасно помня, что отношения к этому подарку он не имеет никакого. – Не рановато ли для таких подарков? - Я же должна знать где она, - пожала плечами Настя, слегка поморщившись и присаживаясь на кровать. Он ничего не ответил. Впрочем, как и всегда, когда дело касалось ее ребенка. Она его, только его, а остальное уже не имело никакого значения. Придвинувшись к девушке, Карпов осторожно положил ладонь на ее колено и медленно начал продвигаться вверх, задирая ночную рубашку все выше. - Болит? – спросил он, сжимая крепкие пальцы на бедре девушки. - Ноет, - призналась она, чувствуя, как боль перекрывается приятными ощущениями, зарождающимися в животе. – На линейке час простояли, потом гуляли в парке. Долго гуляли, - Настя неожиданно улыбнулась и, слегка прищурившись, взглянула на тяжело дышащего от возбуждения мужчину. – Но когда ты так делаешь, - она накрыла ладонью руку Стаса, которая переместилась на внутреннюю сторону ее бедра, - то мне становится намного легче. И она, развернувшись к Стасу, запечатлела на его губах поцелуй, медленно ложась на спину и увлекая мужчину за собой.