Оборотень. Часть третья. Сезон охоты

Отвратительный день закончился не менее отвратительным вечером, который прогонял людей через кабинет ИО начальника следствия как через конвейер. И все, что рассказывали мнимые потерпевшие было похоже на всеобщий осенний психоз. А впереди было долгое дежурство, которое не сулило в эту ночь ничего хорошего. Поэтому, позвонив на мобильный дочери, убедившись, что та дома под присмотром Карпова, Настя устало уронила голову на стол, опираясь лбом в столешницу, и прикрыла глаза. За соседним столом послышался усталый вздох, затем звук открывшегося сейфа, шаги и негромкий удар по столу капитана, заставивший девушку открыть глаза и слегка приподнять голову над столом. - Что это? – недоуменно спросила Настя, глядя на поставленную перед ней бутылку коньяка и сидящего на стуле Сергея. - Терпила подогнал, - устало расползаясь в стуле, пояснил Глухарёв. - А-а-а, - протянула Свиридова и положила руки под подбородок, все так же продолжая лежать на столе. – Ограбление магазина. - Ну да, - кивнул Глухарёв и, слегка подмигнув девушке, спросил: - Ну что, капитан, будем зарывать топор войны? – и он навалился на стол, сокращая расстояние между собой и девушкой. - Да скорее неприязни, - горько усмехнулась Настя и, выпрямившись, потупила взгляд. - Ну да, - в тон ей усмехнулся Сергей. – А ты изменилась. - И в какую же сторону? - А это, смотря с какой стороны посмотреть, - начал свои рассуждения Сергей. – Если вспомнить ту бесстрашную девушку, которая шла напролом и была уверена в себе, то в худшую, - он поднялся со стула, подошел к своему столу, достав из ящика пару рюмок, и вернулся обратно, продолжая рассуждения. – А если исходить из того, что ты творила – то, наверное, в лучшую. Ну, так что? – кивнул он на бутылку. - Открывайте, - улыбаясь, кивнула Свиридова, доставая из ящика стола плитку шоколада. Быстро разделавшись с пробкой, Глухарёв разлил золотистую жидкость в рюмки и, подняв свою, предложил: - На брудершафт. - Давайте, - кивнула Настя и, когда их руки сплелись, предупредила, улыбаясь: - Только без поцелуев. - Упаси меня Бог, - наиграно возмутился Глухарёв. – Я пока еще пожить хочу. Оба улыбнулись и залпом осушили рюмки, потом еще и еще до тех пор, пока усталый организм не начал получать нужное расслабление. *** Разносящийся по ОВД приглушенный смех, заставил Ирину Зимину повременить с уходом и направиться на звук, который, как обнаружилось, исходил из кабинета с табличкой «Свиридова А.А.». Подойдя к двери, Ирина осторожно приложилась к ней ухом и, прицокнув языком, помотала головой. Перехватив портфель в другую руку, Зимина постучала костяшками пальцев по двери, тут же услышав, что в кабинете все стихло. Но через пару секунд послышался приглушенный голос. - Никого нет. - А кто говорит? – поинтересовалась Зимина, уже обещая дать втык юмористу, стоящему по ту сторону двери. - Говорит Москва! – послышался довольный голос. И Зимина даже через дверь, отделяющую ее, могла увидеть, как на лице Глухарёва расплывается широкая улыбка. - Глухарёв, вот я сейчас запасной ключ возьму, тогда посмотрим, какая Москва у вас там говорит. Из-за двери послышался короткий смешок. Щелкнул замок. Открылась дверь. И Ирина, сама того не ожидая, была резко втянута в кабинет. - Ну вы что? Совсем что ли? – возмущенно вскинула она брови, заметив на столе полупустую бутылку коньяка. - Ир, ну че ты? – надул губы Глухарёв, безо всякого стеснения обнимая женщину. - Сереж, - пыталась убрать его руку Зимина, - я, конечно, понимаю за примирение надо выпить. Но не в отделе же! Свиридова, ты же на дежурстве! - Ир, ну ладно тебе, - улыбнулся Глухарёв. – Раньше вон как… - Раньше было раньше, - не прогибалась Зимина. - Ирина Сергеевна… - подключилась к разговору Настя. - Кстати, - перебила ее начальница, - Свиридова, ты же у нас вообще не пьешь! - Ну-у-у, - протянула та, поудобнее устраиваясь на стуле, - это от компании зависит. - Так, - наигранно сердито произнесла Зимина. – Значит мы с Измайловой – плохая компания? - Ирина Сергеевна, - удивлено вскинула брови Настя. - Ладно, расслабься, - наконец, улыбнулась Зимина и, поставив портфель на стол Глухарёва, махнула рукой. – Наливай, - кивнула она и принялась снимать пальто, пока майор колдовал над столом. И вскоре из кабинета вновь начал раздаваться смех, на который уже никто в отделе не обращал внимания. *** Утром, сшибая все на своем пути, Стас Карпов влетел в свой кабинет, громко хлопнув дверью. Отвратительный вечер, который пришлось провести с чужим ребенком, казался слишком долгим, несмотря на то, что Маша практически не выходила из своей комнаты, стараясь не тревожить дядю Стаса. Но даже этого Карпову было недостаточно, поскольку одно присутствие девочки словно выворачивало его наизнанку. Поэтому едва проснувшись утром, Стас быстрее отвез Машу в школу и помчался на работу, горя желанием уйти в нее с головой. И сейчас, едва успев сесть в кресло, подполковник обложил свой стол документами, принимаясь за работу. Но работа не клеилась, поскольку в голову лезли посторонние мысли, не давая сосредоточиться на делах. И Стас отвел взгляд от бумаг, переводя его на стул, стоящий всех ближе к нему. Он усмехнулся, почему-то вспоминая, как на этом самом месте, несколько лет назад, сидела перепуганная лейтенант Свиридова, еще совершенно не понимая, в чье логово она попала. А после все начало закручиваться с небывалой скоростью. И когда она полуживая лежала на больничной койке после того, как на нее было совершено нападение, Карпов понял, что эта девушка легко и просто вошла в его жизнь, оставляя в ней свой отпечаток. И даже тогда, когда открылась вся правда, Стас продолжал считать ее своей, несмотря на то, что испытывал к девушке ненависть. Но едва она снова оказывалась на его пути, внутри подполковника просыпались странные чувства, которые даже сам Стас не мог описать. Даже сейчас, когда Анастасия Свиридова все больше начинала походить на среднестатистическую женщину, бегущую после работы домой и встающую за плиту, Карпов продолжал хотеть ее, как и раньше. Мешало только одно… На этой ноте его мысли прервались, поскольку в дверь постучали и, после разрешения, в кабинете появилась майор Алиева. Затянутая в черные джинсы и серый тонкий джемпер, поверх которого, как обычно, была надета кобура, Надя быстро пересекла кабинет и села на самый ближний стул, передавая Карпову отчет по ночному дежурству. - Неважно выглядишь, - заметила Алиева. - Спал плохо, - пробурчал Стас, на секунду взглянув на заместителя и снова углубляясь в чтение. – Они че, совсем там охренели? – вдруг выкрикнул он, когда прочел отчет своих оперов. - А в чем дело? – не поняла Алиева и, быстро поднявшись, подошла к Карпову, вставая у него за спиной. - Ты читала это?! – начинал злиться Стас. - Конечно. - Дела, которые на нас висят третий месяц раскрыли за одну ночь? Как?! - Не кипятись, Стас, - усмехнулась Надя. – Это не ошибка и не выдумка. Ребята реально задержали подозреваемых. И они, кстати, уже признательные написали. - Информация откуда? - Потрясли шпану местную. Ну и немножко мозгами пораскинули. - Надь, ты че, за дурака меня держишь? – прошипел Карпов, поднимаясь из кресла и поворачиваясь к майору. – Мои парни, пораскинули мозгами? - Ладно, - сдалась Алиева, подняв ладони вверх. – Ты меня раскусил. Были у меня завязки со стукачами, еще с работы в ГУВД. Потрясла немножко. Голову, конечно, поломать пришлось. Но зато результат есть. - Почему мне не сообщила? - Да у тебя и так работы хватает. Семья. Решила тебя не беспокоить. Я думаю, что моя должность позволяет самостоятельно принимать решения по таким незначительным делам. Пронзая женщину взглядом, Стас продолжал смотреть на него, все больше поражаясь ее характеру и способности работать, идя на риск. И чем больше Карпов смотрел, тем больше понимал, что эта женщина напоминает ему ту, которая сейчас отдыхала в его квартире после ночного дежурства. Ту настоящую Настю Свиридову, которая шла напролом, рискуя всем, что у нее было, только ради того, чтобы выполнить свою работу. А сейчас ее настоящее «Я» угасало с каждым днем все быстрее, уже не давая такого напряжения в их отношениях, которое раньше заставляло Карпова буквально сходить с ума. Сейчас все было похоже на простую семейную жизнь. Как у всех. Просто и однообразно. - Стас, ты меня слышишь? – голос Нади заставил очнуться. Он ничего не ответил, а лишь сел обратно в свое кресло, задумчиво опуская взгляд в документы. Но через секунду по его телу словно пробежал электрический разряд, и Стас дернулся, почувствовав на своих плечах сильные женские пальцы. - Да расслабься ты, - просто сказала Алиева, продолжая мять плечи подполковника. – Я тоже трудоголик. Для меня работа – это моя жизнь. Но надо уметь расслабляться, иначе крыша может быстро съехать. Тем более твое ранение… Что она говорила дальше Стас уже не слышал. Словно одурманенный он сидел в своем кресле, чувствуя, как каждая мышца его тела начинает расслабляться. И только сейчас Стас ощутил, как он устал. Каждый день работая почти на износ, он тем самым старался заглушить боль, которая разливалась в груди, напоминая ему о событии годичной давности. Но сейчас, когда женские руки умело массировали его плечи, Карпов ощутил, как странно бьется его сердце. Поэтому, быстро скинув руки Алиевой, Стас принял свой обычный вид и, словно ничего не происходило, кивнул на дверь. - Пока свободна, майор. Но через час чтобы все были здесь. Надо обсудить кое-какие вопросы. И он снова углубился в документы, совершено не замечая ухмылку Алиевой, которая покинула кабинет так же быстро, как и очутилась в нем. *** Как только прозвенел звонок, оповещающий окончание урока, в коридоры тут же начали выскакивать ученики и шум быстро наполнил стены школы, слегка заглушая слова маленьких первоклассников, столпившихся возле своего кабинета. - Твой папа – бандит! – уверенно произнес один из мальчиков, важно скрестив руки на груди. Он смотрел на Машу, обиженно хлопающую пушистыми ресницами, продолжая спор, который дети начали еще на уроке. - Мой папа не бандит. Он подполковник полиции! – в ответ ему сказала Маша, не собираясь уступать задиристому мальчишке. - А мой папа говорит, что все полицейские – бандиты! - Нет! – выкрикнула Маша. - Мой папа хороший! - А он вообще не твой папа. - Мой! - Тогда почему у вас фамилии разные? – скорчил рожицу мальчик. - А у твоей мамы какая фамилия? - Свиридова. - А почему у тебя Зотова? - Я не знаю, - неожиданно успокоилась Маша, убавив свой пыл. - А я знаю, - рассмеялся мальчик. - Ты не настоящий ребенок. Тебя удочерили. - Нет! - Да! - Нет! - Да! - Нет! – и Маша резко вскинула руки вперед, с силой толкнув одноклассника. Не удержавшись на ногах, тот упал, больно ударившись спиной о стоящую в коридоре скамейку, но тут же вскочил на ноги. На крики из кабинета выскочила учительница и в удивлении замерла у дверей, увидев, как Маша Зотова наотмашь дерется со своим одноклассником. Поэтому когда у первоклассников закончились занятия, у класса Маши уже стояла Настя, вызванная учительницей дочери. - Машунь, - обратилась она к девочке, волосы которой вылезли из косичек, а воротничок белой блузки был надорван, - иди, одевайся и жди меня внизу. Я думаю, это ненадолго. - Мам… - протянула Маша, поднимая виноватый взгляд на мать. - Дома поговорим. Иди, - слегка подтолкнув дочь к лестнице, Настя выдохнула и, постучавшись в кабинет, вошла. – Добрый день. Я мама Маши Зотовой. Подняв взгляд и оглядев молодую женщину, стоящую на пороге, учительница протянула руку в сторону парты, находящейся перед ее столом. - Проходите, - предложила она, наблюдая, как Настя, хромая, идет к парте. – Садитесь. - Спасибо, насиделась, - неудачно пошутила Настя, хотя в ее словах была большая доля правды. – Лучше я присяду. Удивленно приподняв бровь, учительница подалась чуть вперед, наваливаясь на стол, и, дождавшись, когда девушка сядет на стул, начала разговор. - Анастасия Андреевна, я, конечно, понимаю, что ваша работа отнимает очень много времени, но это не повод забывать о воспитании ребенка! - Простите, я не понимаю вас, - недоуменно нахмурилась Настя. - Поведение Маши из ряда вон. Вчера она учебником ударила по голове одноклассницу. Сегодня, она подралась с Митей Соколовым. А завтра что будет? - А вы не пытались разобраться, почему так происходит? – тут же ответила вопросом на вопрос Настя. – Моя дочь не может просто так полезть в драку. Значит, на то были причины. - Да будь хоть тысяча причин! Девочка не должна себя так вести. Если, конечно, ее воспитанием занимаются! - Послушайте, моя дочь… - Нет, это вы меня послушайте, как классного руководителя Маши, - перебила ее учительница. – Вы, как мать, будете защищать своего ребенка. Но в сложившейся ситуации необходимо серьезное влияние на девочку. Поэтому, я хочу, чтобы в школу пришел Машин папа, поскольку с вами, как я вижу, конструктивный диалог не получится. - Машин папа? – слегка прищурившись, переспросила Настя, сжимая кулаки под партой. - Да. - Пришел в школу? - Именно, - недоуменно кивнула учительница, не понимая вопросов девушки. - Хорошо. Будет вам папа. Я могу идти? И не дождавшись ответа, Настя поднялась с места и, прихрамывая, зашагала к дверям, у которых ее застал голос учительницы, заставив развернуться. - Да, кстати, - вдруг вспомнила она. – У меня почему-то нет никакой информации о Машином отце. Как его зовут? Кем он работает? - Начальником уголовного розыска, - ответила Свиридова. Лицо учительницы в ту же секунду вытянулось, но Настя уже не обращала на это никакого внимания. Выйдя из кабинета, она быстро, насколько ей позволяла нога, направилась вниз, где ее ожидала Маша. А внутри все клокотало. Зачем она представила Стаса как отца Маши, Настя не знала. Но слово не воробей. Поэтому сейчас предстояло обдумать, как сообщить Карпову, что его вызывают в школу, как отца ее ребенка. А это, было довольно сложно. И Настя полностью погрузилась в мысли, даже не замечая, как спустилась на первый этаж. Но едва увидев плачущую Машу, сидящую на скамейке, внутри все упало, заставляя забыть о предстоящем разговоре со Стасом. - Марусенька, - встревожено протянула Настя, вскидывая брови и присаживаясь на корточки перед дочерью, превозмогая боль в ноге. – Солнышко мое, ты чего? - Ничего, - мотнула головой Маша и шмыгнула носом. - Ну что ты, девочка моя? – продолжала говорить Настя, вытирая слезы, катящиеся по щекам ребенка. - Расскажи мне, что случилось. Взглянув в глаза матери, которые были полны беспокойством, Маша провела ладошкой по носу и, шмыгнув им, сказала: - Митя Соколов сказал, что я не твоя! - Как это не моя? – опешила Свиридова. - А почему у нас тогда фамилии разные? - Ну, Маш, так бывает, - медленно поднялась на ноги Настя и, подав руку дочери, помогая ей встать, направилась к выходу из школы, продолжая разговор. – Просто когда девушка выходит замуж, она иногда не берет фамилию мужа. Но ребенку дают фамилию папы. Поэтому ты Зотова, а я – Свиридова. Поняла? Но на ее вопрос Маша только громче разрыдалась. - Солнышко, ну перестань плакать, - останавливаясь и обнимая ребенка, проговорила Настя, сердце которой разрывалось на куски. - Митя сказал, что дядя Стас – бандит! – всхлипывая, проревела Маша. - Ну, какой же он бандит? – рассмеялась Настя, отстраняя от себя дочь и заглядывая в ее лицо. – Он - полицейский. - А ребята говорят, что все полицейские - бандиты. - Я значит у тебя тоже бандитка? - Нет, - удивлено сказала Маша, даже перестав всхлипывать. - Ну вот. Дядя Стас тоже не бандит. Он защищает людей и наказывает тех, кто плохо себя ведет, - улыбнулась Свиридова. – Поэтому вытирай глазки и пойдем домой. Сегодня весь день наш. С этими словами девушка потрепала ребенка по волосам и, улыбнувшись, направилась к выходу с территории школы, крепко сжимая детскую ладошку в своей руке и возвращаясь к мыслям о том, как сообщить Стасу ее маленькую ложь. По дороге домой, заскочив в магазин и пробыв там около получаса, набирая продукты, Настя, болтая с дочерью, медленно начала забывать о мучивших ее мыслях, наслаждаясь общением с ребенком. Поэтому к дому она подходила уже в приподнятом настроении, весело смеясь вместе с Машей, которая щебетала, держа во рту леденец. - Анастасия Андреевна, - неожиданно послышался оклик. И Настя обернулась на голос. На скамейке, стоящей на детской площадке, сидел Саша Туманов, словно ожидая кого-то. Заметив начальника следствия, которая по совместительству была девушкой его непосредственного начальника, сержант быстро поднялся с лавки и подошел к Свиридовой, слегка улыбнувшись Маше, которая крепко держала за руку мать. - Саша? – удивленно произнесла Настя. – Ты как здесь? - Да к другу заходил. Его дома не было. Вот ждал. А тут смотрю, вы идете. Давайте помогу, - предложил он, протягивая руку, чтобы взять пакет из рук капитана. - Давай, - кивнула Настя и, отдав пакет с продуктами, зашагала к подъезду. – Саш, слушай, хватит уже звать меня на «Вы». А то я ощущаю себя как… - Не, - мотнул головой он, перебивая девушку. – Не могу я так, Анастасия Андреевна. Вы – капитан, я – сержант. Не могу, - снова мотнул головой Саша, открывая дверь подъезда. Проводив Настю и Машу до квартиры, Туманов передал пакет Свиридовой и напряженно замер, не спеша уходить. - Может зайдешь? – неожиданно предложила Настя, заставив Сашу ликовать. – Я тебя чаем напою. Маш, заслужил товарищ сержант чай? – обратилась она к дочери, улыбаясь. - С печеньем, - кивнула Маша. - С печеньем, Саш, - повторила Настя, переведя взгляд на Туманова. - Да неудобно как-то, - замялся Туманов, хотя в душе уже давно желал переступить порог этой квартиры. – К начальнику в гости. - Ну, во-первых, я не твой начальника. А, во-вторых, Стаса дома нет, а ты вон, продрог весь. Прохладно сегодня. И если ты заболеешь, Стас будет рвать и метать. - Это почему? - А почему, это я тебе расскажу за чашкой горячего чая. Поэтому не спорь со старшими по званию! – с этими словами Свиридова открыла дверь, впуская гостя в квартиру.