Безумные. Право на убийство.

Я не стал звать её и говорить о том, что проснулся и всё видел. Сделал вид, что сплю и вскоре действительно провалился в страну Морфея. Придя в себя, обнаруживаю родительницу рядом, сидящей на стуле. Под глазами мешки, лицо бледное, измождённое. Апогеем становится красный свитер с высокой горловиной. Заметить из - под него ничего нельзя. Домашнее насилие в семье Барберри остаётся в тайне. Она нежным движением руки, поправляет мою растрепавшуюся чёлку, благодаря Господа за оказанное милосердие; журит, упрекая в непослушании и безответственности; вздрагивает, отвечая на вопрос о моей болезни. - Пневмония не самая страшная из хворей, малыш. Есть заразы гораздо хуже. Но эта опасна своими осложнениями и частыми неприятными последствиями. - сжимая мою вялую ладошку, прикусывает губу, сдерживая рвущиеся наружу рыдания. - Нам повезло, что тебя привезли в больницу до того, как всё зашло слишком далеко, - смеживает веки, отгоняя альтернативные варианты событий. - Придётся пройти множество разных процедур и регулярно принимать прописанные препараты. Времени, стойкости и сил потребуется много. Зато результат окупится сторицей и ты поправишься. Обязательно. - мягкие губы целуют хрупкую кисть. Усталость, охватившая её тело и ослабившая дух, не позволила мне рассказать правду. Не хотелось тревожить женщину ещё больше. Смелость поглощал и страх перед расплатой за несдержанное слово (он бы обязательно отомстил за откровенность, вне сомнений). Потому продолжил соблюдать клятву, не отрицая, а поддерживая официальную причину ухудшения здоровья. Хлопот с этим не оказалось: только и требовалось, что кивать и подтверждать, попутно вникая в отредактированную хронологию событий. Да, я слинял с уроков. Пропустил завтрак. Получил синяк на ноге, когда играл с ребятами в разбойников. Споткнулся, неудачно упал. Обычное дело. Взмок, пока прыгал и бегал. Переодеваться не стал, слишком было интересно. Вместо этого продолжил веселье, и только когда стало по - настоящему холодно и сентябрьский ветер закрался под одежду, вернулся в особняк. Хорошая, добротная легенда. Содержание не вызывает подозрений и почти соответствует оригиналу. Исключены лишь 'ненужные' подробности, костяк истории же остаётся неизменным. Обман прост и незатейлив, а истина плавает на поверхности, прикрытая плёнкой исправленных нюансов. Идеальная комбинация. Без прорех и несостыковок. Не подкопаешься. Ему врать наверняка не в первой, а вот мне было тошно, противно и гадко. Словно окунулся в чан с помоями, от которых уже не очистишься. Ложь лилась из меня, словно мёд из соты: тягуче, неторопливо, вязко. Оседая на языке приторно - сладким обманом, затапливающим собой дёготь горькой подлинности. - Неужели ты действительно поступил столь безрассудно, Джейсон? Произносит полное имя - недовольна и разочарована. Сын показал себя не с лучшей стороны. Подвёл. - Прости, виноват. Больше так не буду. - исходя кашлем, заверяю я. - Обещай слушаться старших и никогда впредь не сбегать из дома. - Даю слово. Клятва будет нарушена. *** Комплексное лечение продлилось около месяца и включало антибиотики (в тяжелых случаях, как со мной, их вводили через капельницу), противовоспалительные и отхаркивающие препараты, ингаляции. Наряду с лекарствами важное значение отводилось физиотерапии (прогревание легких, магнитотерапия, электрофорез рассасывающих средств), массаж грудной клетки, дыхательная гимнастика. Именно тогда, наблюдая за течением своей болезни и мучениями других пациентов и появилось желание стать доктором. Оберегать, восстанавливать, а иногда даже спасать людей представлялось хорошим ремеслом, приносящим моральное удовлетворение. Сообщив об этом матери, я надеялся на поддержку и одобрение, но она не приняла мои слова всерьёз. - Ты пока ещё ребёнок. 100 раз успеешь изменить предпочтения. Вот подрастёшь, тогда и обсудим с тобой данный вопрос. А сейчас - слишком рано. Не стану скрывать, было обидно. Однако это отнюдь не охладило пыл к освоению профессии. Меня подстёгивали радостные улыбки выздоравливающих и благословляющие взгляды близких исцеляющихся, обращенные на врачевателей. Лучшая награда для лекаря. Конечно, такая работа, как любая другая вещь на свете, имела оборотную сторону медали, чья суть заключалась в смертельных исходах. Вдохнуть в человека жизнь не всегда получается и мы его теряем, позволив душе покинуть тело. К тому же груз ответственности оказывал сильное влияние на самого исцеляющего и было ясно, что этим нелёгким ремеслом могут заниматься лишь стойкие духом люди. Но мог ли я быть зачисленным в их число? Достаточно ли у меня для этого сил? Способен ли потянуть на себе тяжесть ещё одной клятвы? Такой уверенности не было.