Время

      

День за днём, за годом год Время не назад, время только вперёд, Час за часом, за минутой минута Убегают зачем-то, куда-то, почему-то.

      Мы заново учимся жить своими обычными жизнями.       Пит печёт. Сначала он это делал только для себя: проверял сохранившееся оборудование, рецепты, которые нашли свой кров в анналах его памяти, свою работоспособность, да и в целом, сумел ли он хоть в этом остаться прежним.       Потом, восстановив свой уровень до совершенства, он начал заглядывать к нам с Хеймитчем. Мне, в основном, нёс мои любимые булочки. Хеймитчу — свежий хлеб, чтобы совсем не отощал.       С увеличением производительности появились и первые клиенты. Жители дистрикта, привыкшие всё добывать своим трудом, отказывались получать свой хлеб бесплатно, поэтому был предложен бартер. Пит хоть и считал, что ни в чём не нуждается, тем не менее от предложения не отказался.       Я охочусь.       В отличие от Пита, в сохранности своих навыков у меня не было сомнений — тренировки довели мои способности до механической точности. Поэтому охотой я занималась скорее... для удовольствия. А если честнее, то чтобы отвлечься. Лес — единственное место, где мне не довелось побывать с Прим. Поэтому именно здесь я не чувствовала её отсутствия.       С подсказки сограждан я тоже включилась в бартер, и начала обменивать свои булочки на мясо. Приятное ощущение — не испытывать чувство долга.       Хеймитч напивается до чёртиков, пока ликёр не заканчивается, а потом просто валяет дурака, до прибытия следующего поезда. К счастью, дураки могут неплохо позаботиться о себе сами. Поэтому мы с ним редко видимся, ограничиваясь дежурным приветствием, во время редких, случайных встреч. Но знание того, что он где-то здесь, неподалеку, буквально в пару метрах, приятно согревает душу.       Мы не одни. Несколько сотен человек вернулись, ведь вопреки всему случившемуся, это наш дом. Дом, который у нас отобрали. В отличие от деревни победителей дистрикт был полностью разрушен, и жителям приходилось восстанавливать всё с фундамента. Жить в деревне они соглашались только на период, пока поднимали свой дом.       Так как шахты закрыли, все занялись земледелием. Во многом им помогали советы жителей соседнего дистрикта: что, когда, и в какой почве выращивать.       Земля оказалась плодородной, и уже первой осенью мы все дружно собрали наш первый совместный урожай. Что именно (или кто?) послужил хорошим удобрением — старались не думать.       Гнёт предыдущих лет сыграл свою роль, именно поэтому так или иначе жители стали более запасливы и у каждого под домом был свой погреб, содержимое которого предназначалось для чёрных дней. В его наступлении мало кто сомневался, хотя и пытался отогнать эти непрошеные мысли, как мог.       Капитолийские машины вырыли котлован для нового завода, на котором мы будем производить лекарства. Бывшие коллеги матери принимали активное участие в обустройстве здания, моя же мама ограничилась тем, что выслала свои тетради с записями и рецептом лекарств.       Несмотря на то, что никто не засеивал Луговину, она вновь зазеленела.       Здесь, как и прежде, чаще всего безлюдно. Поэтому я наслаждаюсь своим одиночеством, вспоминая старые времена. Со временем я убедилась, что уровень жизни может и был хуже, но тогда я была куда счастливей.       Потихоньку, по прошествии многих дней, я возвращаюсь к жизни. Я стараюсь следовать совету доктора Аурелиуса, просто жить, и удивляюсь, когда, наконец, она вновь приобретает смысл.       Мы задались целью забыть всё, что никак не удавалось забыть, создать новый мир в пустоте, раз ничего, кроме пустоты, от прежнего мира не осталось.