Безумные. Право на убийство.

Меня будит запах дыма и тепло. Нет, даже не тепло, жар. Почему так жарко? Я открываю глаза. Трава. Дым. Деревья. Оглядываюсь назад. Огонь. Душно, жарко, больно. В ушах стоит звон. Рядом со мной лежит Джейсон. Толкаю его рукой, которую простреливает новой волной боли. Чёрт. Он не реагирует. Пытаюсь встать, опираясь на локти. Ладонь скользит по земле. Кровь. Голова кружится, но если мы не выберемся сейчас, то поджаримся. - Джейсон, - тормошу его сильнее свободной рукой. - Очнись. Я сама себя не слышу. Я вообще ничего не слышу кроме проклятого звона. Он открывает глаза. - Нам нужно идти. - шевелю губами, и это всё, на что я могу полагаться. Он смотрит на меня мгновение, совершенно дезориентированный. Затем кивает. Мы поднимаемся, помогая друг другу. Заходим в лес. Всё вокруг сливается, кружится. Всё зелёное. Даже кора не различается. Я дышу тяжело, меня тошнит. С раны продолжает идти кровь. Слабость тянет меня вниз, к земле. Мы оба едва передвигаем ноги. И тут парень останавливается. Выдернув ткань своей рубашки снизу, использует её как повязку. - Спасибо. - надеюсь я действительно это сказала. Мы продолжаем идти используя деревья и друг друга в качестве опоры. Лес кажется бесконечным. Но тем дальше мы уходим в него, тем более чистым и свежим становится воздух. Дыма становится не видно, но его сладковато - горький запах продолжает меня преследовать. Или мне так кажется? Не знаю. Мы идём, точнее бредём по лесу, и на периферии сознания возникает неприятное опасение: а вдруг мы заблудились? Вдруг напарник сбился с пути и мы теперь ходим по кругу? Потому что ощущение именно такое. Но я ошибаюсь. К счастью. Спустя десять или пятнадцать минут, показавшихся часами, мы выходим на дорогу. Свежий воздух прочищает мозги и унимает тошноту. Во рту сухо, зато звон становится более тихим, настолько, что я слышу голос юноши: Нужно вызвать пожарных. Здесь на дороге должна быть связь. Он вытаскивает телефон. Делает звонок. - Нужна скорая и пожарные, срочно. Произошел взрыв. В полутора километрах от города. По центральной дороге, а потом налево. Мы будем у дороги. - и пресекая дальнейшие расспросы, кладёт трубку, завершая вызов. Облегчённо прислоняется спиной к дереву. Поднимает голову вверх, ловя ртом воздух. Я запускаю здоровую руку в карман. Вытаскиваю коробку. Но открыть её сама не могу. - Джейсон, - он оборачивается. - Здесь нужен пароль. Шестизначный. Юноша медленно отходит от дерева и подходит ко мне. Берёт в руки коробку. Смотрит на ряд цифр. Что его отец придумал на этот раз? Пальцы, испачканные засохшей кровью, мажут по цифрам, оставляя на них красные следы. Словно метки. 14.03.78 - Что это за дата? Он, не отводя взгляд от шифра, отвечает: - Мамин день рождения. Я сглатываю, но это не помогает. Я не чувствую слюны. Её будто нет. Язык шершавый, как наждачная бумага. Всё не должно было быть так. А как должно было? Подумать об этом я не успеваю. Раздаётся щелчок. Как при разгерметизации. Судя по размеру упаковки, там не больше одной дозы. Он поднимает крышку. Там не одна доза, и даже не половина. Там её вообще нет. Коробка оказывается пуста, за исключением одной свёрнутой бумаги, похожей, судя по качеству, на богемскую. Как сквозь сон, я вижу как юноша берёт в руки этот листок и раскрывает его. На листочке, синими чернилами, каллиграфическим почерком нанесено послание. И снова здравствуй, мой блудный сын. Если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет в живых, и ты сделал неправильный выбор. Выбор, о котором ещё не раз пожалеешь. Я решил, что после всего, оставить вам лекарство здесь, на блюдечке, будет неправильно. Это ведь слишком легко и просто. А я так не люблю. В этом ведь нет никакого веселья, согласен? Поэтому я предлагаю тебе сыграть в игру. Ты будешь идти по моим подсказкам и проходить испытания, и только если пройдёшь все, получишь долгожданное лекарство. Или можешь сдаться, и провести всю оставшуюся жизнь, прячась от монстров, беспомощно наблюдая как гибнет твой мир, или уничтожая его сам. Выбирай. Если согласен на первый вариант, то вот тебе ключ к первому заданию. Приди туда, где ты поборол свой первый страх, и окунись в него. Там тебя и ждёт следующий ключ. А на этом я с тобой прощаюсь, на время, и даже желаю удачи. Я свой ход сделал, сын мой, теперь твой черёд. Любящий тебя отец. Мы смотрим на бумагу. Губы шевелятся, беззвучно повторяя строки письма. Это был не конец. Это было только начало. Он действительно просчитал всё.